Прошлое и будущее, день пересечения (2)

То, что случилось в раздевалке час назад.

Ватанабэ, её ученик, её любимый ученик, мальчик — она сделала с его телом такие вещи... Стыд такой, что хочется уволиться!

— Подожди! — «Коидзуми Аонэ» прервала стенания, подняв руку в останавливающем жесте.

Она посмотрела на своё "я" из будущего с серьёзным выражением:

— До сих пор нет доказательств, что он знает! Я считаю, мы должны...

— Спросить его? — дополнила Коидзуми Аонэ.

— Убить его, — вот что «Коидзуми Аонэ» на самом деле хотела сказать.

— ...

Коидзуми Аонэ вздохнула, прижав ладонь ко лбу. Неясно, было ли это её воображением, но температура казалась выше обычной.

Стыд или действительно простуда?

— В любом случае, давай сначала выясним, действительно ли он знает, а потом решим, — сказала она измученным голосом.

— А если знает?

— ...

— Я слышала от старшей сестрицы, что твой любимый ученик — Ватанабэ Че. Неужели ты смягчилась? — «Коидзуми Аонэ» выглядела напористой.

— Маленькая Аонэ, пожалуйста, не называй Киёно-сан "старшей сестрицей"! — собственное "я" перед ней постоянно испытывало пределы стыда Коидзуми Аонэ.

«Коидзуми Аонэ» покраснела и неловко вернулась к теме:

— Мы сейчас обсуждаем Ватанабэ Че. Неужели тебя не беспокоит, что он узнает?

— Но это не значит, что мы можем убить человека.

— Убийство — это просто шутка. Как можно убить человека? У меня есть идея получше.

— Какая идея? — спросила Коидзуми Аонэ.

«Коидзуми Аонэ» зловеще улыбнулась, доставая телефон и вставая.

Коидзуми Аонэ озадаченно смотрела на неё. В этот момент «Коидзуми Аонэ» обошла стол, подошла к ней и, даже через костюм преподавателя, дотронулась до её тела.

— Щёлк! — звук затвора камеры.

Кулер тихо гудел, и на мгновение наступила тишина.

— Что ты делаешь?! — опомнившись, Коидзуми Аонэ с недоверием отпрянула.

«Коидзуми Аонэ» манипулировала телефоном, отправляя фото через LINE Коидзуми Аонэ, и подняла взгляд на своё будущее "я", которое сидело с пылающим лицом, отчаянно прикрывая грудь руками и съёжившись от смущения.

— Чего ты так стесняешься? Это же просто я трогаю саму себя, — безразлично сказала она. — Теперь с этим фото, даже если он знает, он не посмеет сказать ни слова!

— Но что, если Ватанабэ не только видит, но и чувствует? Ты об этом подумала? — голос Коидзуми Аонэ дрожал.

— Всё в порядке, всё в порядке, — «Коидзуми Аонэ» стала ещё более беззаботной. — В любом случае, не моё тело трогали.

Коидзуми Аонэ: — ...

Издалека доносились звуки музыкальных инструментов.

«Коидзуми Аонэ» вспомнила Ичиги Аой, которая обедала в десятиминутный перерыв между третьим и четвёртым уроками, и других участников духового оркестра.

Они обедали на урок раньше, только чтобы иметь больше времени для репетиций во время обеденного перерыва.

В её школе такого никогда не бывало. Все стремились даже учебное время тратить на игры или бесцельное ничегонеделание.

Пока она размышляла, Коидзуми Аонэ справилась со странными эмоциями от того, что её грудь потрогали "её собственная душа в теле ученика".

— Отложим Ватанабэ на время и поговорим о том, что делать дальше, — лицо Коидзуми Аонэ стало серьёзным.

— Что дальше?

— Юки Мики.

«Коидзуми Аонэ» опомнилась и села рядом со своим будущим "я".

Коидзуми Аонэ поспешно отодвинулась.

«Коидзуми Аонэ» проигнорировала её реакцию и с затруднением почесала затылок: — Скажи, ты действительно веришь, что девушка из частной школы способна запросто убивать людей?

— Я никогда не общалась с высшим обществом и не знаю, какой она человек. Как сэнсэй, я верю в Юки Мики и верю, что она не такой человек.

«Коидзуми Аонэ» потёрла подбородок, разглядывая своё будущее "я": — Аонэ, ты стала такой хорошей женщиной.

Голос был голосом Ватанабэ Че, тело было телом Ватанабэ Че. Коидзуми Аонэ чувствовала смущение, гнев и какие-то непонятные эмоции, её уши снова покраснели.

— Не говори глупостей! — отругала она и тут же сменила тему: — Но ведь Киёно-сан сказала, что это Ватанабэ лично рассказал ей, так что даже если я хочу верить, это, должно быть, правда.

— Ты действительно любишь Ватанабэ Че, — странным тоном сказала «Коидзуми Аонэ».

— Н-ничего подобного, — лицо Коидзуми Аонэ, не успевшее остыть, покраснело ещё сильнее.

— Тебе нравится его внешность? Он действительно красивый.

— Дело не во внешности, и не в том, что ты думаешь. Это просто привязанность учителя к ученику, не то же самое, что смотреть на себя в зеркало.

— Я думала, что это был сон, я не такой человек! Аонэ, ты глупая! — «Коидзуми Аонэ» от стыда начала ругаться.

Коидзуми Аонэ, всё ещё красная, с ностальгией и нежностью смотрела на смущённую версию себя, на свою молодую версию. Так вот какой она была.

Но если присмотреться внимательнее, из-за того, что это было тело Ватанабэ Че, зрелище выглядело странно.

— Независимо от того, верим мы или нет, мы не можем полагаться на "возможность". До тех пор, пока мы не подтвердим, что Юки-сан действительно может убить, давай предположим, что она способна на это, — сказала Коидзуми Аонэ.

— Я знаю и стараюсь следовать советам сест... Киёно-сан. Кстати, ты не можешь пересадить меня на другое место?

— Что касается расположения мест в классе, я всегда уважаю мнение учеников: жребий, а затем свободный обмен. Кроме того, если ты не будешь сидеть перед Юки-сан, она может уделять тебе ещё больше внимания.

— В этом есть смысл, — «Коидзуми Аонэ» вынуждена была признать. — Кстати, не вызывай меня больше отвечать на уроках!

Столь по-ученически звучащая просьба заставила Коидзуми Аонэ улыбнуться.

— Что смешного?! — недовольно воскликнула «Коидзуми Аонэ». — Что с этой школой? Учебный материал слишком продвинутый!

— Конечно. На самом деле, мы уже начали повторение. Все запланированные уроки давно закончились.

— Неудивительно, что я не могу угнаться. Что делать, если другие учителя вызовут меня? Я вообще ничего не знаю.

— Что касается ответов в классе, думаю, тебе не о чем беспокоиться, — успокоила Коидзуми Аонэ. — Ни один учитель не станет специально вызывать Ватанабэ.

— Почему? — спросила «Коидзуми Аонэ».

— У Ватанабэ хорошие оценки, и он очень дисциплинированный. Какой бы урок ни шёл, какие бы элементарные знания ни объяснял учитель, он всегда внимательно слушает. Все уверены в нём.

— Подумать только, этот парень оказался хорошим учеником, — с неохотой произнесла «Коидзуми Аонэ».

— У тебя есть предубеждения против него?

— А у тебя их нет?!

— Нет, — Коидзуми Аонэ была озадачена отношением «Коидзуми Аонэ». — Ватанабэ хороший мальчик.

— Хороший мальчик? Он встречается со своей девушкой и при этом общается со студенткой по имени Асуми Маи. И это хороший мальчик? Или в Токио все такие?

— Насчёт этого... На самом деле, это не... — на этих словах Коидзуми Аонэ внезапно осознала, что незаметно для себя уже привыкла к ситуации.

— Что такое? Ты не закончила? — «Коидзуми Аонэ» с недоумением посмотрела на неё.

— На самом деле, Киёно-сан тоже любовница Ватанабэ.

— Старшая сестрица?!

«Коидзуми Аонэ» не могла поверить. Такая высокомерная, неприкасаемая Киёно Рин, такой недосягаемый цветок, и вдруг – чья-то любовница?

Коидзуми Аонэ сжала губы и решительно кивнула: — Во время прошлогоднего школьного лагеря он тайком пробрался в женское общежитие на свидание с Киёно-сан. Кстати, Асуми-сан, кажется, тоже была в той комнате.

— Может, он пришёл к Асуми Маи?

— Но Киёно-сан лично сказала мне, что сама соблазнила Ватанабэ своими ногами.

— Старшая сестрица... — «Коидзуми Аонэ» уткнулась лицом в ладони. Её восхищение и поклонение Киёно Рин рухнуло.

Прозвенел предварительный звонок, звуки инструментов постепенно стихли.

— Мне пора возвращаться на урок, — «Коидзуми Аонэ», держась за стену, словно лишившись веры, побрела назад в четвёртый класс.

На дневных уроках она постоянно оборачивалась, чтобы взглянуть на Киёно Рин.

Блестящие чёрные роскошные волосы, идеально прямая спина, прекрасное чистое лицо, холодный решительный взгляд. И такой человек, такой человек на самом деле... Больше никогда не поверю в Токио!

Заметив, что её постоянно разглядывают, Киёно Рин, привыкшая к этому, всё же обернулась, потому что это было тело Ватанабэ Че.

Увидев безжизненный взгляд «Коидзуми Аонэ», она слегка нахмурилась.

При мысли о том, что девушка использует тело Ватанабэ Че, ей становилось не по себе, хотя она понимала, что у неё не было права испытывать недовольство.

Что же касается причины безжизненного взгляда «Коидзуми Аонэ», ей это было совершенно безразлично.

15:30, седьмой урок закончился.

«Коидзуми Аонэ» брела за Киёно Рин, направляясь в музыкальный класс.

Поднимаясь по лестнице, Киёно Рин обернулась и сказала «Коидзуми Аонэ», находившейся внизу:

— С такой походкой не только Юки Мики, но и все в этой школе поймут, что ты не Ватанабэ Че.

— Извини, — «Коидзуми Аонэ» выпрямилась, словно собравшись с духом. Глядя на Киёно Рин, стоявшую на ступенях выше, она снова открыла рот.

Заметив движение её губ, Киёно Рин сказала: — Если хочешь что-то сказать, просто говори.

— Ну... — «Коидзуми Аонэ» почесала затылок.

— Избавься и от этой привычки, — безжалостно сказала Киёно Рин. — У Ватанабэ Че нет никаких привычных жестов, кроме того, что наедине со мной он любит нарочно разглядывать мои ноги похотливым взглядом.

Сказав это, она спросила: — Что ты хотела сказать?

— Ничего.

Нужно ли ещё спрашивать? Наедине! Похотливо! Ноги!

Да и встревоженное, испуганное выражение Киёно Рин вчера на крытом переходе в сумерках уже всё объяснило!

«Коидзуми Аонэ» выглядела так, будто явно что-то хотела сказать, но Киёно Рин не стала настаивать, повернулась и продолжила подниматься на третий этаж.

Дела других её не интересовали.

Набор в духовой оркестр продолжался неделю, и сегодня тоже пришло много желающих посмотреть.

— Семпай! Ватанабэ-семпай! — подбежала девушка-куколка Хорикита Маи.

«Коидзуми Аонэ» с улыбкой поздоровалась: — Добрый день, Маленькая Маи.

— ...

Атмосфера в духовом оркестре в тот момент... Как бы это описать? В общем, позже Киёно Рин отчитала «Коидзуми Аонэ» очень резкими словами, и очень долго.

Когда шум, вызванный её улыбкой, утих, подошла президент клуба Хаями Каору.

— Киёно-сан, — доложила она, — Мы уже нашли человека для баритон-саксофона. Это тот, кто поступил в Камигаву по рекомендации духового оркестра. Раньше он получал "бросовое золото" на соревнованиях среди высших учебных заведений Канто.

— Что такое "бросовое золото"? — тихо спросила «Коидзуми Аонэ» у Киёно Рин.

— На музыкальных соревнованиях есть золото, серебро и бронза. Золото, которое не получило права на участие в национальных соревнованиях, называют "бросовым золотом".

— Если они получили золото, почему не получили право на участие?

— Школы, получающие золото, составляют примерно тридцать процентов от общего числа, а продвигаются дальше только три школы, — кратко объяснила Киёно Рин.

— О, — «Коидзуми Аонэ» понимающе кивнула.

Киёно Рин посмотрела на Хаями Каору со странным выражением лица: — А что с тубой и фаготом?

Хаями Каору, отведя взгляд от "Ватанабэ Че", ответила:

— Эти два инструмента относительно непопулярны, желающих мало. К тому же, вступительные экзамены в Камигаву сложные. Пока нет новичков с опытом.

— Если не можем найти опытных новичков, выберем несколько человек из секций с большим количеством участников и пусть они учатся.

Пока они разговаривали, «Коидзуми Аонэ» внимательно осматривала музыкальный класс.

Вчера она была слишком занята, разглядывая старшую сестрицу... нет, теперь уже не старшую сестрицу, а просто Киёно-сан и её профиль, и не успела как следует рассмотреть планировку помещения.

Теперь, осматриваясь, «Коидзуми Аонэ» обнаружила разрыв между богатыми и бедными.

Хотя в Японии существуют единые требования к школам, от питания до стандартных бассейнов, даже в самых отдалённых, малонаселённых районах школы должны иметь всё необходимое, но это касается только государственных школ.

Музыкальный класс частной школы Камигава, который был перед ней, поражал роскошью.

По сравнению с ним музыкальный класс в государственной школе «Коидзуми Аонэ» выглядел как обычный класс с самым дешёвым пианино — что, собственно, так и было.

На стене музыкального класса висели только один сертификат и одна фотография.

Сертификат подтверждал золотую награду на национальном конкурсе. На фотографии был запечатлён духовой оркестр, в центре стояла Киёно Рин в костюме, с длинными чёрными волосами, собранными в пучок.

"Как круто! Точно такая же красивая, как Ватанабэ Че!" — «Коидзуми Аонэ» почувствовала, что снова начинает влюбляться в Киёно Рин.

Слева от Киёно Рин девушка с радостной улыбкой и слезами в уголках глаз держала трофей; справа девушка без выражения на лице, с высокой стройной фигурой и чистым взглядом держала сертификат.

В углу фотографии Ватанабэ Че с двумя другими парнями, положив руки друг другу на плечи, радостно улыбались.

Увидев это, «Коидзуми Аонэ» внезапно поняла, почему Киёно Рин не позволяла ей улыбаться и почему Коидзуми Аонэ так любила Ватанабэ Че.

Это была улыбка, наполненная волшебными красками, улыбка, приносящая радость и очарование.

Непостижимая, необъяснимая, как любимый человек, проявляющий к тебе неодолимую привязанность.

Долго глазела на фото, пока не опомнилась и, испугавшись, похлопала себя по груди.

"Нехорошо, нехорошо, чуть не влюбилась в бабника".

Чтобы отвлечься, она намеренно избегала смотреть на угол с Ватанабэ Че и разглядывала другие части фотографии.

Девушки, держащиеся за руки; парни, положившие руки на плечи стоящих впереди. Все они с хорошими и плохими зубами, все такие счастливые.

«Коидзуми Аонэ» внезапно почувствовала зависть.

Если бы десятки людей вместе трудились, стремясь к одной цели, готова ли она была бы вынести такие трудности?

Хаями Каору закончила разговор с Киёно Рин и, заметив, что "Ватанабэ Че" всё ещё смотрит на стену, решила, что ему интересно, почему осталась только одна фотография.

Она объяснила:

— Предыдущие фотографии были сняты после голосования.

— Почему? — инстинктивно спросила «Коидзуми Аонэ».

— Ну... — Хаями Каору смутилась.

— Я знаю! Я знаю! Семпай! Ватанабэ-семпай! — Хорикита Маи подняла руку, надеясь, что "Ватанабэ Че" позволит ей ответить.

— Хорикита-сан, пожалуйста, скажите! — «Коидзуми Аонэ» приняла позу Коидзуми Аонэ.

— Я тоже узнала об этом вчера от семпаев из духового оркестра. Раньше здесь висело много сертификатов, но все они были бронзовыми, и это не считалось настоящей славой. Говоря красиво — это была молодость, а говоря грубо — бесстыдство, — повторила Хорикита Маи слова семпая.

«Коидзуми Аонэ» не очень понимала такой подход и спросила:

— Разве не слишком убирать сертификаты выпускников? Это же всё семпаи.

— В Камигаве всё решает сила, — в голосе Хаями Каору звучала безысходность.

Для неё с её мягким характером меритократия Камигавы казалась немного чужеродной.

— "Всё решает сила" звучит пугающе, — не удержалась «Коидзуми Аонэ».

— Семпай, тебе меньше всего нужно бояться! Отличные оценки, самый яркий и на культурном фестивале, и на спортивном, — сказала Хорикита Маи. — Кстати, у меня есть запись представления "400 километров от префектуры Иватэ до Токио", я часто её пересматриваю. Семпай, ты так великолепно играешь, что мог бы сразу дебютировать как актёр!

— Ватанабэ настолько хорош?!

— Конечно! Ватанабэ-семпай — признанный первый ученик частной школы во всей Японии!

— Первый ученик частной школы во всей Японии?! — «Коидзуми Аонэ» с недоверием повторила это невероятное звание.

— Хе-хе~ — Хорикита Маи застенчиво усмехнулась. — На самом деле, это не так уж преувеличено.

— Действительно, откуда взялось это "первый ученик частной школы во всей Японии"?

— Но семпай первый по успеваемости в стране, участвовал в конкурсе духовых оркестров, сразу получил приглашение в высшее музыкальное учебное заведение, и к тому же самый красивый парень в мире — так что называть его первым учеником частной школы во всей Японии абсолютно справедливо! — с обожанием сказала Хорикита Маи.

«Коидзуми Аонэ» механически повернула шею, посмотрев на Киёно Рин.

Это слишком сложная роль!

— Не слушай её чепуху, — успокоила Киёно Рин.

— А? — шея «Коидзуми Аонэ» снова стала гибкой.

— Просто считать кого-то самым красивым в мире только потому, что из всех, кого ты видела, никто не красивее — ненаучный подход. Даже я не могу сказать, что я самая милая в мире.

«Коидзуми Аонэ» поняла.

Поняла, почему у Ватанабэ Че был роман с Киёно Рин.