Навстречу Рождеству в конце семестра (3)

После наступления темноты, во время ужина, в кафе заиграли рождественские песни.

Children's Christmas Favorites с песней «Jingle Bells».

Под мелодию "Динь-динь-дон, динь-динь-дон, колокольчик динь-динь-дон" в заведении царила оживлённая атмосфера.

В тёплом свете ламп посетители весело ужинали.

Пятеро позвонили в колокольчик, подозвали официанта и сделали заказы.

Ватанабэ Че заказал картофельное карри и куриные шашлычки.

Насыщенный аромат карри с лёгкой остротой, в сочетании с рисом — всё это он отправил в рот.

Тщательно прожевав и проглотив, он взялся за золотисто-жёлтый куриный шашлычок.

Вонзив зубы в кусочек курицы и грибов, он втянул их в рот, и масло буквально взорвалось во вкусовых рецепторах.

Радость и удовлетворение от еды в этот момент ощущались особенно сильно.

— Скоро ведь Рождество, — Ичиги Аой держала картофель фри, обмакнутый в кетчуп.

— Во многих местах уже поставили ёлки, а в некоторых торговых центрах начались распродажи, — Куний Осаму откусил большой кусок гамбургера, жуя и говоря одновременно.

— Распродажи... Хочу пойти купить одежду на Новый год, — сказала Ичиги Аой.

— А мы дома уже заказали рождественский торт, — добавил Сайто Кэйсукэ.

Ичиги Аой перевела взгляд на Асуми Маи: — Маи-сэмпай, у вас есть планы на Рождество?

— Нет, — Асуми Маи сосредоточенно ела карри с рисом.

— Тогда не хотите пойти со мной по магазинам? Купим KFC, посмотрим одежду? Сэмпай ведь уже получила рекомендацию в Токийское высшее учебное заведение, можно вволю развлекаться, — Ичиги Аой произнесла это очень гладко, словно давно обдумывала эту фразу.

— Семейный ужин.

— Вот как, — Ичиги Аой постаралась не выглядеть слишком разочарованной. — Киёно-сан, а у вас есть планы на Рождество?

Киёно Рин вытерла рот салфеткой и только собралась ответить, как Ватанабэ Че опередил её.

— Ичиги-сан, что ты задумала? — его взгляд был полон подозрения и предупреждения.

— Ватанабэ-кун, ты меня неправильно понял! Я просто спрашиваю! — возмущённо объяснила Ичиги Аой.

— Что ты объясняешь? Я просто спросил, что ты планируешь делать на Рождество, — озадаченно спросил Ватанабэ Че.

Киёно Рин бросила на него взгляд.

— Ага, как же, — пробормотала Ичиги Аой, а затем сказала громче, — Я собираюсь погулять с друзьями из духового оркестра, а ты, Ватанабэ-кун?

— Иду к Киёно-сан.

Ичиги Аой удивлённо протянула "Э-э-э-э".

Асуми Маи перестала есть и бесстрастно посмотрела на Ватанабэ Че.

Никто не сомневался в его словах, даже Куний Осаму и Сайто Кэйсукэ удивлённо уставились на Ватанабэ Че.

Кстати, разве эти двое не знают, что происходит?

Ичиги Аой быстро спросила: — А как же Юки-сан? Она ведь твоя официальная девушка, ты не будешь с ней на Рождество? Это действительно нормально?

— Вы расстались? — спокойно спросила Асуми Маи.

Ватанабэ Че вздохнул, не говоря ни слова.

За маленьким столиком для шестерых воцарилась тишина и неловкость.

В кафе по-прежнему играл "Jingle Bells", аромат разных блюд щекотал ноздри, тёплый воздух из обогревателя касался волос.

За соседним столиком ребёнок, дуя на маленькие баоцзы, наивным голосом рассказывал родителям, что надеется, что в этом году Санта принесёт ему настоящего Гандама.

Киёно Рин бросила на Ватанабэ Че осуждающий взгляд и, словно не зная, что с ним делать, вздохнула.

Она объяснила: — У нас дома будет вечеринка, он придёт вместе с Юки-сан.

— А, вот оно что! А я уж испугалась, думала, спросила о чём-то неуместном! Ватанабэ-кун, ты такой противный, — надулась Ичиги Аой.

Асуми Маи снова взялась за ложку и продолжила есть карри, маленькими порциями.

Её нежно-розовые губы напоминали бутон цветка, вызывающий желание как защитить, так и разрушить.

— Но в таком случае, Киёно-сан не сможет выйти погулять в сочельник? — посочувствовала Ичиги Аой.

— Ичиги-сан, — равнодушно произнесла Киёно Рин, — прошло уже два семестра, и вместо развлечений лучше задуматься о выборе между гуманитарным и естественнонаучным направлением, о том, поступать ли в государственный или частный вуз.

— Я ещё серьёзно об этом не думала. А что насчёт вас? Гуманитарное или естественнонаучное? — Ичиги Аой окунула картофель фри в кетчуп и обвела взглядом остальных четверых первогодок.

— Я выбираю естественнонаучное, — произнёс Сайто Кэйсукэ, не вливаясь в общую атмосферу, всего вторую свою фразу за разговор.

— Тогда я тоже выберу естественнонаучное, — небрежно определил свой путь Куний Осаму. — Ватанабэ, ты тоже выбирай естественные науки, может, мы снова окажемся в одном классе.

Ватанабэ Че немного подумал и ответил: — Об этом подумаю потом, пока не решил.

Может, из-за того, что он в последнее время читал много художественной литературы, его больше привлекали гуманитарные науки, чем естественные.

Но, в общем-то, неважно, гуманитарные или естественные науки.

Он не собирался становиться ни учёным, ни писателем.

Он ясно осознавал, чем занимается сейчас, имел чёткие цели, например, повторно занять первое место по всей стране, но что он будет делать после окончания высшего учебного заведения?

Подумав об этом, Ватанабэ Че вдруг почувствовал растерянность.

— Вы когда-нибудь задумывались, чем хотите заниматься в будущем?

Киёно Рин, собиравшаяся объявить о своём выборе, услышав его вопрос, изменила ответ: — Унаследую семейный бизнес.

Она слегка нахмурилась, словно смирившись с такой судьбой — делать то, что не нравится, но что она обязана делать из чувства долга и ответственности.

Ватанабэ Че перевёл взгляд с Киёно Рин на человека напротив неё.

— А вы, Асуми-сэмпай? — спросил он.

Асуми Маи отпила холодного чая, и только её ясные глаза выдавали лёгкую задумчивость.

Через три-четыре секунды она тихо ответила: — Музыка.

— На бас-тромбоне? — голос Ичиги Аой всегда становился живее, когда она разговаривала с Асуми Маи.

Асуми Маи легко покачала головой, её чёлка колыхнулась, под светом ресторанных ламп напоминая рябь на озере.

— Гобой.

Глаза Киёно Рин, словно крупные чёрные жемчужины, переместились в крайний правый угол глазницы, уставившись на Ватанабэ Че.

Ватанабэ Че недоумённо взглянул на неё, а затем взял куриный шашлычок.

"Хочешь?" — спросил он взглядом.

Киёно Рин отвела глаза.

— Почему? Маи-сэмпай так прекрасно играет на бас-тромбоне! — непонимающе смотрела на Асуми Маи Ичиги Аой.

Асуми Маи посмотрела на Ватанабэ Че: — Ватанабэ... потрясающий, хочу попробовать.

— А, вот оно что, — Ичиги Аой, казалось, поняла. — Когда я услышала, как Ватанабэ-кун играет на гобое, я тоже была поражена — оказывается, существует инструмент, способный издавать такие прекрасные звуки.

Она вдруг взмахнула рукой:

— Решено! Я тоже продолжу играть, стану профессиональным бас-тромбонистом и буду в одном оркестре с сэмпай! Подождите меня, сэмпай!

Асуми Маи безразлично кивнула.

— А как насчёт Куния-куна и Сайто-куна? Что вы планируете делать в будущем? — только Ичиги Аой интересовалась этими двумя.

— Я стану бейсболистом-звездой с годовым доходом в 500 миллионов йен! — Куний Осаму гордо задрал голову.

— Я хочу заниматься игровой индустрией, делать хорошие игры, — в отличие от других, просто рассуждающих вслух, Сайто Кэйсукэ выглядел более серьёзным.

Наверняка он имеет в виду игры про "младших сестрёнок", так?

Может, желание действительно главный двигатель человека?

Пока Ватанабэ Че размышлял о собственных желаниях, Ичиги Аой спросила его: — Ватанабэ-кун, а ты чем хочешь заниматься в будущем?

Карри уже было съедено, Ватанабэ Че отложил ложку и вытер руки влажной салфеткой.

— Именно потому, что я не знаю, чем заняться, я и спрашивал вас, — сказал он.

Киёно Рин тоже закончила ужинать и с презрительной улыбкой посмотрела на Ватанабэ:

— Ватанабэ-кун, если вдруг не найдёшь работу, можешь обратиться ко мне.

— Ты хочешь меня содержать?

— Ты можешь быть немного серьёзнее? Я думаю, у тебя есть способности для уборки туалетов.

— Если речь только о твоём туалете, Р-сан, то я, пожалуй, соглашусь.

— Замолчи.

— Лицо капиталиста меняется в мгновение ока, — с видом классовой ненависти произнёс деревенский парень Ватанабэ Че.

Пока Киёно Рин вздыхала, хватаясь за голову, Ичиги Аой сменила тему: — Ватанабэ-кун, а о чём ты мечтал в детстве?

— В детстве?

— Да, — кивнула Ичиги Аой.

Она продолжила:

— Детские мечты обычно нереалистичны, да? Но с твоими талантами, Ватанабэ-кун, даже если мечта кажется нереальной, ты мог бы попробовать. Пока не найдёшь цель, почему бы не попытаться осуществить детскую мечту?

— Ичиги-сан говорит дело. Кстати! — вдруг воскликнул Куний Осаму, — Я помню, ты же с детства мечтал стать премьер-министром, верно?

Его голос был настолько громким, что семья за соседним столиком обернулась.

Кроме Ватанабэ Че, Киёно Рин и Асуми Маи, остальные двое за столом выглядели очень смущёнными.

— Тише ты! — тихо выругался Сайто Кэйсукэ.

Куний Осаму смущённо опустил голову и продолжил есть гамбургер.

Ватанабэ Че не стал исправлять утверждение о "мечте с детства", и не сказал, что на самом деле его детской мечтой было стать госслужащим, который мало работает и хорошо получает.

— Ичиги-сан, а какая у тебя была детская мечта? — спросил в ответ Ватанабэ Че.

— Я? До детского сада я мечтала открыть кондитерскую и есть сладости, когда захочу. А после поступления в начальную школу захотела выйти замуж за Сяньсянь из зоопарка Уэно, и от этой мечты я до сих пор не отказалась!

Сяньсянь — панда, самка.

Говоря о пандах, Ичиги Аой выглядела очень воодушевлённой.

Она продолжила:

— Каждый год я хожу в зоопарк Уэно смотреть на панд, в ванной смотрю видео с ними на YouTube. Говорят, в Сычуани в Китае в каждом доме есть панда, так завидую, я тоже хочу.

Ватанабэ Че на мгновение потерял дар речи.

С сожалением он сказал: — Ичиги-сан, это неправда, как такое возможно — панда в каждом доме?

— Но я видела комментарии китайцев в Твиттере и на YouTube! И фотографии есть!

— Ну, раз так, значит, правда.

После ужина все продолжили учиться.

Ичиги Аой, решив попробовать, попросила Асуми Маи остаться и помочь с учёбой, и, к её удивлению, та согласилась.

Ичиги Аой чуть не подпрыгнула от радости.

За столом слышался только шелест карандашей по бумаге.

— Сэмпай, как решать этот пример? — Ичиги Аой придвинула учебник между ними.

Во время перемещения она случайно задела ручку.

Ручка скользнула по гладкой поверхности стола, упала на пол, а затем покатилась и остановилась возле ног Киёно Рин.

Киёно Рин отложила свою ручку, заправила волосы за ухо и наклонилась, чтобы поднять упавшую.

— Спасибо, Киёно-сан!

Вернув ручку Ичиги Аой, Киёно Рин взяла свою и, только собравшись вернуться к задачам, вдруг спросила:

— Асуми-сэмпай, у вас есть привычка снимать обувь?

Не отвечай, не отвечай, не отвечай — мысленно повторял Ватанабэ Че, решая математическую задачу.

— Простите, — Асуми Маи вернула затёкшую ногу в туфлю.

— Не извиняйтесь, всё в порядке. У многих японцев есть привычка снимать обувь, я просто спросила.

— Сэмпай сняла обувь? — на лице Ичиги Аой читалось сожаление: "Если бы я знала, я бы сама подняла".

После этого небольшого эпизода с поднятием ручки все вернулись к задачам.

— Это простая задача, подумай ещё, — бросив взгляд на задание, Асуми Маи продолжила заниматься своим телефоном.

— Ладно, — безжизненно сказала Ичиги Аой, придвигая учебник обратно.

Учебная сессия продолжалась до девяти, и все распрощались у дверей кафе.

— Все сегодня хорошо поработали, удачи на завтрашнем тесте! — помахала на прощание Ичиги Аой.

— Я провожу тебя домой, — сказал Ватанабэ Че Киёно Рин.

— Хорошо, — легко кивнула Киёно Рин.

Как и говорила система, предрождественский Токио был украшен, словно во сне, деревья вдоль дорог светились огнями, улицы были наполнены романтической атмосферой.

Перед многими магазинами встречающие клиентов сотрудники уже были одеты в рождественские костюмы.

Они шли по освещённой улице, разглядывая витрины с рождественскими украшениями.

— Ты действительно не думал, чем будешь заниматься в будущем? — спросила Киёно Рин.

Ватанабэ Че оторвал взгляд от изучения оленьих рогов на витрине и, глядя на зимнюю улицу перед собой, сказал:

— С этим спешить не обязательно. Некоторые сначала решают, чем хотят заниматься, а затем идут в высшее учебное заведение, но большинство понимает, чего хочет, уже поступив туда.

— Люди с таким подходом в конечном итоге часто не хотят делать ничего.

Ватанабэ Че повернул голову.

В обрамлении белого шарфа прекрасное лицо Киёно Рин казалось ещё милее.

Под звук шин, катящихся по дороге, он с улыбкой сказал: — Те, кто ничего не хочет делать, через четыре года осознают факт: "Я ничего не хочу делать".

— Софистика, — Киёно Рин метнула в него осуждающий взгляд.

Из соседнего магазина доносилась песня.

"После полуночи дождь превратится в снег" "Silent night, Holy night" "Ты точно не придёшь, Рождество в одиночестве"

— Что это за песня? — остановившись, спросил Ватанабэ Че у Киёно Рин.

— "Сочельник", Ямасита Тацуро, — ответила Киёно Рин.

— "После полуночи дождь превратится в снег" — хорошие слова, — Ватанабэ Че напевал, пританцовывая в такт.

Хотя "танцем" это можно было назвать с натяжкой — просто лёгкие покачивания тела из стороны в сторону.

Глядя на его нелепые движения, Киёно Рин испытывала смесь беспомощности и веселья, не зная, что с ним делать.

Когда она улыбнулась, Ватанабэ Че воодушевился ещё больше.

— Киёно-сан, не хотите ли в канун Рождества пойти со мной посмотреть на мгновение, когда дождь превращается в снег?

— Хорошо, — кивнула Киёно Рин.

Ватанабэ Че замер.

— Что ты сейчас сказала? — спросил он.

— Вечеринка всё равно частная, и хотя я одна не смогу уйти, но если с тобой и Юки-сан, домашние разрешат нам выйти.

— ...

Что происходит? Он просто был в хорошем настроении и, следуя словам песни, спросил наугад.

Неужели ему придётся целоваться с Юки Мики на глазах у Киёно Рин?

Киёно Рин заметила его выражение лица: — Что с тобой?

— Киёно-сан, — Ватанабэ Че поправил съехавший из-за танцев рюкзак, — ты знаешь "Белый альбом"?

— Что это ещё?

— Долгая история, давай поговорим по пути.

Из магазина, где играла песня "Сочельник", едва доносился удаляющийся голос Ватанабэ Че.

— Однажды вечером я включил телевизор и увидел, что на канале Tokyo MX показывают...