Затем продолжается школьная повседневность
В электричке, идущей от больницы к школе, было так много людей, что Ватанабэ Че едва касался пола ногами.
Но даже такая типичная для токийской повседневной жизни сцена не могла вернуть его в реальный мир.
На мгновение покачивающийся вместе с вагоном Ватанабэ Че почувствовал головокружение, словно задаваясь вопросами: «Где я сейчас, куда направляюсь и что буду делать, когда доберусь туда?»
Электричка остановилась, и он механически последовал за толпой, покидающей станцию. Стоя на склоне, ведущем к частной школе Камигава, окружённый студентами в школьной форме, шутливо толкающими друг друга, он наконец пришёл в себя.
Снова ступив на территорию школы, обойдя высокий дуб, Ватанабэ Че направился в учительскую.
Коидзуми Аонэ ждала его уже давно.
— Почему ты так поздно? — спросила она, как только увидела Ватанабэ Че.
Они договорились встретиться в семь утра, когда в школе почти никого нет, чтобы спокойно поговорить. Сейчас было уже восемь, скоро начнётся утренняя линейка.
— Простите, сэнсэй, я привык вставать в половине восьмого, — смущённо ответил Ватанабэ Че.
— Правда? — Коидзуми Аонэ не поверила. — Об этом поговорим позже. Что с переводом в другую школу? Тебя кто-то обижает? Или у тебя проблемы с бытом?
— Сэнсэй!
— А? Что такое?
Ватанабэ Че так внезапно повысил голос, что напугал её. Несколько учителей, сидевших неподалёку, повернулись в их сторону.
— Я не еду на Хоккайдо!
Коидзуми Аонэ была сбита с толку: — Ватанабэ, что всё-таки происходит? Ты можешь рассказать учителю о любых проблемах, я постараюсь помочь.
— Я хочу остаться в Токио, ради Вас, сэнсэй! И ещё, я только что солгал!
— Ради меня?
Взгляды коллег вокруг заставили белоснежное овальное лицо Коидзуми Аонэ покраснеть.
Сейчас ей было не до перевода, и она поспешила сменить тему: — О какой лжи ты говоришь?
— Я опоздал, потому что всю ночь усердно учил английский! Мне нравится Хоккайдо, но Вы, Коидзуми-сэнсэй, мне нравитесь больше!
В учительской наступила тишина.
Наоми набрала полный рот воды и забыла проглотить; пожилой учитель математики Ватанабэ Че поправил очки для чтения; женщина-учитель средних лет, поливавшая цветы на балконе, замерла, держа лейку под одним и тем же углом наклона.
Коидзуми Аонэ, покраснев, резко встала.
— Ватанабэ! Что ты такое говоришь!
— Коидзуми-сэнсэй, подойдите, пожалуйста, — позвал с порога учительской директор, который бродил без дела, заложив руки за спину, обходя свои владения, привлечённый шумом.
Ватанабэ Че чуть не потерял сознание — он просто хотел найти какое-нибудь оправдание, чтобы скрыть историю с переводом и опозданием, и вдруг появился директор.
Он поспешил объясниться: — Директор, моя симпатия к учителю Коидзуми — это уважение ученика к учителю, я имею в виду, что очень уважаю её!
Директор посмотрел на стоящих рядом учителя и ученика. Сэнсэй — молодая и красивая, ученик ещё по-мальчишески неопытный, но такой же изящный и привлекательный.
Какие бы чувства ни испытывал этот ученик к Коидзуми Аонэ, сама Коидзуми Аонэ, похоже, не разделяла их, а то, что юноша восхищается красивой учительницей — вещь неизбежная.
Заложив руки за спину, он бросил предупреждающий взгляд на Коидзуми Аонэ и оставил их в покое.
Когда директор ушёл, Наоми с бульканьем проглотила воду и показала Ватанабэ Че большой палец: — Ватанабэ, молодец, я на твоей стороне!
— Спасибо, учитель Наоми, я продолжу прилагать усилия на пути «Токийского красавчика».
— Да ладно, всё это неважно. Я говорю о лю~бви~! Разница в возрасте между тобой и Аонэ всего...
— Наоми!
— Ладно, пойду налью ещё воды.
Наоми ушла со стаканом, из которого сделала всего один глоток, но перед уходом украдкой улыбнулась Ватанабэ Че.
«Удачи, юноша». Вот как Ватанабэ Че понял эту улыбку.
Ватанабэ Че ответил улыбкой, полной юношеского задора, смысл которой был: «Спасибо за поддержку, но это совсем не то, что Вы думаете, учитель».
Наоми застыла на месте, глядя на него в оцепенении, затем, словно произошло что-то серьёзное, опомнилась, поднесла стакан к губам, но не пила, а так и ушла, сохраняя эту позу.
Хм? Что означал этот жест, Ватанабэ Че не мог понять.
Коидзуми Аонэ с головной болью снова села: — Что мне с тобой делать? Ты чуть не погубил меня.
— Простите, сэнсэй. Но всё, что я сказал — правда, и про усердное изучение английского, и про уважение и симпатию к Вам.
Коидзуми Аонэ быстро моргнула, затем отвернулась, разглядывая суккуленты в горшке на столе, и сказала: — Хорошо, что не переводишься. А теперь иди, скоро начнётся утренняя линейка.
— Да, я вернусь в класс. До свидания, учитель.
— Кстати, не забудь сообщить семье о том, что не переводишься.
— Хорошо, — обернувшись, с улыбкой согласился Ватанабэ Че.
— Ватанабэ.
— Что-то ещё, учитель?
— Не мог бы ты... — Коидзуми Аонэ смотрела на него лишь краем глаза, — не мог бы ты не улыбаться так?
Ватанабэ Че замер на мгновение, осознав.
Он совсем забыл об этом!
Об обменянном ради выживания, казавшемся бесполезным очаровании — [Улыбка·Очарование]!
— Не пойми меня неправильно! Сэнсэй не говорит, что твоя улыбка некрасивая или... что-то в этом роде. Сэнсэй хочет сказать, будь естественнее.
— Может, это потому, что я вчера спал на животе, и лицо онемело, — Ватанабэ Че потёр лицо.
— А, вот оно что. Учёба, конечно, важна, но нужно также хорошо отдыхать.
[Улыбка·Очарование], похоже, не совсем бесполезна, если заставила Коидзуми Аонэ так растеряться, что она поверила даже такому оправданию.
Впрочем, Коидзуми Аонэ, помимо статуса учителя великого будущего, которое ему суждено, всё-таки обычная женщина, не сравнить с Юки Мики, рождённой в элитной семье и обладающей исключительной силой воли.
Чтобы не улыбаться, Ватанабэ Че шёл обратно в класс, потирая лицо.
Утро понедельника в классе было шумным: все обсуждали, чем занимались в субботу и воскресенье, где гуляли, сделали ли домашнее задание.
Едва он сел на своё место, как его окружили Куний Осаму и Сайто Кэйсукэ.
— Ватанабэ, доброе утро.
— Доброе утро.
— Что с твоим лицом?
— Зубная боль.
Сайто Кэйсукэ понимающе произнёс: — А-а-а, зубная боль — это ужасно, ни есть нормально не можешь, ни спать.
— Неужели так больно? — Куний Осаму не верил. — Больнее, чем когда по пальцу ноги бейсбольным мячом попадают?
— Зубная боль хуже, наверное?
— Нет-нет-нет, как ни посмотри, по пальцу ноги сильнее!
«Перестаньте спорить, больнее всего, когда бьют в пах» — эту мысль Ватанабэ Че точно не собирался озвучивать.
Они поболтали ещё немного, затем вошла Коидзуми Аонэ: — Все по местам, начинаем собрание.
Ватанабэ Че посмотрел в окно класса: ранний летний ветерок гнал белые облака, вороны мелькали над сеткой теннисного корта, до него доносился неутомимый наставнический голос учителя Коидзуми, иногда слышались гудки поездов, проходящих через станцию Ёцуя.
Вот он, мир обычных людей.
Похищение, яд, кровопускание кинжалом, богатая наследница с состоянием в миллиарды, подчинённые в чёрном — здесь всего этого не существует.
Но образ Юки Мики, уезжающей в лимузине, оставляющей его возвращаться в школу, с тем самоуверенным выражением лица, не покидал его мыслей.
Возможно, для семьи Юки разница между тем, чтобы запереть его, бедного студента из провинции, в клетку или отпустить в Токио, или даже на весь остров, вообще отсутствовала, если они захотят обратить на него внимание.
«Использовать купон на 10% скидку на обмен на эрудицию, обменять на эрудицию»
[Купон на 10% скидку на эрудицию использован]
[Списано 10 000 очков]
[Игрок получил 'Эрудицию']
Осталось 184 000 очков, в июне появится новый предмет для покупки, пять случайных новых навыков, ещё будет месячная награда за вход от Тамамо Конами и недельная награда за вход от Юки Мики.
Отлично, шансы выжить высоки! Ватанабэ Че достал из сумки «Великий Гэтсби».
Эту книгу он просмотрел наспех и, кроме того, что узнал фразу «совершенствование себя может упростить большинство вещей» и кучу английских слов, не получил глубокого впечатления.
Открыв случайную страницу и посмотрев на неё секунду, он перевёл взгляд в окно.
«Inside, the crimson room bloomed with light. Tom and»
— андэнд...
Где обещанная эрудиция? Если после секундного взгляда он запомнил только первое предложение, такое он и раньше мог!
Ватанабэ Че, держа книгу, на этот раз внимательно и старательно прочитал страницу, а затем посмотрел на потолок.
«Inside, the crimson room******arms.»
«WhenWhenWhen we»
На этот раз он запомнил половину страницы, и был очень доволен.
«Юки Мики, я расту с такой скоростью и прилагаю такие усилия, которые ты даже представить не можешь. Когда я начну выделяться, настанет время тебе почувствовать боль!»
— Ватанабэ!
— А? Я здесь!
— Даже на собрании нужно слушать учителя. Что ты там рассматриваешь, опустив голову?
— Я читаю английский роман. Только на уроках английского у учителя Коидзуми я, как ни пытаюсь...
— Ладно-ладно, быстро садись!
— Хорошо.