Повседневность в преддверии зимнего лагеря (5)

На третьей неделе ноября, в оставшиеся три дня, Киёно Рин полностью посвятила себя совершенствованию плана испытания храбрости.

Без её вмешательства жизнь Ватанабэ Че текла абсолютно гладко.

Двадцать второе ноября, воскресенье — не слишком холодный, но пасмурный день.

— Hugo: La vie est une fleur dont l'amour est le miel.

Гюго: Жизнь — это цветок, а любовь — его мёд.

Ватанабэ Че сидел на татами.

Прислонившись к стене и вытянув ноги, он одновременно грыз яблоко и слушал французское радио на телефоне.

— Scudery: L'amour fait les plus grandes douceurs et les plus sensibles infortunes de la vie.

Скюдери: Любовь приносит в жизнь и величайшие радости, и самые чувствительные несчастья.

Он повторил пример предложения вслух.

Проглотив сочный кусок яблока, он добавил: — Скюдери прав.

Пока он развлекал себя во время учёбы, зазвонил будильник.

Время — половина десятого утра.

Ватанабэ Че выключил радио, зажал яблоко в зубах и перед зеркалом надел лёгкую куртку.

Удостоверившись, что всё в порядке, он запер дверь и направился к станции.

Сегодня был день, когда они договорились вместе приобрести реквизит.

Когда он приближался к станции Ётия, внезапно выглянуло солнце, а вместе с ним усилился ветер.

Ватанабэ Че посмотрел в направлении ветра, в сторону станции.

Не нужно было специально искать — одна фигура естественно вошла в поле его зрения.

Он подошёл.

— Доброе утро, Киёно-сан.

— Доброе утро, — Киёно Рин посмотрела вправо.

В месте, откуда доносился голос, она не увидела Ватанабэ Че.

— Ватанабэ-кун, ты невероятно инфантилен, — вздохнула она с досадой, глядя налево.

— Ничего не поделаешь, сегодня Киёно-сан такая очаровательная, что невозможно удержаться от шалости, — сказал Ватанабэ Че.

— Надеюсь, когда придёт Асуми-сэмпай, ты тоже осмелишься так говорить.

— Почему бы и нет?

Чтобы доказать свою решимость, Ватанабэ Че ещё внимательнее рассмотрел сегодняшнюю Киёно Рин.

Просторный голубой свитер, до щиколоток белая длинная юбка — выглядит нежно и непринуждённо.

— R-сан, ты определённо станешь невероятно красивой и элегантной женой.

— Ватанабэ-кун, твой способ делать комплименты совершенно не радует.

— Правда? Тогда научи меня, как хвалить людей, на моём примере, давай, — Ватанабэ Че принял позу «можешь хвалить меня сколько угодно».

Киёно Рин окинула Ватанабэ Че взглядом с головы до ног, не произнеся ни слова, только уголки её губ изогнулись в презрительной улыбке.

Её выражение словно говорило: ты на себя посмотри, что в тебе можно похвалить?

— Понятно, — Ватанабэ Че подпёр подбородок рукой и задумчиво произнёс: — Причина, по которой ты не радуешься, в том, что у тебя проблемы с эстетическим восприятием.

— Из всего, что я в тебе ненавижу, больше всего меня раздражает твоя болтовня.

— Нет-нет-нет, мы говорим о том, чтобы «похвалить меня». Киёно-сан, у тебя не только с эстетикой проблемы, но и с базовыми навыками ведения диалога.

— Самообман доставляет тебе удовольствие?

Продолжая пикироваться, эти двое стояли в углу станции, постоянно привлекая взгляды прохожих.

Вскоре в дверях станции появилась Асуми Маи.

Сегодня она тоже была очень красива.

В бежевом свитере с высоким воротом её миловидное лицо выглядело ещё более очаровательным; Под чёрной плиссированной юбкой и колготками скрывались довольно пышные длинные ноги — в сильном контрасте с её тонкими изящными ключицами под свитером, что всегда озадачивало Ватанабэ Че.

После короткого приветствия все трое сели на поезд до Икэбукуро.

В воскресное утро поезд не был набит до отказа, но свободных мест для них не нашлось.

Они стояли возле дверей, держась за поручни.

Рядом с ними стояла школьница в жёлтой арбузной шапке.

Непонятно, почему в воскресенье она одна, с огромным рюкзаком, оказалась в поезде.

Держась за поручень, она осторожно огляделась по сторонам, убедилась, что никто не смотрит, достала из пакета крошечный кусочек хлеба и быстро положила в рот.

Тихонько жуя, она рассматривала окружающих круглыми глазами.

Когда она наконец заметила разницу взглядов и сильно задрала головку, то обнаружила, что Ватанабэ Че и Киёно Рин смотрят на неё.

Школьница вздрогнула от испуга.

Она быстро отвернулась, спрятавшись за квадратным рюкзаком, и даже её уши, торчащие наружу, покраснели.

Уголки губ Киёно Рин тронула лёгкая улыбка.

— Она очень милая, — кивнул Ватанабэ Че.

— Крайне милая, — поправила Киёно Рин.

— Хм? — Асуми Маи слегка наклонила голову, не понимая, о чём вдруг заговорили эти двое.

Прибыв в Икэбукуро, Асуми Маи повела их в торговый центр.

Первый этаж ничем не отличался от обычного торгового центра: кофейни, чайные лавки, пекарни и т.д., но на третьем этаже появились необычные магазины.

Парики, косплей-костюмы, маски, деревянные мечи, манекены и прочее.

Увидев эти магазины, глаза Киёно Рин и Ватанабэ Че одновременно загорелись.

— Не думала, что в Токио есть такие места, — Киёно Рин с приятным удивлением рассматривала один из магазинов, у входа в который стоял скелет с почти отвалившейся головой.

— Не стоит недооценивать Токио, — сказал Ватанабэ Че, блуждая взглядом по магазину косплей-костюмов.

Асуми Маи заметила его взгляд и посмотрела своими прозрачными глазами на множество костюмов в магазине.

— Ватанабэ, тебе это нравится? — соблюдая их соглашение, она назвала его по фамилии.

— Как такое возможно? Просто, увидев это, у меня сразу появилось множество пугающих идей.

Киёно Рин некоторое время пристально смотрела на Ватанабэ Че, а затем повернулась к Асуми Маи:

— Асуми-сэмпай, куда сначала зайдём? Есть предложения?

— В магазины, где товары маленькие по размеру и лёгкие по весу.

Киёно Рин одобрительно кивнула и вошла в магазин косплей-костюмов.

Кимоно, форменные костюмы, полицейская форма, костюмы медсестёр, белые халаты врачей, костюмы горничных Хацунэ Мику, Сакура Киномото, Безымянная, Сэйбер, Красная Шапочка, Цунадэ, Касуга Аяно, Сироэ, Ханасиро Аяна, Рем. «Девичий фронт», «K-ON!», «Мастера меча онлайн», «Данганронпа». В это мгновение Ватанабэ Че чуть не согласился на предложение Юки Мики — договор о том, что она наденет то, что он выберет.

Представив себе Юки Мики в костюме Плателет. Или...

Пока Ватанабэ Че боролся на краю пропасти, Киёно Рин направилась к боевому костюму главной героини «Скучного мира, где не существует понятия грязных шуток» — Ханасиро Аяны.

— Это, кажется, может пригодиться, — она протянула руку, чтобы почувствовать материал белой ткани.

Владелец магазина смотрел на неё странным взглядом.

Ватанабэ Че быстро подошёл и слегка потянул за её голубой свитер.

— Хм? — Киёно Рин озадаченно повернула голову.

— Это... — Ватанабэ Че наклонился к её уху и объяснил, что это за костюм.

Выслушав его, Киёно Рин презрительно усмехнулась: — Думаешь, меня волнует мнение других?

— Но меня волнует, как другие смотрят на тебя. Давай откажемся от этого.

Киёно Рин опустила руку, отпустив боевой костюм Ханасиро Аяны.

— Раз так, чего ты ждёшь? Будь активнее.

— Ак-активнее?

Киёно Рин поняла, что выразилась неудачно, и поспешила объяснить: — Я имею в виду, выбирай костюмы и реквизит.

А затем, покраснев, тихо добавила: — Идиот.

— Предоставьте это мне, — Ватанабэ Че сделал вид, что не слышал последнюю фразу.

А что ещё он мог сделать? Не ругаться же в ответ? Ватанабэ Че направился к костюмам в стиле хоррор, а Асуми Маи осталась рядом с Киёно Рин.

— Киёно-сан, тебе нравится Ватанабэ? — её тон был по-прежнему спокойным.

— Я как раз собиралась задать тебе тот же вопрос, Асуми-сэмпай.

Прозрачные, спокойные глаза Асуми Маи встретились с прекрасными холодными, словно северное сияние, глазами Киёно Рин.

— Что вы там делаете? Собираетесь всё оставить одному мне? — донёсся издалека недовольный голос Ватанабэ Че.

Асуми Маи, двинув ногами, пошла к нему.

Киёно Рин осталась на месте, наблюдая, как Асуми Маи даёт советы Ватанабэ Че, и, касаясь рукой губ, погрузилась в раздумья.

Купив костюмы и парики, они посетили магазин масок, после чего решили немного отдохнуть.

— Может, спустимся на первый этаж перекусить? — рука Ватанабэ Че была увешана пакетами с покупками.

— Хорошо, — кивнула Асуми Маи.

— В знак благодарности сэмпай, я угощаю, — сказала Киёно Рин, тоже держа в руках пакеты, хотя и не так много, как Ватанабэ Че.

Втроём они вошли в кондитерскую.

В кафе играла песня, полная осенних красок, наполненная меланхоличным настроением «всё увядает, но разве это не прекрасно?».

Усевшись на диван в углу, уже порядком уставшая Киёно Рин слегка расслабила лицо.

В тёплом свете кафе её блестящие чёрные волосы обрамляли лицо, похожее на лик ангела.

Асуми Маи без выражения смотрела на меню, но под столом её нога, освобождённая от туфли, уже скользнула под штанину Ватанабэ Че.

Ватанабэ Че осматривал обеих, ощущая, как играющая песня создаёт особую атмосферу, намекая на определённую развязку для главного героя.

— Ватанабэ, что ты будешь? — спросила Киёно Рин.

— Хм? — Ватанабэ Че вздрогнул от неожиданности.

«Что ты делаешь?» — говорил его взгляд.

— Быстрее, не стоит заставлять официанта ждать, — произнесла Киёно Рин тоном, в котором нежность смешивалась с командными нотками.

Хотя это было... но Ватанабэ Че почувствовал, что ситуация неладная, очень неладная.

Он вспомнил фразу, записанную на форзаце своей записной книжки: «Всегда и везде опасайся R-сан».

— Вот это, — словно ничего не происходит, Ватанабэ Че указал на муссовый торт с черникой.

— Хорошо, тогда я тоже это, — сказала Киёно Рин. — Асуми-сэмпай, что ты будешь?

— Вот это, — тонкий палец Асуми Маи указал на изображение чизкейка.

— Эти три, — сказала Киёно Рин официанту.

— Хорошо, пожалуйста, подождите, — официант с завистью посмотрел на Ватанабэ Че и ушёл с меню.

Когда официант отошёл, Киёно Рин сказала: — Спасибо Асуми-сэмпай за сегодня, что сопровождала нас с Ватанабэ.

Асуми Маи покачала головой.

Ватанабэ Че неловко отодвинул ногу от Асуми Маи.

Неужели она заметила?

— Ватанабэ, ты тоже поблагодари Асуми-сэмпай, — снова сказала Киёно Рин голосом, сочетающим нежность с нотками приказа.

— А, спасибо, Асуми-сэмпай, — сказал Ватанабэ Че.

— Всё в порядке, — Асуми Маи решительно охватила ногу Ватанабэ Че своими ногами.

— Кстати, — Киёно Рин подняла со стола чашку чая и сделала глоток, — Ватанабэ однажды при мне назвал Асуми-сэмпай «Маи-сэмпай».

— Простая оговорка, — сказал Ватанабэ Че. — Во всём Токио я называю по имени только Мики.

— А если я попрошу тебя обращаться ко мне по имени? — Киёно Рин смотрела на Ватанабэ Че сквозь пар от чая.

— Это зависит от того, хочет ли этого Киёно-сан.

Киёно Рин задумалась и сказала:

— Если говорить о том, хочу я этого или нет, то наверное, не соглашусь, но если ты будешь настаивать, то думаю, после первого раза я не буду возражать.

Сердце Ватанабэ Че пропустило удар, он даже забыл о шаловливых ногах под столом.

Хоть он и не понимал, что задумала Киёно Рин, но она никогда не лгала.

Хотя, может быть, Киёно Рин просто относится к тем людям, которым всё равно, как их называют.

Если вспомнить прочитанные им книги «Мужчины — рабы женщин», «Жалкие самцы», «Маленькие хитрости токийских девушек», девушки не обязательно любят тебя, они просто хотят, чтобы их любили.

Но Киёно Рин не настолько поверхностна.

Что же она делает?

— Что такое? Ватанабэ, ты не хочешь? — с улыбкой спросила Киёно Рин.

— Ты же сама сказала, что не согласишься? Я не люблю принуждать людей, — ответил Ватанабэ Че.

Ему казалось, что в улыбке Киёно Рин скрывалась насмешка.

Неужели у неё есть и такая сторона? Хотя нет, она всегда любила над ним подшучивать.

В этот момент официант принёс десерты.

Все трое взяли вилки и начали есть.

Киёно Рин отрезала кусочек и аккуратно положила в рот.

Распробовав этот маленький кусочек, она неторопливо сказала:

— Если подумать, с момента твоего вступления в клуб наблюдения за людьми, мы с тобой почти всё время вместе, даже в субботу, воскресенье, а иногда и до поздней ночи.

— Похоже на то, — Ватанабэ Че одной рукой ел торт, а другой удерживал под столом ногу в колготках, посягающую на его брюки.

Колготки были приятными на ощупь, даже глаже, чем муссовый торт.

— Меня многие любят, но из-за моей способности раскрывать ложь, только ты один, Ватанабэ, готов оставаться со мной длительное время. Можешь объяснить, почему?

В кафе заиграла новая песня.

«Ты говоришь тихо: нет ночи, которая не закончится рассветом»

«В дни тревог и забот, в моменты грусти и неудач, только благодаря тебе я могу всё это пережить»

Это была песня Мацуды Сэйко «Земля цвета лазурита», но в исполнении другой певицы.

— Как сказано в «Великом Гэтсби», который ты мне одолжила: «Только если оба неосторожны, может случиться авария», — сказал Ватанабэ Че. — Я привык лгать, а ты — никогда, поэтому я люблю быть рядом с тобой, чтобы не потерять себя.

— Это твой ответный ход, чтобы я влюбилась в тебя?

— Хм? — Ватанабэ Че замер, не донеся торт до рта. — Что ты сказала?

Киёно Рин смотрела на свою тарелку и ответила едва слышно: — Ничего.

Внезапно она почувствовала жар на щеках и отказалась от своего плана.

После десерта они купили ещё модель человеческого скелета, завершив таким образом сегодняшнюю закупку реквизита.

Вернувшись на станцию Ётия и попрощавшись с Асуми Маи, Ватанабэ Че и Киёно Рин некоторое время шли вместе.

— Что ты сегодня затеяла? — спросил Ватанабэ Че.

— Я специально вела себя с тобой близко, но Асуми-сэмпай совершенно не заботило это, её совсем не интересовали наши разговоры. Видимо, хотя между вами что-то и произошло, но действительно ничего серьёзного.

— И всё это из-за этого?

Киёно Рин была недовольна его реакцией: — Что значит «из-за этого»? Это тоже часть наблюдения за людьми.

— Я имею в виду, с твоей способностью обнаруживать ложь, разве не проще было просто спросить её напрямую?

Ватанабэ Че не собирался скрывать от Киёно Рин свои отношения с Асуми Маи.

В сущности, если бы Киёно Рин действительно захотела узнать, он не смог бы это скрыть. Но он не собирался говорить об этом первым и тем более не хотел быть пойманным с поличным.

— Я не люблю допрашивать людей, — Киёно Рин произнесла фразу, которая казалась ответом, но в то же время им не являлась.

— Мне кажется, в этом мире есть много вопросов, которые лучше оставить без ответа.

— Например?

— Например, любят ли друг друга двое людей, которые не могут быть вместе. Выяснение этого принесёт только больше боли.

Киёно Рин остановилась и спросила Ватанабэ Че: — Ты говоришь о нас с тобой?

— Твоя прямота ставит меня в тупик.

— Похоже, я всё ближе к победе, неразвитый примат Ватанабэ-кун, — Киёно Рин улыбнулась.

— И я тоже чувствую, что скоро выиграю, неразвитый примат Киёно-сан.

Вороны кричали в небе, словно сочувствуя им, с руками, увешанными пакетами с покупками.