Поговорили о разном, а потом случилось нечто невероятное

Киёно Рин передала список прошедших отбор Хаями Каору, и утренний отбор был завершён.

— Что хочешь поесть? Куда пойдём? — спросил Ватанабэ Че.

На обеденный перерыв отводилось два часа, и если не лень, можно даже вернуться домой и вздремнуть.

Киёно Рин задумалась, размышляя, чего бы ей хотелось.

В отличие от их непринуждённого общения у окна, в музыкальном классе царило гнетущее напряжение.

Пятьдесят-шестьдесят человек из секции медных духовых нервно смотрели на Хаями Каору, стоявшую перед классом.

Остальные группы — деревянных духовых и ударных инструментов — хоть и проходили отбор только после обеда, но никто не знал, попадёт ли в группу А, и им было сложно спокойно наблюдать за эмоциями участников из секции медных духовых.

— Начнём с группы трубачей, — нежный голос Хаями Каору проник в почти застывший воздух секции медных духовых.

Казалось, дыхание в классе стало тише, все напряжённо смотрели на Хаями Каору.

В других школах не попасть в группу А и оказаться в группе Б было бы не так страшно — можно было бы участвовать в различных соревнованиях и даже в малочисленных оркестровых конкурсах.

Но частная школа Камигава ориентирована на поступление в вузы, и духовой оркестр, помимо участия в большом оркестровом конкурсе (55 человек), не участвовал в других соревнованиях.

Поэтому те, кто не попал в группу А, могли выступать только на церемонии открытия, спортивных соревнованиях, культурных фестивалях и подобных мероприятиях.

— Асада Кана.

— Здесь!

— Китахара Саэ.

— Здесь!

— Икунара Норико, — голос Хаями Каору дрогнул.

— З-здесь! — Икунара Норико, казалось, ещё не пришла в себя.

В классе раздались рыдания — все старшеклассницы из группы трубачей не прошли отбор.

Хаями Каору с болью посмотрела на плачущих участниц и продолжила зачитывать имена: — Мурасэ Эми.

— Здесь!

Класс захлестнули смешанные эмоции — те, кто прошёл, радовались, но старались не показывать этого слишком явно перед теми, кто не прошёл.

Те, чьи имена не назвали, тихо плакали, некоторые замерли, не двигаясь.

Слушая всхлипывания девушек, Ватанабэ Че сказал Киёно Рин:

— Ни одна не прошла?

— Я дала им шанс, но экзаменаторы не дадут шанса Камигаве, — главная виновница этого, Киёно Рин, находясь в такой атмосфере, не испытывала ни малейшего чувства вины или сострадания.

Ватанабэ Че, глядя на её холодный белоснежный профиль, снова ощутил её холодное очарование, подобное лунному свету.

— Если бы я не прошёл, ты бы взяла меня в группу А? Обещаешь? — предположил Ватанабэ Че.

— Нет, — сразу ответила Киёно Рин.

— Немного обидно.

Киёно Рин повернулась и с улыбкой посмотрела на Ватанабэ Че.

— Чему ты улыбаешься? — спросил он.

— Хочешь получить моё особое расположение? — спросила Киёно Рин с интересом, подпирая подбородок рукой.

— Конечно, мы же самые близкие друзья, но я понимаю твой подход.

— Если ты не понимаешь и не поддерживаешь мой подход, мы не друзья.

— Быть твоим другом слишком требовательно.

— Поэтому ты единственный, — Киёно Рин слегка улыбнулась.

— Когда ты так говоришь, я больше не чувствую себя обиженным, понимаю тебя и поддерживаю.

— Порядок неправильный. Сначала ты должен перестать обижаться, понять меня и поддержать, и только потом я скажу такое.

— Порядок не важен, — поскольку здесь были люди, Ватанабэ Че выразил улыбку только взглядом, — Всё равно мы друзья, не могла бы ты сделать исключение и взять меня в группу А?

Киёно Рин бросила на него холодный взгляд и повернулась обратно к Хаями Каору, наблюдая за объявлением результатов.

— Киёно-сан? Киёно? Р-сан? Ну пожалуйста? Только один раз?

— Ты не мог бы перестать быть таким отвратительным?

— ...

Пока они непринуждённо болтали, объявление результатов для секции медных духовых уже закончилось.

— Это все участники группы А для медных духовых, сольные партии будут объявлены вечером вместе с деревянными духовыми и ударными инструментами.

— Да! — ответы радостные, грустные, напряжённые.

Хаями Каору посмотрела на Киёно Рин у окна, взглядом спрашивая, есть ли у неё ещё что-то для объявления, и если нет, то утренняя часть закончена.

Она думала, что ничего больше нет, но Киёно Рин подошла, и Хаями Каору тут же уступила место, позволив Киёно Рин встать на место дирижёра.

— Относительно членов группы А я объявляю новое правило.

Все затаили дыхание, плачущие девушки притихли до всхлипываний, ожидая продолжения.

— В конце каждого месяца секции, чьё выступление меня не удовлетворит, будут проходить повторный отбор, поэтому члены группы Б, пожалуйста, усердно тренируйтесь, а не просто занимайте место.

— ... — группа А застыла в оцепенении.

— Да! — воодушевлённо ответила группа Б.

Многие девушки, которые только что плакали, вытерли слёзы и выглядели решительно.

Как говорила прошлогодний президент духового клуба Комацу Мисаки: «Если не стараться, то и не стоит, но если стараться, то нельзя легко проигрывать другим».

Это был стиль частной школы Камигава.

Члены группы А, которые до этого утешали не прошедших отбор, стали настороженными.

Тесная сестринская атмосфера в классе разрушилась.

Такой сильный дух соревнования увеличит их шансы пройти на национальный конкурс и получить золото.

Киёно Рин сошла с кафедры, уступив место Хаями Каору, и вместе с Ватанабэ Че вышла из духового оркестра.

— Отбор раз в месяц — не говори, что я не даю тебе шанс.

— А если всё равно не получится? — с любопытством спросил Ватанабэ Че.

— Не беспокойся, получится, — Киёно Рин мило улыбнулась, — Я буду проводить с тобой индивидуальные занятия, каждый день тренироваться, пока губы не онемеют.

— Я чувствую твою глубокую любовь, Р-сан.

Прежде чем взгляд Киёно Рин стал холодным, Ватанабэ Че быстро сменил тему: — Ты ввела это правило специально для меня?

— Я только что об этом подумала, но не только ради твоей шутки — это правило поможет повысить уровень духового оркестра.

— Возможно, ты не поверишь, но я пошутил именно для того, чтобы натолкнуть тебя на это правило. Чувствуешь мою глубокую любовь?

Правда это или ложь?

Если когда-нибудь божество Киёно напишет свои мемуары, вы, возможно, получите от неё ответ.

Тогда вы, наверное, узнаете и многие другие секреты, о которых не говорится в этой книге.

Ватанабэ Че и Киёно Рин покинули школу и пошли от станции «Ёцуя» в направлении «Итигая».

По пути они свернули с главной дороги на маленькую улочку и пообедали в ресторанчике, где все блюда были из сезонных продуктов.

После обеда Ватанабэ Че предложил прогуляться, и Киёно Рин, слегка поколебавшись, согласилась.

По дороге Ватанабэ Че купил воду и, вызвавшись помочь открутить крышку, использовал навыки мастера свободного боя и другие техники, чтобы незаметно подмешать что-то в бутылку.

Они продолжили прогулку вдоль реки до моста Иидабаси, а затем пошли обратно.

Когда они вернулись к подъёму перед Камигавой, Киёно Рин слегка вспотела и расстегнула пиджак школьной формы.

Ватанабэ Че бросил на неё взгляд.

Белая блузка была заправлена в юбку со складками, подчёркивая её тонкую стройную талию. Дневной ветерок развевал её чёрные волосы, а белая блузка плотно облегала живот, ещё больше подчёркивая её удивительную фигуру.

Ватанабэ Че ощущал бесконечное очарование тела Киёно Рин.

— Сколько мы прошли? — спросила Киёно Рин у ворот школы.

— Около пяти километров туда и обратно, — сказал Ватанабэ Че, основываясь на своём опыте бега во внешнем саду храма Дзингу.

— Если я захочу, то действительно смогу сделать всё, — она запрокинула голову, демонстрируя белоснежную шею, и допила последний глоток из бутылки.

«Если бы не моя доброта, ваша репутация давно была бы погублена».

Киёно Рин закручивала крышку и перевела взгляд на Ватанабэ Че, который смотрел на неё: — О чём ты думаешь?

— Ни о чём.

— Я доверяю тебе, поэтому гуляю с тобой и пью воду, которую ты купил.

— Сколько всего вы знаете?

— Зависит от того, сколько я хочу знать.

— Р-сан, мне становится немного страшно.

— Чего бояться? — в упрекающем тоне Киёно Рин чувствовалась доброта, — Я на твоей стороне.

— ...

Если так продолжится, даже Ватанабэ Че, который с каждым днём становится всё более выдающимся, будет сложно противостоять очарованию божества Киёно.

Видя молчание Ватанабэ Че, Киёно Рин слегка улыбнулась.

— Действительно эффективно, — сказала она.

— Что эффективно? — машинально спросил Ватанабэ Че.

— Я только что говорила в твоей манере.

Девушки, которые общаются с ним, должны противостоять такому искушению? Почему тогда Эрири всё ещё не вышла за него замуж? Ах да, у них всегда был односторонний разговор.

Отбросив беспорядочные мысли, Ватанабэ Че вырвался из странного состояния, в котором находился.

Он снова понял одну истину: в присутствии божества Киёно люди либо влюбляются с первого взгляда, либо постепенно погружаются в безвозвратное очарование.

Других вариантов нет.

Обед и прогулка заняли ровно два часа.

Они вернулись в музыкальный класс и продолжили отбор.

Один за другим, дошла очередь до гобоя.

В этом году в группе гобоя было три участника, Хорикита Маи была второй.

Когда она вошла, во рту у неё была трость, гобой был зажат под рукой, а руками она держала ноты, внимательно их изучая.

Сев напротив них, она положила ноты на пюпитр, но взгляд по-прежнему был прикован к нотам.

— Посмотри сюда, — сказал Ватанабэ Че, и Хорикита Маи наконец подняла голову.

— Пожалуйста, назови своё имя и инструмент, — Киёно Рин повторила эту фразу уже не в первый раз за день.

— Хорикита Маи дэсу, мой инструмент — гобой, — после небольшой паузы Хорикита Маи добавила, — Я также последовательница Ватанабэ-сэмпая.

— Вот как, — голос Киёно Рин был равнодушным, — Ватанабэ Че очень хорошо играет на гобое, значит, Хорикита-сан должна быть очень талантлива.

— О нет, — Хорикита Маи с сожалением схватилась за голову, — Я усложнила себе задачу, о нет, о нет.

— Начинайте, — Киёно Рин прервала её бормотание.

Хорикита Маи быстро взяла гобой.

— Обязательное произведение, двадцать первый такт, побочная мелодия в сочетании с бас-кларнетом, играйте до моей команды остановиться, — сказала Киёно Рин.

— Да!

Хорикита Маи нервничала так, что её лицо стало бледно-синим. Она ещё раз закрыла глаза, словно молясь, прежде чем обхватить трость маленькими блестящими губами.

Округлый тембр гобоя отразился в раннем летнем воздухе.

— Достаточно.

Хорикита Маи опустила гобой и рукавом вытерла капельки пота со лба.

— Пожалуйста, пригласите следующего, — Киёно Рин склонилась, что-то записывая.

— Да! — Хорикита Маи медленно встала, медленно взяла ноты и умоляющим взглядом жалобно посмотрела на Ватанабэ Че.

Ватанабэ Че тайком наклонился, взглянул на список в руках Киёно Рин и показал Хориките Маи (которая уходила неохотно, постоянно оглядываясь) знак «ок».

— Хе-хе-хе~ — Хорикита Маи издала смешок, похожий на смех Генгара, и выскочила из музыкального класса, как радостный олененок.

Услышав смех, Киёно Рин подняла голову и посмотрела прямо на Ватанабэ Че.

Ватанабэ Че взглянул на окно и начал насвистывать.

Мелодия была из песни Ямасита Тацуро «Тихая ночь» — строчка «Ещё не исчезнувшая, оставшаяся тоска по тебе, непрерывно падающая в ночь».

За окном раздавались яростные боевые кличи бейсбольного клуба, подбадривающие друг друга.

Отбор закончился в три часа — время, когда до ужина ещё далеко, но можно насладиться полдником.

— Сначала пойдём ко мне? — спросил Ватанабэ Че. — Немного почитаем дневник, а потом пойдём ужинать?

— Хорошо, — Киёно Рин слегка кивнула.

Они сели на электричку, вышли на станции «Синано-мати», спустились с моста и пошли к квартире Ватанабэ Че.

Это была длинная асфальтированная дорога, с обеих сторон обсаженная высокими абрикосовыми деревьями.

В мае изогнутые листья абрикосов были изумрудно-зелёными, растущими вверх.

Ватанабэ Че с удовольствием любовался живописным видом улицы.

— Р-сан, — сказал он, — Как ты думаешь, если девушка в субботу приходит в квартиру, где живёт одинокий парень, это намёк на то, что можно заняться тем самым?

Киёно Рин обняла себя за плечи, слегка повернулась и настороженно посмотрела на Ватанабэ Че.

— Я шучу.

— Я знаю, — Киёно Рин естественно опустила руки, которыми защищала себя.

Ватанабэ Че на мгновение замер, а затем с удивлением сказал: — Не ожидал, что ты тоже умеешь шутить.

— Сам знаешь, хочешь ли ты моё тело, — прямо сказала Киёно Рин.

— Сделаю ли я это, тебе известно лучше, чем мне!

— Обычно не сделаешь, но ты сам сказал — место твоя квартира, никого нет, а вдруг твои долго подавляемые похотливые и низкие желания снова возьмут верх?

— Долго подавляемые? Оказывается, я так долго желал твоё тело, что даже сам не знал об этом. Спасибо, что напомнила!

— Ты ведь с того дня, как вступил в клуб наблюдения за людьми, украдкой смотрел на мои ноги?

— Такие вещи не стоит говорить на улице, — Ватанабэ Че вынужден был признать, что это правда, и понизил голос, — Нет, даже не нужно говорить, достаточно, чтобы мы оба знали.

— Я уже написала это в анкете о поступлении и трудоустройстве.

— М-м?

Они подошли к дому, сели в лифт и поднялись на пятый этаж.

— Там живут инспектор Коидзуми, инспектор Ханако и инспектор Миядзаки, — Ватанабэ Че указал на квартиру 501, открывая дверь.

— Любовница живёт напротив? — саркастически спросила Киёно Рин.

— Маи-сэмпай живёт на этаж выше, в 602, — Ватанабэ Че вошёл в квартиру 502.

Ватанабэ Че рассказал всё, по-прежнему придерживаясь мнения, что от Киёно Рин ничего не нужно скрывать.

Киёно Рин с холодной улыбкой ничего не сказала.

Изначально она хотела съязвить: «Бедная Юки Мики, которую обманывают», но подумала, что это только усилит чувство вины Ватанабэ Че, и решила не делать этого.

К тому же, зная характер Юки Мики, трудно было представить, что она не провела тщательное расследование, когда Ватанабэ Че переехал сюда. Скорее всего, она притворялась, что полностью доверяет ему, но, после того как победит самую милую (Киёно Рин), она обязательно рассчитается с Ватанабэ Че по всем счетам.

Хотя Киёно Рин не интересовало тело Ватанабэ Че, в вопросе расчётов она была схожа с Юки Мики.

После полной победы наступит время разобраться с Ватанабэ Че, тщательно очистить его душу, оставив только её собственные краски.

Ничего не подозревающий Ватанабэ Че в это время наклонился, доставая для Киёно Рин тапочки.

За спиной раздался звук открывающейся двери.

Ватанабэ Че посмотрел на Киёно Рин, которая скрестила руки на груди, на её прекрасном лице играла холодная усмешка, она смотрела на открывающуюся дверь, как зритель, ожидающий интересного представления.

Дверь открылась, и перед ними появилась Асуми Маи с пакетами для покупок.

Без всякого промедления Асуми Маи сказала Ватанабэ Че:

— Че, я купила продукты, сегодня вечером едим хотпот.

Сказав это, она повернулась к Киёно Рин: — Рин, ты тоже приходи.

— Рин? — повторила Киёно Рин это обращение.

Асуми Маи слегка кивнула: — Ты можешь звать меня Маи.

— Когда вы успели так сблизиться? — Ватанабэ Че переводил взгляд с одной на другую.

Асуми Маи с недоумением посмотрела на Ватанабэ Че и совершенно без недоумения в голосе сказала: — Мы обе любовницы Че, я не хочу конфликтов, хочу хорошо жить с Че.

— Так ты обо мне говоришь за моей спиной? — Киёно Рин нежно посмотрела на Ватанабэ Че.