Неуправляемые старшеклассницы

После недели собеседований наступила неделя тестов. Школа запретила клубную деятельность, и ключи от клубных помещений больше не выдавали.

Поэтому все члены клубов, даже те, кто хотел продолжать клубную деятельность, вынуждены были либо идти домой, либо искать другое место.

Кроме Клуба наблюдения за людьми.

Ватанабэ Че наконец-то начал немного понимать, почему студенческий совет создаёт им проблемы.

Выслушав объяснение Ватанабэ Че, Киёно Рин оторвала взгляд от красного сборника задач: — Потому что успеваемость членов нашего клуба входит в тройку лучших по школе, и даже клубная деятельность не повлияет на наши оценки, поэтому нам разрешили продолжать пользоваться ключами.

— Я так не думаю, — Юки Мики явно намеренно противоречила ей.

— Тогда какова причина, по-твоему? — недружелюбно отреагировала Киёно Рин.

— Конечно же, деньги, — Юки Мики крутила в руке ручку. — Камигава — частная школа, это бизнес. Взращивание талантливых учеников — лишь средство, а конечная цель — прибыль. Разве не естественно угождать таким богатым людям, как мы?

— Вот оно что, теперь всё понятно, — слишком серьёзно кивнул Ватанабэ Че.

Юки Мики прекратила вертеть ручку, хлопнув ею по учебнику, и схватила его за ухо: — На чьей ты стороне?

— Конечно, на твоей!

— Тогда что это за тон? Ты считаешь меня дурой?

— Я просто хотел поднять тебе настроение. Учиться так тяжело, решил немного разрядить обстановку.

Юки Мики холодно усмехнулась: — Болтун, думаешь, меня легко обмануть?

— Сейчас время учебного собрания, вы двое, — ледяным взглядом окинула их Киёно Рин.

Учебное собрание; Киёно Рин, считающая, что для частной школы достаточно просто слушать лекции; Юки Мики, полагающая, что знания в частной школе передаются автоматически, подобно драконьей наследственной памяти, сами проникая в голову с возрастом; «Три параллельные линии, которые никогда не должны были пересечься, наконец сошлись благодаря моим стараниям».

Ватанабэ Че, чьё ухо всё ещё было в плену, со вздохом наклонил голову, чувствуя полное удовлетворение.

Цена этому была — раньше она лишь символически держала его за ухо.

— Больно-больно-больно! Мики, отпусти! Я останусь одноухим!

Не только они трое усердно учились — старательные ученики были везде в Камигаве.

Даже Тамамо Конами старалась по-своему.

Во время обеденного перерыва, когда Ватанабэ Че покупал клубничное молоко в автомате, он заметил проходящую мимо Тамамо с шпаргалкой по английскому в руках.

Ватанабэ Че был рад её прогрессу, но разве эти английские слова не слишком простые? Тесты на носу, а если она до сих пор не знает такие вещи, дела плохи, Тамамо-сан.

Тамамо Конами заметила его взгляд и спрятала руку со шпаргалкой в рукав кардигана, который надела из-за слишком сильного кондиционера в классе.

Фыркнув, она прошла мимо него.

«Так вот что такое "моэ-сури", когда из длинного рукава видны только кончики пальцев, выглядит очень мило?»

Ватанабэ Че залпом допил молоко, и соломинка издала звук «у меня правда больше ни капли нет».

Мысленно помолившись секунду за успешную сдачу экзаменов Тамамо Конами, он выбросил пакет в мусорное ведро.

Тесты прошли спокойно.

Не появился второй воин любви, который бы под предлогом похода в туалет устроил на школьном дворе суицидальное признание в любви какой-нибудь барышне.

Ещё неделя занятий, и Ватанабэ Че встретит первые летние каникулы в частной школе.

На следующий день после экзаменов духовой оркестр немедленно возобновил тренировки.

И не только духовой оркестр — многие спортивные клубы, готовящиеся к летним соревнованиям, тоже усердно тренировались.

Ватанабэ Че восхищался их способностью тренироваться под палящим солнцем, но бессмысленные выкрики действительно раздражали, особенно летом.

Во время перерыва в репетиции девушки болтали о тестах и летних лагерях.

Ватанабэ Че сидел задом наперёд на металлическом стуле, опираясь руками о спинку, и играл в игру на телефоне.

— Во что играешь? — спросила Хаями Каору, опустив гобой.

— Вот, — Ватанабэ Че слегка наклонил экран телефона, показывая ей.

Хаями Каору была единственной в духовом оркестре, кто нормально разговаривал с ним. Другие говорили, что это из-за её природной доброты.

Но Ватанабэ Че считал, что на самом деле это просто потому, что он ещё не «оскорбил» её.

До сих пор только Асуми Май и Хаями Каору избежали его личных нападок, даже Тамамо Конами не избежала его насмешек о том, что у неё «большая грудь, но пустая голова».

Это было очень печально.

Потому что в будущих разговорах фраза «я оскорбил всех девушек в духовом оркестре» будет звучать неточно, и Киёно Рин сможет уличить его во лжи.

— А, музыкальная игра. А это, — Хаями Каору указала на экран телефона, — помогает в практике?

— Хм... — Ватанабэ Че задумался, не очень уверенный, — Кто знает.

— Значит, Ватанабэ-кун играет просто потому, что нравится?

— Вовсе нет. Я и раньше играл в разные мобильные игры, а после вступления в духовой оркестр подумал, что раз уж играть, то лучше в музыкальные игры — вдруг поможет.

Хаями Каору была впечатлена и невольно восхитилась: — Даже в играх стараешься для музыки, Ватанабэ-кун, ты потрясающий.

— Разве сэмпай не знает?

— Чего?

— Что меня называют «потрясающий Ватанабэ».

Хаями Каору растерялась, а затем прикрыла рот, смеясь: — Об этом я не слышала, но «Ватанабэ — настоящий мусор» слышу постоянно.

— Ничего не поделаешь с ними, выдающиеся люди всегда вызывают зависть, — говорил Ватанабэ Че, пока на экране телефона продолжали выскакивать жёлтые надписи «perfect».

— Можно мне сыграть один раунд?

— Конечно.

Ватанабэ Че передал ей телефон и кратко объяснил правила.

В начале игры Хаями Каору ещё справлялась, но как только темп ускорился, она начала делать ошибки за ошибками, не успевая реагировать.

— А! Как быстро!

— Не паникуй, следуй за ритмом.

— Их так много! Что делать, что делать!

— Можно использовать обе руки.

— Не получается, совсем не успеваю!

После окончания игры у Хаями Каору вспотели ладони, а оценка была всего лишь B.

Ватанабэ Че сказал: — Я выбрал сложную песню. Сэмпай играет впервые, лучше начинать с простых.

— Ватанабэ-кун такой талантливый: отличные оценки, превосходная техника игры на гобое, даже в играх такой умелый, — Хаями Каору достала из кармана плиссированной юбки салфетку и смущённо вытерла пот с телефона.

Ватанабэ Че взял телефон и сразу запустил следующий раунд.

— Иначе как бы меня называли «потрясающим...» — его хвастовство не успело закончиться, когда он почувствовал что-то на своей шее.

Он потрогал рукой и обнаружил несколько длинных прядей волос.

Одновременно с этим знакомый лёгкий аромат окутал его.

С его хорошей памятью Ватанабэ Че сразу узнал этот запах.

— Асуми-сэмпай?

— Да.

Что происходит?!

— Сэмпай, что вы делаете?

— Интересно.

— Что? — Ватанабэ Че ещё не успел среагировать, а Асуми Май уже сделала ещё один шаг ближе.

Он боялся пошевелить головой. В такой ситуации, если он повернётся, может произойти «случайный» поцелуй, как в лайт-новеллах.

Нет, не может.

Учитывая, что Асуми Май явно намеренно добивалась такой «случайности», даже если сначала губы не встретятся, она всё равно «случайно» подставит свои! «Я, Ватанабэ, принадлежу Мики при жизни, и только после смерти могу быть с другими женщинами!»

Нельзя попадаться на её уловки!

— Май, что ты делаешь? — сидевшая рядом Хаями Каору пришла в себя от удивления.

Не только она — весь музыкальный класс сосредоточил внимание на этой сцене.

Ичиги Аой прикрыла рот руками, с недоверием глядя на Асуми Май, склонившуюся над спиной Ватанабэ Че.

Асуми Май, игнорируя остальных, медленно протянула руки и продолжила играть в музыкальную игру на телефоне Ватанабэ Че, который постоянно показывал «miss».

Песня «Yōkai Taisō Dai-Ichi» из заставки аниме «Yokai Watch» была единственным звуком в музыкальном классе.

Ватанабэ Че наблюдал за длинными изящными руками, играющими на его телефоне. На манжете пиджака Асуми Май красной ручкой была написана строчка.

У членов духового оркестра была привычка писать подсказки на тыльной стороне руки, но Ватанабэ Че был озадачен: разве экзамены не закончились? Может, это заметки для игры?

Он присмотрелся.

— ???

Аккуратный, чёткий почерк совершенно не соответствовал содержанию написанного.

Как единственный друг Киёно Рин, он, Ватанабэ Че, больше всего на свете не выносил ложь!

— Сэмпай! — Ичиги Аой быстро подошла.

Она подхватила телефон Ватанабэ Че и, словно ухаживая за больным, обняла Асуми Май за плечи и отвела обратно на место.

Не забыла она и обернуться: — Ватанабэ-кун, я ненадолго возьму телефон, сейчас помогу сэмпай скачать игру и верну!

— Да, хорошо.

Ватанабэ Че сожалел, что не успел проверить, лжёт ли Асуми Май, но, подумав, что сегодняшнее происшествие может дойти до ушей Юки Мики, он тут же забыл об этом.

«Впрочем, Ичиги-сан, если так продолжишь, то не то что любовную историю не разыграешь, но и... Береги себя».

Но в этом нельзя винить Ичиги Аой.

Это впечатление уже глубоко укоренилось.

Если бы Ватанабэ Че не был сам жертвой домогательств, он бы тоже не поверил.

Как, например, даже после того, что только что произошло, все быстро успокоились.

Они считали, что увлечённая музыкой Асуми Май просто внезапно заинтересовалась музыкальной игрой и на мгновение не обратила внимания на дистанцию между полами.

Хаями Каору горько и беспомощно улыбнулась: — Май-сэмпай всегда такая, наверное, испугала тебя, Ватанабэ-кун?

— Да, немного испугался, — Ватанабэ Че быстро развернул стул и сел прямо, чтобы избежать новой атаки.

Он с любопытством спросил: — «Всегда такая»? Асуми-сэмпай часто так делает?

— Пугает сзади? Нет, — Хаями Каору посмотрела в сторону секции низких голосов, где Асуми Май сосредоточенно играла в музыкальную игру. — Май-сэмпай с давних пор, кроме музыки, ничем не интересовалась.

Она перевела взгляд на Ватанабэ Че: — Поэтому, когда она внезапно сделала нечто подобное, никто не удивился.

Закончив, Хаями Каору вдруг наклонила голову и с недоумением спросила своим прозрачным, слегка хрипловатым голосом: — Но странно, ведь Ватанабэ-кун и раньше играл во время перерывов? Почему Май-сэмпай внезапно заинтересовалась именно сейчас?

— Возможно, раньше она не обращала на меня внимания. А сейчас заинтересовалась, потому что неожиданно сыграла Хаями-сэмпай.

— Э? Неужели я слишком громко кричала, когда играла?

— Ничего страшного, вряд ли было слышно за пределами класса.

— А-а-а... Как стыдно, — Хаями Каору закрыла нос и губы ладонями, смущённо опустив глаза.

— Ничего страшного, в играх крики — это часть азарта. Некоторые мои друзья-парни тоже...

— Я в туалет! — Хаями Каору, подхватив юбку, выбежала из музыкального класса.

Какая милая, если бы моя девушка была такой, было бы здорово, даже если её внешность не дотягивает до впечатляющей девятки.

Немного погодя, вместо Ичиги Аой телефон Ватанабэ Че принесла Ханада Асако.

— В-Ватанабэ-кун, держи, — Ханада Асако, словно кролик, выглядывающий из норы, протянула телефон.

— Спасибо, сэмпай, — Ватанабэ Че потянулся за телефоном, одновременно глядя на Ичиги Аой.

Похоже, она скачала ту же музыкальную игру и теперь что-то говорила Асуми Май.

Асуми Май игнорировала её, сосредоточенно играя на своём телефоне.

Такое поведение тоже никого не удивило — правду знал только Ватанабэ Че.

Впрочем, он считал, что игнорирование — это ещё неплохой вариант.

Ватанабэ Че представил, что бы он сделал, если бы каждый раз, когда он пытался сделать что-то хорошее, один и тот же человек прерывал его. Наверное, он бы давно разделался с таким человеком.

— Хм? — Ватанабэ Че повернулся к своему телефону.

Он сильно потянул, но не смог забрать его из рук Ханады Асако.

— Сэмпай?

— Э-то... — Ханада Асако глубоко вдохнула, широко раскрыв глаза, но так и не смогла произнести дальнейшие слова.

— Что-то случилось? — Ватанабэ Че беспокоился, что она может разбить экран его телефона.

Под прямым взглядом Ватанабэ Че, Ханада Асако отвернулась, чувствуя, как её лицо заливает краска.

Она снова слегка приоткрыла губы, едва заметно глубоко вдохнула и тихо сказала: — В-Ватанабэ-кун, у тебя есть время после тренировки сегодня?

— Нет.

— Я хочу встретиться с тобой за пределами школы.

— Погоди, разве я не сказал «нет»?

— У меня есть что-то очень важное сказать тебе!

— Насколько важное? И, сэмпай, не могли бы вы сначала отдать мне телефон?

— Очень-очень важное! Я даже во время тестов беспокоилась об этом, и сегодня точно не смогу заснуть! — Ханада Асако отвечала по-детски наивно, словно спорящий с воспитателем ребёнок из детского сада.

— Тогда это действительно серьёзно, я рекомендую обратиться к врачу. Телефон...

— Нет! — Ханада Асако энергично замотала головой с закрытыми глазами.

— Это мой...

— Врач не поможет!

— А, вы об этом. В общем, не могли бы вы сначала вернуть теле...

— Только Ватанабэ-кун может помочь мне спокойно уснуть.

— Если вы имеете в виду удар по затылку, я рекомендую обратиться к кому-нибудь из секции ударных инструментов, они специалисты...

— Вовсе нет! — Ханада Асако почему-то слегка рассердилась.

— Э...

— В общем, пожалуйста, после школы жди меня в кафе Beck!

Глядя на свой телефон, который уже едва держался, Ватанабэ Че сдался: — Если ненадолго, то я могу прийти.

Ханада Асако с облегчением выдохнула, наконец опустив пятки, и её рост сразу стал ниже 150 сантиметров.

— Сэмпай, телефон...

— А? Ой! Извините! — лицо Ханады Асако покраснело ещё сильнее, она ловко вытянула телефон из руки Ватанабэ Че, а затем протянула его обратно обеими руками. — Ватанабэ-кун, вот твой телефон.

— ...Спасибо.