Вечер, полный ошибок

Кафе «Beck», пожалуй, самое близкое к станции Ёцуя заведение, не считая кофеен, напрямую соединённых со станцией.

Здесь часто можно увидеть студентов расположенного неподалёку университета Софии, которые в выходные приходят сюда учиться или на свидания.

В кафе играет популярная музыка, интерьер выполнен в молодёжном стиле — полная противоположность заведению в Отяномидзу, где Ватанабэ Че был в прошлый раз.

Заказав на первом этаже айс-латте, он поднялся на второй в поисках свободного места.

Барная стойка у окна на втором этаже предлагала прекрасный вид, например, сейчас можно было любоваться разноцветными небоскрёбами района Синдзюку вдалеке.

Благодаря этому его раздражение от того, что его заставили прийти на встречу, немного уменьшилось.

Попивая кофе, он листал последние страницы «Дон Кихота», чтобы скоротать время.

Его не особо интересовали рыцарские грёзы страдающего подростковым синдромом Дон Кихота — причина, по которой он продолжал читать, заключалась исключительно в том, чтобы не так скучно было изучать испанский язык.

А насчёт того, обогатит ли это его культурный багаж, Ватанабэ Че особо не задумывался.

Он перелистал несколько предыдущих страниц, убедившись, что выучил раньше незнакомые слова, а затем прочитал ещё две страницы вперёд. Только тогда Ханада Асако с рюкзаком за плечами поднялась на второй этаж с чашкой кофе.

— Извини, я опоздала, — Ханада Асако тоже села у окна за барной стойкой.

— Ничего, всё равно уже вечер, — ответил Ватанабэ Че, наблюдая, как она ставит рюкзак у ног, напевая что-то, берёт ложку и размешивает свежие сливки в кофе, всем видом показывая, что предвкушает вкус напитка.

— Почему ты так говоришь? — Ханада Асако озадаченно посмотрела на него.

— Днём, сидя здесь в одиночестве, на меня бы так часто пытались обратить внимание, что захотелось бы сразу уйти домой.

Ханада Асако мило рассмеялась: — Ватанабэ-кун, ты такой шутник.

— Нет, я не... ладно, можешь считать это шуткой. Так зачем ты позвала меня?

— Мм~

Она поставила ложку, обхватила чашку кофе обеими маленькими ладошками, словно согреваясь, и сделала маленький глоток, издав тихий вздох «как вкусно».

— Ватанабэ Че.

— М? — Ханада Асако наклонила голову, озадаченно глядя на пристально наблюдавшего за ней Ватанабэ Че, а затем вдруг поняла.

Она сказала: — Я заказала итальянский мокко, это смесь одной трети итальянского эспрессо и двух третей горячего молока с добавлением шоколада. Поскольку я не очень люблю тёмный шоколад, я попросила молочный.

— Да какая разница, итальянский или с шоколадом, — вздохнул Ватанабэ Че с досадой, — я хочу узнать, зачем сэмпай позвала меня?

— Ах, прости, так ты об этом, — сказала она.

А о чём ещё он мог спрашивать?

— Хоть я и член Клуба наблюдения за людьми, но на данный момент у нашего общества нет проекта «изучение предпочтений молодых женщин в кофе».

— Я поняла, — Ханада Асако опустила руки и схватилась за подол юбки на коленях, уставившись на свой итальянский какой-то-там кофе.

Ватанабэ Че помешивал лёд в своей чашке, молча ожидая, пока она соберётся с мыслями.

— На самом деле, — Ханада Асако собралась с духом, — я очень не люблю Ватанабэ-куна.

— А, понятно, и что дальше?

— Прости, подожди, пожалуйста, — Ханада Асако подняла чашку и сделала глоток, что явно помогло ей успокоиться.

Она продолжила: — Ватанабэ-кун, что, по-твоему, такое любовь?

— Ха?

— Пожалуйста, ответь мне! — Ханада Асако сильнее сжала подол юбки, её глаза, похожие на чёрный виноград, не мигая, смотрели на Ватанабэ Че.

— Не нужно так кричать, успокойся!

— Пожалуйста, ответь мне!

— Я отвечу. Но когда внезапно задают такой вопрос, мне тоже нужно время подумать.

— Тогда хорошо подумай, Ватанабэ-кун.

Ватанабэ Че сделал глоток латте, делая вид, что размышляет.

Как можно внезапно придумать ответ на такой вопрос? Более того, вместо размышлений о том, что такое любовь, ему больше хотелось узнать, что, чёрт возьми, задумала Ханада Асако.

— Ты уже придумал, Ватанабэ-кун? — Ханада Асако была похожа на домашнего репетитора, настойчиво выпытывающего ответ у ученика.

— Она похожа на кофе, — наобум брякнул Ватанабэ Че.

— Кофе?

— Да, — Ватанабэ Че поднял чашку на уровень глаз, глядя на логотип кафе «Beck», — в одной песне есть слова: «Вкус любви как эта чашка горького кофе — хотя можно добавить сахар, всё равно сердце тоскует».

— Есть такая песня?

— Это китайская песня.

Ну, песня существует, но оригинальный текст: «Вкус тоски как эта чашка горького кофе».

— Значит, Ватанабэ-кун считает, что даже если в любви есть сладкие моменты, в сущности она всё равно горькая?

— Вот как? Тогда пусть будет так, — Ватанабэ Че почувствовал, что это объяснение неожиданно имеет смысл.

Неужели, начитавшись книг типа «Как понравиться богатой женщине», он сам превратился в эксперта, способного вести ночные радиопрограммы о чувствах?

— Но, — сердито сказала Ханада Асако, — даже если любовь горька, даже если страсть угасает, даже если невозможно всегда быть в состоянии влюблённости, нельзя делать то, что причинит боль другому!

Было почти двенадцать, и четверо оставшихся посетителей все смотрели в их сторону.

Ватанабэ Че жестом попросил её успокоиться: — Спокойно, сэмпай, тебе изменил парень?

— Это Ватанабэ-кун! Ты поступаешь нечестно по отношению к Юки-сан!

— Ничего подобного.

— Нет, именно так.

— Нет.

— Да! — Ханада Асако выкрикнула как школьница, которую несправедливо обвинил взрослый.

— Не думай, что раз ты сэмпай, то можешь нести чушь. Я честный деревенский парень, и больше всего ненавижу, когда говорят чепуху!

— Почему ты каждый вечер провожаешь Киёно-сан домой?

— Она болезненная, и я беспокоюсь о её безопасности, если она пойдёт одна вечером, — объяснив, Ватанабэ Че перешёл в нравоучительный тон: — Ханада-сэмпай, ты всегда подозреваешь других в неверности, потому что сама слишком мнительна и смотришь на людей предвзято. Хоть я и не очень разбираюсь в отношениях, но знаю, что самое важное между партнёрами — это доверие.

— А как насчёт тебя и Асуми-сэмпай?

— Сегодня она сама подошла, и только ради игры, — Ватанабэ Че, притворяясь раздражённым, но на самом деле чувствуя себя неловко, взял чашку, собираясь залпом допить кофе и уйти.

— А почему она раздевалась перед тобой в тот день в классе Клуба наблюдения за людьми?

— Не знаю, о чём ты говоришь, — Ватанабэ Че отставил чашку, схватил рюкзак и встал. — Мне нужно успеть на последний поезд, я пошёл.

Ханада Асако схватила его за руку с такой силой, что чуть не опрокинула.

— У меня всё есть на видео!

Ватанабэ Че оглянулся. На экране телефона с подвеской в виде контрабаса кадры были нечёткими, но легко можно было узнать Асуми Май, которая раздевалась.

Лицо человека напротив неё не было видно, но любой, кто хорошо его знал, мог узнать фигуру.

Более того, место явно было в классе Клуба наблюдения за людьми.

«Чёрт, я же тогда боялся, что кто-то может увидеть из коридора!» — Ватанабэ Че сожалел безмерно.

Но если бы сожаления помогали, в мире не было бы разочарований. Сейчас можно было только искать способ исправить ситуацию.

Ватанабэ Че поправил перекосившуюся рубашку, которую дёрнула Ханада Асако, и сел обратно.

— Ханада-сэмпай, что ты собираешься делать?

Ханада Асако глубоко вдохнула: — Если ты не исправишься, я расскажу об этом Юки-сан.

— Подожди, подожди, подожди, я же умру! — Ватанабэ Че испуганно вздрогнул.

— Тогда исправься!

— Всё не так просто, — Ватанабэ Че изобразил горькую улыбку, внезапно осознав, что это отличная возможность избавиться от Асуми Май.

Хотя было немного жаль, но чтобы совершить нечто великое — вообще-то, чтобы просто выжить — нельзя иметь за собой такой порок, как «измена».

Нужно быть непоколебимым и не давать противнику ни единого шанса.

— Что тут сложного?! — требовательно спросила Ханада Асако.

— Сэмпай, не торопись, — успокаивающе сказал Ватанабэ Че. — Я понимаю твоё стремление к верности в любви и полностью согласен с этой точкой зрения.

— Тогда почему ты делаешь то, что причиняет боль Юки-сан?

— Это... — Ватанабэ Че помедлил пару секунд. — На самом деле, это Асуми-сэмпай проявляет инициативу.

— Май-сэмпай?!

— Да. Понимаешь, Асуми Май-сэмпай... она извращенка.

— ...

Ханада Асако застыла с открытым ртом, и можно было даже разглядеть кончик её розового язычка, а на милом лице застыло выражение шока.

— Всё это время она сама провоцировала подобные ситуации, — скорбно произнёс Ватанабэ Че. — Я правда изо всех сил пытался отказать, но ты сама видела сегодня — даже при стольких людях она пыталась соблазнить меня. Если так продолжится, я действительно боюсь, что совершу что-то, что предаст Мики.

— Так вот оно что, — пробормотала Ханада Асако, всё ещё не до конца придя в себя.

— С тех пор, как она впервые домогалась меня, я не хотел больше ходить в духовой оркестр, но ради соревнований вынужден был участвовать в тренировках. Во время перерывов я сначала убегал в класс Клуба наблюдения за людьми, но однажды она просто пришла туда, вошла и начала раздеваться, как бы я ни пытался остановить её.

Ханада Асако взяла свой итальянский какой-то-там кофе и большими глотками выпила сразу несколько порций.

Глядя на её испуганное, как у маленькой школьницы, лицо, Ватанабэ Че с трудом сдерживал смех.

— А потом, даже когда в музыкальном классе все меня ненавидели, я всё равно оставался там на переменах, но ты видела, что она сделала сегодня!

— Ханада-сэмпай! — Ватанабэ Че положил руки на хрупкие плечи Ханады Асако, пристально глядя ей в глаза. — Пожалуйста, не могла бы ты остановить Асуми-сэмпай, чтобы она больше не делала таких вещей!

Ханада Асако медленно пришла в себя, а затем, покраснев, оттолкнула Ватанабэ Че.

«Пусть это будет прощальным подарком для Асуми Май», — подумал он. Физический контакт с девушкой, страдающей эмоциональной чистоплотностью, давал ему ощущение нарушения табу.

Это было также наказанием для Ханады Асако за вмешательство, хотя в итоге она, вероятно, станет его помощницей.

Хотя физический контакт и не был таким окончательным, как поцелуй, который оставляет след на всю жизнь, но для Ханады Асако это было сильным потрясением, и она долго сидела, опустив голову и молча.

Видя, что если ждать дальше, кафе закроется, Ватанабэ Че позвал: — Ханада-сэмпай?

— А?!

— Ты сможешь поговорить с Асуми Май-сэмпай?

Едва слышным голосом Ханада Асако сказала: — Я... я ещё не уверена, что Ватанабэ-кун говорит правду.

— Ты можешь проверить у Асуми Май.

— Как... как я могу спросить про такое... такое... прямо в лицо!

— Ты же со мной говорила об этом, — удивился Ватанабэ Че.

— Я долго готовилась... — Ханада Асако взволнованно подняла лицо, но, встретившись взглядом с Ватанабэ Че, тут же снова опустила его со звуком «уууу».

Ватанабэ Че мог видеть только часть её профиля и покрасневшие уши.

Такая милая.

Если бы не эта проклятая система, стремящаяся сделать из него бабника, встречаться с Ханадой Асако было бы неплохим вариантом.

Чёртова система, ни на что не годна!

— Так что ты собираешься делать? Позволить Асуми Май домогаться меня и смотреть, как я иду к тому, чтобы предать Мики?

— Я найду способ проверить, — Ханада Асако встала. — На сегодня я пойду, до свидания, Ватанабэ-кун!

— Сэмпай, твой рюкзак!

Они спустились вниз, и кафе как раз закрывалось.

— Так поздно, может, проводить тебя? Не беспокойся, буду держаться на расстоянии метра.

— Не нужно, — Ханада Асако быстро покачала головой. Сейчас она хотела только одного — быть подальше от Ватанабэ Че. — Спасибо за сегодня, я пошла.

— Осторожнее по дороге.

Ханада Асако быстро сделала несколько шагов в сторону станции, затем внезапно остановилась.

Ватанабэ Че только начал удивляться, как она, дрожа всем телом, обернулась и со слезами в голосе сказала: — По... поезда больше нет.

— Нет? — Ватанабэ Че понял через секунду, что она имеет в виду: последний поезд уже ушёл.

— Ханада-сэмпай, ты живёшь далеко отсюда?

— Да, — Ханада Асако, держа рюкзак обеими руками, высвободила одну, чтобы жалобно вытереть слёзы.

Для «школьницы», никогда не сталкивавшейся с такой ситуацией, это действительно было страшно.

— Может, такси? Я вызову тебе такси.

Ханада Асако, всхлипывая, достала из рюкзака розовый кошелёк: — Три... тридцать, у меня только тридцать йен.

— Так мало?!

— Я... я потратила на кофе... уууу...

— Не плачь, не плачь! Я одолжу тебе, завтра вернёшь! — Ватанабэ Че действительно не мог выносить женские слёзы.

— Хорошо, — Ханада Асако, всхлипывая, кивнула. — Спасибо тебе.

Такси в Японии очень дорогое, и хотя у Ватанабэ Че были деньги, их определённо не хватило бы, поэтому они решили пойти в круглосуточный магазин к банкомату.

Хотя они могли бы поискать магазин поблизости, но чтобы самому быстрее вернуться домой, Ватанабэ Че повёл Ханаду Асако к магазину в сторону своей съёмной квартиры.

На улицах в полночь ряды фонарей растягивались в черноту. В тихом мире слышался только звук колёс машин по дороге, а в воздухе чувствовалась лёгкая прохлада.

Они подошли к круглосуточному магазину 7-11, и когда Ватанабэ Че собирался войти, чтобы снять деньги, дверь открылась.

Длинноволосая девушка в форме частной школы Камигава, поверх которой была накинута толстовка, с наушниками на ушах, красивая, словно богиня ночи, вышла оттуда.

— Вы на свидании? — Киёно Рин посмотрела на них.

Ватанабэ Че только подбирал слова, размышляя, как объяснить ситуацию, обойдя тему с Асуми Май и не прибегая ко лжи, когда Киёно Рин достала телефон, подключённый к наушникам.

— Ханада-сэмпай, мне вызвать полицию? — Её палец уже разблокировал экран!

— Зачем?! — Ватанабэ Че быстро схватил её за запястье.

Киёно Рин сняла один наушник и посмотрела на него взглядом, говорящим «а ты ещё спрашиваешь?»

— ...

— Нет, Киёно-сан, ты не так поняла, — поспешно объяснила Ханада Асако своим всё ещё дрожащим от плача голосом. — Я опоздала на последний поезд, и Ватанабэ-кун хотел одолжить мне денег.

— Вот оно что, — кивнула Киёно Рин, снова нажимая кнопку блокировки телефона.

— Неужели у тебя настолько плохое мнение обо мне? — раздражённо спросил Ватанабэ Че, отпуская её руку.

— Не то чтобы. Но почему-то, когда я вижу тебя вечером наедине с девушкой, первая мысль — вызвать полицию.

— Это разве не то же самое? Ладно, я пойду сниму деньги.

— Подожди, — Киёно Рин остановила направлявшегося в магазин Ватанабэ Че и обратилась к Ханаде Асако. — Ханада-сэмпай такая милая, одной ехать на такси ночью слишком опасно. Переночуй сегодня у меня.

— Да, так будет лучше, — согласился Ватанабэ Че, вспомнив, как однажды, только приехав в Токио, видел таксиста, разглядывающего порножурнал прямо за рулём припаркованной машины.

Ханада Асако действительно была очень милой девушкой, к тому же такой робкой. Даже с её 8 баллами силы всё равно было тревожно.

— Можно? — Ханада Асако тоже опасалась находиться ночью в ограниченном пространстве со взрослым мужчиной.

— Конечно, у меня всё равно есть свободная комната.

Слушая беззаботный тон Киёно Рин, Ватанабэ Че чувствовал зависть — в его съёмной квартире были только гостиная и ванная.

— Тогда я пошёл, — его квартира была уже недалеко отсюда.

— Пойдём с нами, — Киёно Рин остановила его.

— А? — Ватанабэ Че засомневался, правильно ли расслышал.

Ханада Асако же прикрыла рот рукой, с недоверием переводя взгляд с одного на другую.

— В голове Ватанабэ Че только пошлые мысли? Ты же просил одолжить «Великого сводника» и «Зловещую девушку»? — Киёно Рин вздохнула с досадой.

— А, точно.

«Дон Кихот» подходил к концу, поэтому Ватанабэ Че попросил у Киёно Рин новые книги.

«Великий сводник» и «Зловещая девушка» — тоже испанская классика, автор которой получил Нобелевскую премию по литературе.

— Я собиралась принести их завтра в школу, но раз уж мы встретились, и Ханада-сэмпай тоже здесь, пойдём со мной, заберёшь.

Ватанабэ Че мог её понять — с её 3 баллами силы носить летом лишние две книги тоже вызывало бы потливость.

Так все трое пришли в элитный жилой комплекс Киёно Рин, расположенный напротив круглосуточного магазина.

Едва войдя в гостиную и оглядываясь на минималистичный интерьер, Ватанабэ Че услышал, как Киёно Рин вскрикнула.

Обернувшись, он увидел, как она что-то поспешно убрала с дивана — кажется, чулки и голубой верх от нижнего белья.

Ах да, Ватанабэ Че вспомнил, что у девушек летом действительно есть привычка сразу по возвращении домой снимать бюстгальтер.

То есть, сейчас верхняя часть тела Киёно Рин свободна от этих оков? Хотя Ватанабэ Че прекрасно понимал, что на Великой Восточной равнине* смотреть особо не на что, но из мужского инстинкта он всё же украдкой скосил взгляд, притворяясь, что смотрит в другую сторону.

(Прим. переводчика: образное выражение, обозначающее плоскую грудь)

В результате он увидел только ровную толстовку и убийственный взгляд Киёно Рин.

— Ты... видел?

— Нет, конечно.

Киёно Рин натянула провод наушников.

— Подожди, подожди, подожди!

— Что ты ещё хочешь сказать? — медленно процедила Киёно Рин.

— Это...

В этот момент Ватанабэ Че вспомнил кое-что, что точно спасло бы его от опасности.

— Киёно-сан, помнишь «Аббатство Даунтон», которое ты мне одолжила? Там была фраза: «There can be too much truth in any relationships». Она означает: «В отношениях между людьми слишком много правды тоже бывает чрезмерно...»

— Умри!

Что ж, похоже, это не спасло его от опасности.

На самом деле, Ватанабэ Че, конечно, знал, что не спасёт, но сейчас он был в таком хорошем настроении, что просто хотел подразнить Киёно Рин.

Хотя в итоге он не получил книг, но чувствовал, что поездка более чем окупилась.

Домой Ватанабэ Че возвращался бегом.