Небольшая перепалка, не принимайте близко к сердцу

— Сейчас начнётся шоу дельфинов, — Ватанабэ Че посмотрел на стаю рыб над головой.

— Какой ты способный, — Киёно Рин тоже взглянула наверх и с лёгкой усмешкой съязвила: — По морской воде время определяешь.

— Вообще-то я проводил исследования взаимосвязи морской воды и солнца, так что в определении времени по воде я настоящий эксперт.

— Ты лжёшь.

— Нет.

— Снова лжёшь.

— Я...

— Ва~та~на~бэ! — Тамамо Конами недовольно надула щёки, приблизив своё лицо вплотную.

Ватанабэ Че почувствовал, как в его нос проникает особый, сладковатый аромат, присущий только девушкам.

— Что такое? — Ватанабэ не мог высвободить руку, поэтому лишь отклонил голову назад, стараясь увеличить дистанцию.

Ему не очень нравились такие девушки, как Тамамо Конами — ни её меркантильность, ни привычка так запросто обнимать нелюбимых парней.

Однако жизнь такова, что иногда приходится терпеть то, что тебе неприятно. Всё ради ежемесячной награды.

Тамамо Конами капризно выпятила свои блестящие, соблазнительные губки: — Кто тебе больше нравится — я или эта девица?!

Кто лучше? Киёно Рин язвительна, с дурным характером, но честна; Тамамо Конами легкомысленна, корыстна, но, получив деньги, неожиданно соблюдает договорённости.

— Хм... — Ватанабэ тщательно подбирал слова, — вы обе занимаете примерно одинаковое положение в моём сердце.

«Не то чтобы сильно не нравитесь, но и не нравитесь» — но эту часть он решил оставить при себе.

— Фу~!

Женщины в морском туннеле посмотрели на Ватанабэ изменившимся взглядом, словно говоря: «Так и знали, что он бабник».

Мужчины же испытывали мучительную зависть — неужели красавчикам всегда достаются привилегии?

— Вот как? — Киёно Рин вдруг словно опомнилась, — Оказывается, в твоём сердце я на одном уровне с Тамамо-сан. Разумеется, это связано с твоими убогими жизненными принципами, ценностями, эстетическими взглядами, узким кругозором, недостатком знаний и опыта, но мне определённо стоит заняться самоанализом.

Сказав это, она опустила голову, подперев подбородок рукой, и погрузилась в размышления.

— Я признаю, что у меня могут быть проблемы с эстетическим вкусом, узким кругозором и недостатком опыта, но с жизненными ценностями и нехваткой знаний категорически не соглашусь.

— Да? — Киёно Рин выглядела удивлённой, что Ватанабэ вообще осмелился возразить.

— О своих жизненных принципах и ценностях я уже говорил. Как «Токийский красавчик» я признаю, что у меня есть недостатки, но я постоянно работаю над собой. Что касается нехватки знаний — я владею китайским (от рождения), английским, а сейчас ещё изучаю испанский.

— Не вполне понятный статус «Токийского красавчика» оставим в стороне. В ООН шесть официальных языков: английский, французский, русский, китайский, арабский и испанский. Ты знаешь только китайский, английский и совсем чуть-чуть испанского, едва ли стоящего упоминания. Я же, помимо этих шести, владею ещё и немецким.

Закончив свою очень быструю речь, Киёно Рин с её 3 пунктами выносливости слегка перевела дыхание и мягко, доброжелательно подытожила: — Ватанабэ-кун, нужно иметь смелость признавать свои недостатки.

Насколько же Ватанабэ уверен в своём интеллекте? Как усердно он обычно учится? Как он мог позволить кому-то унижать его в этом отношении? Он возразил: — Киёно-сан, позволю себе заметить, что языки — это просто языки. Если найти правильный подход, можно выучить сколько угодно.

Киёно Рин откинула прядь волос: — Верно, но тот факт, что я знаю семь языков, а ты назвал себя невеждой, тоже абсолютно справедлив.

— Хм, — Ватанабэ холодно усмехнулся, — помимо языков я обладаю разносторонними знаниями, прочитал немало биографий великих людей, а также разбираюсь в биологии, химии, астрономии и морской биологии.

Остальные замерли, многие смотрели на него взглядом, вопрошающим: «С чего этот бабник такой эрудированный?»

Только Киёно Рин, похоже, услышала что-то забавное и рассмеялась.

Она сказала: — Биология и химия? Школьная программа, да? Астрономия? Это когда ты ночью на улице находишь Большую Медведицу? А морская биология — это то, что мы сейчас видим?

Проклятье, она буквально читает его насквозь!

Но насколько же сильна воля Ватанабэ? Юноша, который каждое утро добровольно встаёт в шесть часов на гимнастику, не сдастся так легко!

— Смело сказано, — он невозмутимо указал на ближайший аквариум, — вот это краснополосый полужирный карась; зарывающиеся в песок — это садовые угри; те, что плавают стаями — пятнистые ласточки-хромис; крупные — это скаты; здесь морские лещи; а эта оскалившаяся акула называется тигровая песчаная акула.

— Потрясающе! — невольно воскликнула Тамамо Конами.

Ватанабэ слегка задрал подбородок, глядя на Киёно Рин сверху вниз.

Когда все смотрели на него с восхищением, Киёно Рин вдруг прыснула от смеха.

Она прикрыла губы рукой: — Ах, прошу прощения, просто это так смешно.

Восстановив дыхание, она сказала с лёгкой насмешливой улыбкой: — Ватанабэ-кун, зачитывание информации с табличек в аквариуме вряд ли можно назвать знанием морской биологии. Или твои так называемые «исследования» всегда столь поверхностны?

Снова разоблачён. Как эта Киёно Рин может быть настолько проницательной? Неужели, помимо способности видеть ложь, она ещё и мысли читает?

Это же навык, которому даже он, как игрок, мог бы позавидовать! Когда Ватанабэ уже нечего было сказать, его спасло объявление по громкой связи.

— Внимание: на открытой сцене второго этажа вскоре начнётся шоу дельфинов. Просим уважаемых гостей пройти к месту представления!

— Вот видите, — мозг Ватанабэ среагировал молниеносно, и он тут же с праведным видом заявил: — Я же говорил, что могу определять время по воде, вот оно и начинается!

Киёно Рин обречённо вздохнула.

— Ватанабэ-кун, я, как человек, не способный лгать, вынуждена признать, что ты — весьма незаурядный представитель человечества. Если бы ты только не лгал, то, несмотря на твои ущербные жизненные принципы, ценности, эстетические взгляды, узкий кругозор, недостаток знаний и опыта, моё мнение о тебе было бы весьма неплохим.

— Спасибо за твоё искажённое одобрение, но мои таланты на этом не заканчиваются. Я получил B по рисованию, посетив всего несколько уроков, — и это была чистая правда!

— Это тот портрет обезьяночеловека, который получил B за свою комичность?

Учитель, учитель рисования! Что вы делаете, как вы могли показать это другим классам? Где конфиденциальность учеников?!

— Ты понимаешь Пикассо?

— Хм.

— Я всё-таки третий в рейтинге.

— Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? — Киёно Рин изящно положила руку на грудь и произнесла с достоинством.

— Киёно-сан, я тонко чувствующий человек, советую вам выражаться деликатнее, — Ватанабэ бросил резкий взгляд на её практически отсутствующую грудь.

— Ах, если я задела твою незрелую, ранимую душу, приношу свои извинения.

«Лучше бы ты вообще молчала, даже как неподвижная кукла в витрине ты была бы милее, чем когда говоришь».

Ватанабэ не произнёс вслух эти оскорбительные слова.

Даже если собеседница холодна и язвительна, он никогда не опустится до личных оскорблений. Ватанабэ посмотрел на своё отражение в стекле аквариума и почувствовал глубокое удовлетворение собой.

Найдя, чем себя утешить, Ватанабэ с улучшившимся настроением сменил тему: — Шоу дельфинов скоро начнётся, пойдёмте.

— Верно, пойдём, — Киёно Рин, словно всё предыдущее было лишь игрой, не стала развивать успех или хвастаться тем, что она оказалась права.

Только теперь остальные опомнились, и их взгляды на этих двоих полностью изменились.

Знание трёх языков считается недостатком знаний? Независимо от метода, умение распознавать большинство рыб в аквариуме — это недостаток опыта?

Третий в рейтинге недостоин высказываться? А другой, выходит, второй или даже первый? Что эти двое вообще делают в аквариуме! Разве им не больше подошли бы исследовательский институт, музей или библиотека?!

Ватанабэ обратился к Тамамо Конами, которая всё ещё не отпускала его: — Я хочу пойти посмотреть на дельфинов, отпусти меня, пожалуйста.

Тамамо Конами, придя в себя, ещё крепче вцепилась в руку Ватанабэ: — Мы тоже как раз туда идём!

Время уже утекло, пока Ватанабэ терпел поражение, и, опасаясь опоздать, пятеро немедленно покинули «морской туннель» и, следуя указателям, направились на второй этаж.

Киёно Рин шла впереди всех.

Обычно от неё исходила аристократическая элегантность, но сейчас она двигалась лёгкой походкой, напоминая жизнерадостную героиню аниме, ступающую по лепесткам сакуры весной в первой серии.

За ней следовали две «парочки».

Тамамо Конами держала Ватанабэ под руку, а Икэда Норико держала под руку Тамамо Конами — она была очень недовольна тем, как её парень таращился на происходящее.

— Конами, — возбуждённо произнесла Икэда Норико, — твой парень такой умный!

— Да ничего особенного, еле-еле подходит на роль моего парня, — Тамамо Конами скромничала на словах, но в душе чувствовала гордость.

— Такой умный, и ты говоришь «ничего особенного»?

— А что в этом такого? Он сам ко мне подошёл с признанием, умолял стать его девушкой, я еле-еле согласилась~

— Э-э-э? Правда?

— Разве не так, Ватанабэ? — Тамамо Конами слегка сжала его руку.

— Да, именно так.

— Конами, ты такая счастливая! — Икэда Норико завидовала, затем наклонилась к уху подруги и предупредила: — Но будь осторожна, хоть он и пререкается с той девушкой, но, похоже, у них хорошие отношения.

По этому поводу хорошее настроение Тамамо Конами снова испарилось. Она уставилась на спину Киёно Рин, размышляя, как превзойти её и показать всем:

Тамамо Конами — истинная первая красавица Камигавы.