Навстречу Рождеству в конце семестра (9)

Мать Киёно получила пояс, приготовленный Ватанабэ Че, а мать Юки — средство для ванны от своей дочери.

Обе остались довольны.

Затем все разделили испечённый матерью Киёно торт и отведали жареную курицу, приготовленную матерью Юки.

Кроме того, на столе было ещё множество разнообразных блюд.

Жареный поросёнок, колбасы, ветчина, тушёное мясо, стейк, каре ягнёнка, свиные отбивные;Картофельное пюре, картофель фри, кетчуп, пирожные с заварным кремом, мороженое, салаты, различные пудинги, фруктовые пироги;

Утка по-пекински, пирожки, блинчики с начинкой, пельмени, профитроли, печенье;Киотская кухня кайсэки, осакские такояки, морепродукты с Хоккайдо, жареный угорь из Нагои, токийские суши, гречневая лапша из Нагано, рыба фугу из Кюсю —всё это окружало большую золотистую индейку, заполняя длинный стол.

— Ватанабэ-кун, как тебе жареная курица? Я уже давно её не готовила, — спросила мать Юки.

Ватанабэ Че окунул курицу в острый соус и откусил большой кусок.

— Говорить честно? — спросил он пробным тоном у четырёх присутствующих.

— Конечно, говори, не стоит со мной церемониться, — с улыбкой ответила мать Юки.

— По сравнению со мной, у вас ещё есть куда расти.

— Ватанабэ-кун умеет готовить? — мать Киёно как раз макала ломтик жареного поросёнка в белый сахар.

Эта сцена напомнила Ватанабэ Че мост Китаудзи и берег реки Удзи во время школьной поездки, когда Киёно Рин сказала, что любит макать жареного поросёнка в белый сахар.

— Готовить я не умею, — ответил он. — Я работал в супермаркете возле станции Ниси-Синдзюку, отвечал за отдел готовой еды.

— Отдел готовой еды?

— Да, в основном это одэн и разные жареные блюда, включая курицу. Я работал пять дней в неделю: понедельник, среду, пятницу и выходные. В моё время оборот отдела готовой еды значительно превышал другие смены, так что меня можно было назвать маленьким принцем отдела.

— Так здорово? Хотелось бы попробовать! — выразила надежду мать Юки.

— Впрочем, что толку от таланта, если начальник ни разу не повысил мне почасовую оплату.

— А на каких ещё работах успел поработать Ватанабэ-кун? — с любопытством спросила мать Киёно.

— Хватит нести чушь, — одновременно произнесли Киёно Рин и её мать.

— Какую чушь? — возмутился Ватанабэ Че. — Киёно-сан, в чём именно я солгал?

Киёно Рин отложила яблочный пирог, который держала в руках.

Сначала она спокойно сказала: — Вечно хитришь.

Затем объяснила правду: — У тебя просто красивое лицо.

— Догадалась? — спросил Ватанабэ Че.

— Разве нет? — парировала Киёно Рин.

— При моей внешности, чем бы я ни занимался, это неизбежно влияет на результат.

— Почаще используй мозг для серьёзных дел, хватит постоянно придумывать способы соврать, — безжалостно заявила Киёно Рин.

— У каждого свои обстоятельства. С моим интеллектом я легко справляюсь с серьёзными вещами, поэтому у меня много времени для отдыха мозга.

— Интеллект? Передо мной?

— Первый в стране, — Ватанабэ Че гордо выпятил грудь в оленьем костюме.

— Оценивать интеллект по академическим достижениям уже говорит о твоём недостаточном уме и узости взглядов.

— Впечатляюще! Не только мои умственные способности, но и мои взгляды отрицаешь. Это двойной удар?

Киёно Рин прикрыла рот рукой, скрывая улыбку.

В этот момент раздался голос матери Киёно, тоже с нотками смеха:

— Хватит вам спорить. Ватанабэ-кун, ты слышал, что я только что говорила?

«Вот чёрт» — пронеслось в голове Ватанабэ Че.

Как и ожидалось, краем глаза он заметил, что Юки Мики тоже наблюдает за ним краем глаза.

Их взгляды пересеклись.

Её взгляд говорил: «Разберусь с тобой позже».

— Кроме супермаркета, я ещё работал с рекламными щитами. Но эта работа требует платить посреднической компании, и она очень утомительная. Если не нужны деньги или нет других причин, я бы за неё не взялся.

— Так ты всё-таки слышал мой вопрос! А я думала, что ты видишь только Рин, — притворно удивилась мать Киёно.

Юки Мики скучающе ела очищенную ножку камчатского краба, под столом старательно наступая на ногу Ватанабэ Че.

И давила со всей силы.

Костюм оленя оказался отличной вещью, достаточно толстой.

Ватанабэ Че казалось, будто Юки Мики делает ему массаж.

Кстати, надо бы найти случай, чтобы госпожа Юки попробовала сделать ему настоящий массаж.

Ватанабэ Че изобразил на лице страдальческую гримасу.

— Ватанабэ-кун, — полюбопытствовала мать Юки, — не мог бы ты рассказать о своей семье?

— Моя семья самая обычная, — продолжил Ватанабэ Че. — Глухая деревня, очень бедная.

— Насколько бедная? — в голосе матери Киёно не звучало злого умысла, только любопытство.

— Хм... — Ватанабэ Че немного подумал. — У каждого дома наколотые дрова, сложенные до самой крыши.

— Какой наглядный образ, — улыбнулась мать Киёно.

— Когда целыми днями думаешь о несерьёзных вещах, воображение становится очень богатым.

Киёно Рин, как раз подхватывавшая палочками кусочек жареного поросёнка, закатила глаза.

— Дорогой, — Юки Мики отделила мясо от крабьей ноги и сделала вид, будто собирается покормить Ватанабэ Че.

— Спасибо, милая, — Ватанабэ Че открыл рот.

Юки Мики съела крабье мясо сама.

— ...

Обе матери засмеялись.

Ватанабэ Че проглотил клубнику размером с кулак младенца и продолжил:

— Впрочем, сейчас дрова используют реже, и когда они лежат без дела, случается, что животные вьют на них гнёзда.

Все молча выслушали Ватанабэ Че.

— Какие животные? — спросила Юки Мики.

— Иногда птицы, иногда змеи.

— Змеи? — мать Киёно выглядела слегка испуганной.

— Да. Я своими глазами видел, как змея откладывала яйца. Потом отец попросил у односельчан кота, и этот кот целыми днями спал на дровах. После этого ни птиц, ни змей не стало.

Ватанабэ Че съел ещё одну клубнику.

Юки Мики подняла бокал с вином и спросила: — Расскажи о своём отце.

— В Рождество стоит говорить об этом? — Ватанабэ Че окинул взглядом присутствующих.

— По сравнению с твоими ежедневными недостойными мыслями, это очень даже серьёзная тема, — Киёно Рин хотела отведать стейк, и мать Юки подала ей тарелку. Она тихо поблагодарила.

Стейк высшего качества, прожаренный до средней степени, нарезанный длинными полосками и политый специальным соусом.

— Мой отец — очень обычный человек, — образ отца всплыл в памяти Ватанабэ Че.

— Он не интересуется экономикой, ему всё равно, кто премьер-министр, и единственное, чем он может похвастаться за всю жизнь, — это то, что в молодости поднимался на гору Фудзи на мотоцикле.

— На гору Фудзи?

— Да, это случилось, когда он учился в частной школе, — кивнул Ватанабэ Че. — Потом тот мотоцикл Ямаха, который он боялся оставлять без присмотра даже во сне, он продал после женитьбы на моей матери, обменяв на более практичную «Хонду Вульф» для перевозки грузов.

— Замечательный отец.

Ватанабэ Че сначала кивнул, потом покачал головой и с улыбкой сказал:— Отцы везде такие.

— А твоя мать? — Киёно Рин вытирала салфеткой губы после стейка.

— Моя мать ещё обычнее. Кроме меня, у неё, кажется, и нечем особо похвастаться. Хотя, если подумать, — рассмеялся Ватанабэ Че, — подъём на Фудзи на мотоцикле тоже не такое уж великое достижение.

— Самая большая гордость родителей — всегда их дети, — во взгляде матери Киёно на дочь смешивались гордость и что-то похожее на печаль.

— Мики тоже многое перенесла. Давай, мама тебя покормит, — мать Юки взяла пальцами кусочек специально приготовленного суши с синепёрым тунцом.

Юки Мики подставила тарелку, показывая, чтобы она положила суши туда.

— Мама Юки, тётя Киёно, Мики и Киёно-сан, несомненно, очень способные девушки, но, не хочу показаться самонадеянным, ни в музыке, ни в спорте, ни в учёбе они мне не соперники.

— Что ты сказал? — королева Юки Мики посмотрела на него. — Повтори-ка.

— Следи за своими словами, Ватанабэ-кун, — взгляд великой богини Киёно пронзил его.

— Музыка? — вспомнила мать Юки. — Действительно, Ватанабэ-кун отлично играет на гобое. Может быть, в качестве рождественского сюрприза сыграешь для нас?

— Я тоже слышала об этом, — мать Киёно с ожиданием посмотрела на Ватанабэ Че.

«Мама Юки, мама Киёно, вы обе — мои мамы!»

Не обращая внимания на пронзительные взгляды двух красавиц, Ватанабэ Че ответил обеим женщинам:

— Конечно, с большим удовольствием!

Мать Киёно подозвала служанку и попросила принести из комнаты с музыкальными инструментами гобой.

Когда служанка уже собиралась уходить, она снова окликнула её: — Ах да, принеси ещё две трубы.

— Да, госпожа.

— Тётя Киёно тоже будет играть?

— Конечно, вы, молодые люди, будете играть для нас.

— Мики тоже учится играть на трубе? — с любопытством спросил Ватанабэ Че у Юки Мики.

— Я также изучала ударные инструменты, — с улыбкой ответила Юки Мики. — Не хочешь попробовать?

— Обязательно, когда будет время.

Служанка принесла инструменты.

Две внучки Санта-Клауса и милашка-олень сыграли «Jingle Bells» и «Christmas Lady».

Труба изначально предназначена для сольного исполнения, её звук пронзительный, но Киёно Рин и Юки Мики соперничали, не уступая друг другу.

В сочетании с Ватанабэ Че, который раскачивал головой и дул в гобой, как в сона, всё получилось довольно хаотично.

Впрочем, это лишь добавляло рождественскому вечеру атмосферы.

Было шумно и весело, а когда все вошли во вкус, мать Юки запела на итальянском — её сопрано звучало изысканно, чисто и мощно; Ватанабэ Че менял ритм, аккомпанируя ей.

Когда мать Юки закончила, мать Киёно исполнила джазовую композицию своим контральто.

После этого мать заставила Юки Мики спеть «Униформу» Мацуды Сэйко; Киёно Рин спела «Расцветай как роза, опадай как лепестки сакуры»; Когда дошла очередь до Ватанабэ Че, и он только открыл рот, все четверо велели ему продолжать играть на гобое.

Атмосфера была оживлённой, волны радостного смеха разносились по просторной гостиной, поднимаясь к ветвям десятиметровой рождественской ели.

Когда мать и дочь Юки пели дуэтом, а Киёно Рин аккомпанировала им на трубе...

— Жареный поросёнок закончился, — вдруг заметила мать Киёно.

На столе был не целый поросёнок, а нарезанный на порции — только лучшие и самые вкусные части.

— Ватанабэ-кун, — мать Киёно встала, — можно попросить тебя?

— Конечно, — хотя Ватанабэ Че удивился, почему не позвать служанку, он тоже поднялся.

Они вдвоём покинули гостиную и направились на кухню.

Не доверив нарезку поросёнка повару, мать Киёно надела перчатки и сама взялась за дело.

Ватанабэ Че держал тарелку.

Нож разрезал золотистую шкурку поросёнка с хрустящим звуком, постепенно покрываясь блестящим слоем жира.

Просто от этого звука Ватанабэ Че захотелось есть.

Нарезая и раскладывая мясо, мать Киёно спросила:— Ватанабэ-кун, какие у тебя отношения с Рин?

— Можно сказать, что мы друзья, — Ватанабэ Че смотрел на жареного поросёнка, размышляя, какая его часть вкуснее.

— Если вы друзья, то ты, наверное, многое о ней знаешь.

— Да, — Ватанабэ Че сдержал аппетит и молча ждал продолжения.

— Ватанабэ-кун, после того случая ты — единственный друг Рин, и я надеюсь, что ты сможешь ей помочь.

— Помочь?

— С этой её неспособностью лгать.

— Вы считаете, что это плохо?

— А ты как думаешь? Хорошо это или плохо?

Ватанабэ Че смотрел на мать Киёно — несмотря на высокий статус, она умело орудовала ножом, разделывая поросёнка.

— Я думаю, что в любом случае это нормально, — сказал он. — Я уже говорил Киёно-сан, что буду её другом навсегда.

— Никто не может постоянно находиться рядом с человеком, который видит ложь насквозь, — мать Киёно продолжала разделывать поросёнка.

Ватанабэ Че хотел что-то сказать, но мать Киёно прервала его, заговорив первой: — Ты ещё молод, вы знакомы меньше года, и из-за новизны, из-за её красоты тебе кажется, что в этом нет ничего сложного. Но через несколько лет — сможешь ли ты гарантировать, что по-прежнему останешься рядом с ней?

— К тому времени я, наверное, уже привыкну, — улыбнулся Ватанабэ Че.

Мать Киёно подняла глаза и, словно в шутку, спросила: — А что, если ты сбежишь на полпути?

— Сбегу?

— Это ведь не обязательное дело, ты, конечно, можешь уйти от неё в любой момент.

— Я понял, что вы имеете в виду: нельзя рассчитывать, что другие будут подстраиваться под неё, нужно, чтобы она сама изменилась.

— Если бы так, это было бы лучше всего — и для самой Рин, и для семьи Киёно.

Поросёнок был подвешен, его конечности были выставлены в позе, которую он сам никогда бы не принял и не захотел бы принять.

Бедняга.

— Простите, тётя Киёно, — сказал Ватанабэ Че, — когда я сказал «в любом случае это нормально», я был неправ. Вернее так: если это решение самой Киёно-сан, то оно правильное в любом случае.

— Ватанабэ-кун.

Мать Киёно положила ломтик жареного поросёнка на тарелку в руках Ватанабэ Че и посмотрела ему в глаза.

— Тебе нравится моя дочь?

— А? — Ватанабэ Че вздрогнул. — Почему вы об этом спрашиваете? Я же встречаюсь с Мики.

— Раз ты не собираешься помогать Рин измениться, чтобы она не осталась в одиночестве, мне остаётся только позаботиться, чтобы ты, даже если не сможешь выносить её, не имел возможности сбежать и был вынужден привыкать к ней.

— ...

— Испугался? — мать Киёно засмеялась, как взрослый, дразнящий ребёнка. — Я не буду тебя заставлять. Но не хочешь ли сейчас, когда ты очень любишь Рин и можешь терпеть её недостатки, твёрдо решиться? Всё остальное можешь предоставить мне.

Фраза «предоставить мне» заставила Ватанабэ Че задуматься, намекала ли она на семью Юки или говорила о том, что не даст ему уйти, когда он больше не сможет выносить Киёно Рин.

После небольшой паузы Ватанабэ Че сказал: — Я...

— Краба больше нет? Такая жадность, положили всего чуть-чуть, моей Мики даже не хватило поесть, — с ноткой упрёка, ноткой смеха и мелодичностью голоса в комнату вошла мать Юки.

— Краб слишком холодный, девушкам вредно много есть, — с улыбкой ответила мать Киёно, а затем повернулась к Ватанабэ Че: — Ватанабэ-кун, и тебе тоже — независимо от пола, если съесть слишком много, желудок может расстроиться.

— О, хорошо.

— Не слушай её чепуху, — со смехом возразила мать Юки, подходя ближе. — Ватанабэ-кун, разве деньги не для того, чтобы есть то, что хочется, когда хочется?

— Ватанабэ-кун не богат, а богатым ещё важнее заботиться о здоровье, — сказала мать Киёно.

— Мой сын, кто сказал, что не богат? — мать Юки взяла из тарелки Ватанабэ Че кусочек жареного поросёнка.

Хрустящая корочка захрустела между зубами.

— Ещё не поженились, а ты уже так спешишь стать свекровью, — с улыбкой заметила мать Киёно.

Мать Юки не ответила ей, продолжая есть поросёнка и обращаясь к Ватанабэ Че: — Ватанабэ-кун, в будущем, если захочешь купить роскошный автомобиль, яхту, есть любые деликатесы или носить самую дорогую одежду — всё это не проблема.

— О.

— Но вот в вопросе женщин у тебя может быть только Мики, — с улыбкой сказала мать Юки.

Она была очень похожа на свою дочь, настолько, что при виде этой улыбки у Ватанабэ Че возникла условная реакция.

— Это само собой разумеется, — пообещал он.

— Ты ведь обманываешь меня?

— Как я могу?

— Ватанабэ-кун, я говорю не как глава семьи Юки и не как мать Юки, а просто как обычный человек. Можешь считать меня старшей сестрой или подругой, вот с такой позиции я разговариваю с тобой, не стесняйся.

— Вы действительно очень молоды, если бы я не был парнем Мики, то, увидев вас, подумал бы, что вам всего двадцать лет.

— Вот как умеет говорить этот мальчик! Но это всё благодаря тебе.

— Что вы, вы изначально молоды.

— Ватанабэ-кун, семья Юки никогда не сделает тебе ничего плохого, так что наслаждайся жизнью в полной мере, но и ты обещай мне, что никогда не сделаешь ничего плохого Мики.

— Ко-конечно!

Мать Юки взяла кусочек жареного поросёнка и поднесла к губам Ватанабэ Че.

— Держишь тарелку, можешь только смотреть, но не есть, как жалко. Давай я тебя покормлю, а-а-ам...

— Тётя, мама Юки... — Ватанабэ Че отклонился назад.

— Хватит дурачиться, — мать Киёно сняла перчатки и с улыбкой сказала: — Быстро несите это обратно.

— Хорошо, я пошёл.

Ватанабэ Че поспешил покинуть кухню.

Мать Юки положила кусочек жареного поросёнка себе в рот.

— Да, корочка хрустящая, мясо нежное, жаль только, слишком жирное.

— Разве ты не пришла взять для Мики крабов? В аквариуме есть только что привезённые.

— Повар уже готовит их на пару, — сказала мать Юки. — Но ты слишком далеко зашла, это ведь мужа моей Мики ты пытаешься увести.

— Он также единственный друг Рин.

— Ну что ж, ничего не поделаешь, — мать Юки облизала масло с пальцев и безразлично произнесла: — Тогда остаётся только война.

— О-хо-хо, какая самоуверенность! Я тебе не проиграю.

Мать Юки протянула руку и ущипнула мать Киёно за живот: — С таким животиком?

— Когда я стою, живота совсем нет! И вообще, твой только недавно исчез, да?!