Перед культурным фестивалем (1)

Вчера Ватанабэ Че лёг спать очень поздно, поэтому всё утро он проспал на переменах и только после обеда наконец пришёл в себя.

Днём был урок плавания, он сделал около тридцати заплывов в бассейне, наверстывая утреннюю пробежку, которую пропустил.

Когда после физкультуры он вернулся в класс, уже шёл последний урок. Он взял гобой, собираясь немного позаниматься в духовом оркестре.

Не успев выйти из класса, он встретил Юки Мики, которая неизвестно когда появилась в школе.

— Куда идёшь?

— В музыкальный класс, — ответил Ватанабэ Че, оглядывая её фигуру и сравнивая с тем, как она выглядела вчера вечером в вечернем платье, полуодетая в вечернее платье и вовсе без вечернего платья.

— Не ходи, пойдём со мной в исполнительный комитет.

Ватанабэ Че ощутил вес гобоя в руке: — Сегодня всё официально начинается?

— Да, — сказав это, Юки Мики развернулась и вышла из класса 4-Б.

Ватанабэ Че положил гобой на место и уже собирался идти за ней, когда его окликнули.

— Ватанабэ-кун, — староста-парень, поправляя постоянно сползающие очки, подошёл к нему. — Не мог бы ты заодно взять форму заявки на мероприятие?

— Конечно.

— Спасибо.

— Не за что, это же касается всего нашего класса.

После инцидента с президентом студенческого совета, произошедшего пять дней назад, меньшая часть парней и Ватанабэ Че постепенно возвращались к прежним отношениям.

Придя в зал заседаний, Ватанабэ Че попросил у координатора два бланка заявок — для выступлений клубов тоже требовалось подавать заявки, так что он заодно заполнил форму для Клуба наблюдения за людьми.

Заполнив, он передал формы в группу по рассмотрению заявок.

— Пожалуйста, проверьте.

— Хорошо, подождите немного.

Ватанабэ Че стоял у импровизированной стойки из длинных столов, от скуки разглядывая заново обустроенный конференц-зал.

Первым приказом Юки Мики как председателя комитета было переставить столы и стулья, организовав их в более подходящее для работы пространство.

У каждой группы было своё место, они не мешали друг другу, а те группы, которым нужно было принимать учеников, получили больше места.

Но самое большое пространство было у самого председателя, хотя ей не нужно было никого принимать. Всё, что ей требовалось делать — ставить печати, контролировать ход мероприятий, обеспечивать плавное течение дел и иногда отклонять действия, которые она считала недопустимыми.

Сейчас она пила чай и просматривала на планшете отчёты о прогрессе, предоставленные руководителями групп.

Иногда её пальцы, скользящие по экрану, останавливались, и это означало, что прогресс какого-то руководителя группы ей не нравился.

Она никогда не ругалась, просто сообщала человеку, чего он должен достичь к сегодняшнему дню.

Никто не знал, что случится, если не достигнуть поставленных ею целей, и никто не хотел это узнавать.

Ватанабэ Че отвёл взгляд и посмотрел на девушку, проверявшую его заявку. Он вспомнил, что во время самопредставления она назвалась Симидзу.

— Симидзу-сан, скажите, пожалуйста, в каком порядке мероприятия будут расположены в "Путеводителе по культурному фестивалю"? — спросил он.

Симидзу Кадзунэ прекратила печатать и немного подумала: — Кажется, по годзюону.

— Не кажется ли вам это несправедливым?

— А? — Симидзу Кадзунэ растерянно посмотрела на него.

— Я понимаю, что порядок по годзюону нужен, чтобы подчеркнуть, что между всеми клубами, классами и прочими нет разделения на лучших и худших, популярных и непопулярных, и даже бейсбольный клуб и духовой оркестр должны следовать этому порядку. Но, — Ватанабэ Че сделал небольшую паузу, — разве это не несправедливо по отношению к тем, кто подал заявку раньше?

— Эм, а что в этом несправедливого?

— Почему... — Ватанабэ Че хотел назвать конкретный клуб, но, подумав, понял, что совершенно не разбирается во всех школьных клубах и не мог вспомнить, какой клуб начинается с "а".

Он изменил свою речь: — Почему какой-то клуб, только потому что его название начинается с первого звука годзюона, может ничего не делать и каждый год занимать самое заметное место в официальном рекламном буклете? Разве это справедливо?

— Но так было всегда, — инстинктивно ответила Симидзу Кадзунэ.

— И если так было всегда, значит это правильно? — Ватанабэ Че указал на компьютер перед ней. — Раньше всегда регистрировали вручную, а потом перешли на более удобные компьютеры. Точно так же и в порядке расположения клубов мы должны постепенно переходить к более справедливым и лучшим методам, вы не считаете?

Его речь была напористой, с достаточно вескими аргументами. Он уже думал, что почти убедил её, но в ответ услышал: — Я... я не могу это решать, Ватанабэ-кун.

Ватанабэ Че: — ...

Почему ты сразу не сказала!

Сзади раздался неприкрытый смех, и Ватанабэ Че обернулся, увидев только что вошедшую в зал заседаний Киёно Рин.

— Разве ты не видишь, что я стараюсь ради нашего клуба? Смеяться в такой момент — это то, что должен делать председатель? — недовольно сказал Ватанабэ Че.

— Ты просто стоишь и ждёшь проверки, и от скуки вдруг придумал эту тему. Не говори так, будто ты всегда выкладываешься по полной ради клуба.

— Я первым подал заявку, а пока жду, всё ещё думаю, как привлечь больше людей к нашему мероприятию. Разве это не значит выкладываться по полной?

— Изворачиваешься, — Киёно Рин, подперев подбородок рукой, высокомерно заметила, — это всего лишь языковой приём, когда ты называешь "чем больше проигрывать, тем больше сражаться" вместо "чем больше сражаться, тем больше проигрывать".

— Вы двое, — Юки Мики, сидящая во главе, закинув ногу на ногу и держа чашку чая, оторвала взгляд от планшета и посмотрела в их сторону, — что вы там делаете?

После событий прошлой ночи Ватанабэ Че стал воспринимать её как свою настоящую девушку, и хотя сейчас ему не грозила смерть, он вдруг ощутил странную панику, словно его поймали на измене.

— Н-ничего такого.

Юки Мики, конечно же, ему не поверила.

Она поставила чашку, скрестила руки на груди и приказала: — Иди сюда.

Под взглядами всех членов исполнительного комитета Ватанабэ Че неловко пошёл к ней.

Как только он приблизился, Юки Мики схватила его за ухо, но не спешила сжимать: — Что вы обсуждали?

— Правда ничего о-о-ой! Мы говорили о порядке расположения мероприятий в путеводителе по фестивалю!

Юки Мики посмотрела на Симидзу Кадзунэ.

Та, словно настоящая офисная сотрудница перед начальником, чётко встала и ответила: — Председатель, да, они как раз обсуждали, что прежний метод сортировки нерациональный.

— Видишь, ничего такого, — сказал Ватанабэ Че.

Юки Мики взглянула на него и отпустила ухо: — Что именно нерационального?

Ватанабэ Че повторил то, что говорил Симидзу Кадзунэ, и в заключение сказал: — Я считаю, что в будущем стоит изменить порядок и расставлять по времени регистрации. Это будет справедливее!

Юки Мики, подперев щёку, выслушала его и неопределённо хмыкнула.

— Дело не в справедливости, а в желании насладиться чувством превосходства как члена исполнительного комитета, — прямо сказала Киёно Рин.

Ватанабэ Че недовольно ответил: — Даже если это правда, ты могла бы не говорить этого вслух? Это же и для нашего Клуба наблюдения за людьми.

— Мне не очень нравится злоупотребление полномочиями, — даже будучи председателем Клуба наблюдения за людьми, Киёно Рин твёрдо придерживалась своих принципов.

— Прошу вас, Киёно-сан, научитесь различать злоупотребление властью и дополнительные привилегии.

Выслушав оправдания Ватанабэ Че, Киёно Рин устало потёрла переносицу: — Ватанабэ-кун, я уже могу представить, как ты будешь обманывать народ, став премьер-министром.

— Неверно, — Ватанабэ Че скопировал её манеру говорить "ложь", — сейчас я член Клуба наблюдения за людьми и пытаюсь всеми способами принести пользу клубу. Когда я стану премьер-министром, я буду таким же образом приносить пользу всем гражданам, например, постараюсь использовать влияние Китая, чтобы избавиться от нынешней реальности, в которой мы по сути являемся колонией США. Если подумать, я просто идеальный кандидат на пост премьер-министра.

— С чего вдруг Китай будет тебе помогать?

— Это мой секретный козырь. Если я расскажу тебе, ты станешь моим соперником в гонке за пост премьер-министра. Но даже если я расскажу, тебе это не поможет. Это уже было решено в прошлой жизни, так что смирись.

Киёно Рин выглядела крайне удивлённой: — Ты умеешь так фантазировать, что даже сам веришь в то, что говоришь.

— Фантазировать? Лучше называй это уверенностью.

— И правда, ты выглядишь... очень уверенным.

Юки Мики переводила взгляд между ними, в глубине её глаз мелькнул холодный блеск, и она наступила на ногу Ватанабэ Че, который хотел что-то ответить.

Лицо Ватанабэ Че мгновенно покраснело, но он сдержался, чтобы не закричать.

Он уже хотел спросить Юки Мики, что она делает, но увидел её "холодный, заткнись, ещё слово и убью" взгляд.

Принудительно заставив Ватанабэ Че замолчать, Юки Мики перевела взгляд на Киёно Рин, которая сейчас довольно улыбалась.

Она сказала Симидзу Кадзунэ: — Измените путеводитель, как предложил Ватанабэ. И ещё отметьте популярные мероприятия с прошлого фестиваля.

— Хорошо, — Симидзу Кадзунэ быстро села и влилась в общую атмосферу исполнительного комитета "я ничего не вижу, ничего не слышу".

— Киёно-сан, — холодно сказала Юки Мики, — вы уже закончили работу в группе аудита?

— Ещё не начинала, — легко ответила Киёно Рин.

— Тогда прошу вас поторопиться. Мне нужно увидеть бюджетную таблицу до конца сегодняшнего дня.

— Без проблем.

После того, как Киёно Рин села в группу аудита, Юки Мики снова посмотрела на Ватанабэ Че.

До свадьбы она собиралась быть более снисходительной к этому парню. Она не верила, что найдётся мужчина, способный выдержать способность Киёно Рин видеть насквозь любую ложь, тем более что Киёно Рин сама ненавидела лжецов.

Сейчас похоже, что их отношения были ещё ближе, чем она предполагала. Хотя возможно, Киёно Рин специально демонстрировала это, чтобы её разозлить.

— Мики, что мне делать? — осторожно спросил Ватанабэ Че.

Юки Мики, отвлекшись от своих мыслей, прищурилась: — Сделай мне массаж плеч.

— А? Ладно.

Юки Мики снова взяла чашку чая, делая вид, что просматривает документы на планшете, но краем глаза наблюдала за Киёно Рин, которая принимала материалы от членов своей группы.

Эта женщина как будто случайно бросила взгляд на Ватанабэ Че, стоявшего позади неё.

План Юки Мики всегда был таким: по крайней мере до свадьбы позволить Ватанабэ Че ощущать "свободу".

Она не хотела сейчас полностью показывать свой характер. Ей было неприятно видеть, как Ватанабэ Че разговаривает с другими женщинами, до такой степени, что хотелось убивать.

Но держать его слишком близко только оттолкнуло бы его от неё.

К тому же, сейчас похоже, что у него неплохие отношения с Киёно Рин, и если случайно подтолкнуть его к семье Киёно, это вызовет массу проблем.

Ощущая широкие ладони на своих плечах, Юки Мики листала планшет и размышляла, решив оставаться на уровне ревности.

Мужчинам не неприятна ревность девушек, в определённой степени они даже находят её милой, но большинство не любит чрезмерный контроль.

— Хватит, иди на склад и проверь, как люди ведут инвентаризацию. Пусть поторопятся, — Юки Мики отпила чая и обратилась к Ватанабэ Че.

— Хорошо.

Глядя на удаляющуюся спину Ватанабэ Че, покидающего зал, Юки Мики приняла решение: сейчас она будет сдерживать свой характер, но после свадьбы не только припомнит ему всё нынешнее, но и не даст общаться с другими женщинами.

Ватанабэ Че, идя на склад, ни о чём подобном даже не подозревал.

У исполнительного комитета было много работы, и Ватанабэ Че как секретарь Юки Мики в основном помогал ей контролировать работу на местах.

Например, он разрешал конфликт между чирлидерами и клубом кото, которые спорили об использовании площадки для выступления. Лично Ватанабэ Че был на стороне чирлидеров с их хорошими фигурами и короткими юбками. Ещё он проверял клубы и классы, планировавшие открыть лавки, контролировал качество используемых ими продуктов и безопасность электроприборов.

Особое внимание уделялось мероприятиям с открытым огнём, например, садоводческому клубу, который собирался жарить батат. Разве это садоводство? Если так, то разве Ватанабэ Че не король садоводства?

"Впрочем, неважно, даже если я лучший в жарке батата, это не то, чем стоит хвастаться", — подумал Ватанабэ Че, поедая сладкий картофель, приготовленный председателем садоводческого клуба в ботаническом саду.

Помимо физической работы, было ещё бесконечное количество форм для заполнения.

Изначально можно было заполнять их довольно небрежно, но Юки Мики, обнаружив малейшую неточность, требовала от подчинённых предоставить более детальные пояснения, и тем приходилось уточнять конкретные детали у ответственных за мероприятия.

В случаях, когда сами ответственные были не в курсе, а Юки Мики начинала торопить, было совсем тяжело, и члены исполнительного комитета вынуждены были помогать организаторам дорабатывать планы мероприятий.

Несмотря на множество проблем и суету, под руководством Юки Мики всё продвигалось гладко, и людям оставалось только подчиняться приказам, не думая о возражениях.

Классы и клубы также готовились к культурному фестивалю, по коридорам постоянно сновали спешащие люди.

Вся Камигава пребывала в состоянии бурной деятельности.

Ватанабэ Че метался между духовым оркестром, съёмками фильма Клуба наблюдения за людьми и исполнительным комитетом, настолько занятый, что даже временно забросил изучение испанского.

Так прошло две недели, и настал последний пятничный день перед культурным фестивалем.

Солнце садилось, его слабый красноватый свет ещё оставался на линии горизонта. Бледная луна уже появилась на тёмно-синем небе, возвещая о наступлении ночи.

Главная героиня, Юки Мики, стояла у перил на берегу Токийского залива, тихо всматриваясь вдаль. Тёмная поверхность воды отражала постепенно загорающиеся огни небоскрёбов.

— Хорошо, — Киёно Рин оторвала взгляд от видоискателя фотоаппарата, — съёмки фильма "400 километров от Иватэ до Токио" завершены.

— Наконец-то, — стоявший рядом Ватанабэ Че, поднимавший отражатель как Абэ, кричащий "банзай", наконец смог опустить затёкшие руки.

— Теперь осталось только монтаж и продвижение.

— Это уже ваше дело, — сказала Юки Мики, которая только что играла трогательную героиню, а теперь демонстрировала лёгкое безразличие и высокомерие.

С этими словами она села в роскошный автомобиль, который давно ждал её.

Глядя вслед удаляющемуся автомобилю, Ватанабэ Че растирал затёкшие плечи и спросил у Киёно Рин, всё ещё проверявшую фотоаппарат: — До культурного фестиваля осталось два дня, успеем ли мы с монтажом?

— Всё будет в порядке.

— Когда ты так говоришь, мне становится не по себе.

Съёмки "400 километров от Иватэ до Токио" проходили не очень гладко, взять хотя бы роль матери главного героя.

Когда Ватанабэ Че спросил про актрису, Киёно Рин сказала, что всё в порядке.

В итоге оказалось, что она пригласила госпожу Юки для дружеского участия, и та по каким-то причинам согласилась.

Это было недопустимо! Ватанабэ Че категорически возражал!

Только представьте: зрители смотрят фильм, видят, что главная героиня и мать главного героя похожи, и думают, что главный герой не просто любит свою подругу детства, а у него какие-то странные наклонности?

Объяснив причину — абсолютно не из-за заботы о репутации Ватанабэ Че, а ради того, чтобы зрители не отвлекались и не нарушался основной посыл фильма о "прекрасной тайной любви" — Киёно Рин приняла его мнение и убедила свою мать взять на себя эту роль.

И вот теперь, услышав снова "всё будет в порядке", Ватанабэ Че инстинктивно почувствовал тревогу.

— Начиная с сегодняшнего дня, каждый день буду спать всего по четыре часа, и точно успею закончить монтаж до фестиваля, — пообещала Киёно Рин.

Спать всего по четыре часа в течение нескольких дней — совершенно пустяковое дело, и Ватанабэ Че с облегчением вздохнул.

— Тогда удачи тебе, а с рекламой я что-нибудь придумаю, — сказал он.

— Хорошо, рассчитываю на тебя.