Двадцатипятилетняя женщина

Ватанабэ Че одной рукой держался за поручень, его тело слегка покачивалось в такт движению поезда.

Впереди была станция, в первом вагоне кто-то вышел, и он прошёл туда, прислонившись к стеклу за спиной машиниста.

Отсюда открывался лучший вид — помимо пейзажей по обе стороны окон можно было видеть рельсы через переднее стекло.

Хотя следующая остановка уже «Синано-мати».

Когда он вышел, окружающие женщины мгновенно почувствовали пустоту — поезд стал просто поездом, разговоры — просто разговорами, необъяснимое очарование исчезло.

Покинув платформу, Ватанабэ Че шёл по мосту, заставленному велосипедами, когда зазвонил его телефон.

***

— Алло?

— Ты где? — спросила Коидзуми Аонэ.

В комнате 501, за прямоугольным изящным столом, три молодые женщины-учительницы сидели вокруг телефона, включённого на громкую связь.

— Коидзуми-сэнсэй? — юношеский голос из телефона звучал с улыбкой, очень приятно. — На мосту у станции, скоро буду.

Улыбка в его голосе вызвала радость в сердце Коидзуми Аонэ — Ватанабэ Че улыбался именно потому, что на другом конце провода была она.

Ханако и Миядзаки Миюки переглянулись.

По глазам Коидзуми Аонэ они видели, что она полностью погрузилась в радость разговора с возлюбленным.

— Придёшь сегодня ужинать? — спросила Коидзуми Аонэ, не замечая выражения лиц подруг.

— Ужин — это дополнительно, главная цель — отругать меня, верно?

Хотя ничего особенно смешного в этом не было, Коидзуми Аонэ всё равно прыснула от смеха:

— Главное — ужин, а потом, заодно, воспитательная работа. Придёшь?

Лица Ханако и Миядзаки Миюки выражали ещё большее недовольство.

Перед этим звонком трое договорились, что заставят Ватанабэ Че почувствовать авторитет учителя, но глядя на это счастливое лицо Коидзуми Аонэ, на такое уже нельзя было рассчитывать.

Если она так ведёт себя просто разговаривая по телефону, что будет, когда они встретятся лично?

— Хорошо, — с улыбкой согласился Ватанабэ Че. — Наверняка Ханако-сэнсэй будет смотреть на меня неодобрительно, Коидзуми-сэнсэй, тебе придётся меня защищать.

Ханако сжала кулаки, скривив лицо.

Коидзуми Аонэ посмотрела на Ханако, затем с улыбкой сказала в телефон:

— Тогда тебе придётся хорошо всё объяснить, и тогда я смогу тебе помочь.

— Я же твой парень, а ты моя девушка, разве ты не должна помогать мне безусловно? Я сейчас расстроюсь.

Парень... девушка... Лицо Коидзуми Аонэ залилось краской, покраснела даже шея.

Даже если это уже факт, признавать эти отношения перед другими всё равно было так неловко, что хотелось спрятать лицо в ладонях.

Напротив Ханако перестала сердиться и вместе с Миядзаки Миюки поддразнивала её взглядами.

Они даже беззвучно шевелили губами: «Это звонит твой парень?»

— Какой ещё парень, до твоего выпуска я твой учитель! Ужин уже готов, быстрее приходи! — строго сказав это, Коидзуми Аонэ повесила трубку, не дав Ватанабэ Че ответить.

— Я учитель! — сказала Ханако с наигранным гневом, а потом нежно добавила: — Ужин уже готов, быстрее приходи.

— Ха-ха-ха! — Миядзаки Миюки смеялась так, что её грудь колыхалась, а на блузке проступали изящные складки.

Коидзуми Аонэ покраснела, но не зная, как возразить, просто отошла от стола и достала из сумки полученную сегодня розу.

Она поставила её в тонкую стеклянную вазу.

Эта ваза, как и ручка Ватанабэ Че, была куплена во время выходной экскурсии в Камакуру.

Глядя на синюю розу, Коидзуми Аонэ вспомнила два дня, проведённые в Камакуре.

Она думала, что даже имея парня, будет как раньше наслаждаться осмотром достопримечательностей, пробовать разную еду, делать красивые фотографии.

Но с самого начала поездки по шоссе она начала скучать по Ватанабэ Че.

В Камакуре она думала, чем он сейчас занят; Во время еды хотела позвонить и спросить, поел ли он вовремя и что именно; Каждый раз, сделав фотографию чего-то красивого, забавного, вкусного или необычного, хотела сразу же отправить ему;

Перед сном хотела услышать его голос.

Они только начали встречаться, в такую поездку должны были отправиться вместе.

Но нельзя этого делать.

Она уже решила, что до выпуска Ватанабэ Че должна быть строгим учителем, следящим за тем, чтобы он завершил обучение.

А значит, не должна проявлять слишком много заботы о личных отношениях.

С другой стороны, за два дня её отсутствия Ватанабэ Че ни разу не позвонил.

На уроках и переменах весело общался с двумя юными красавицами, и в клубе трое уединялись в каком-то отдалённом классе — кто знает, чем они там занимались.

Роза перед ней появилась у неё только потому, что он приносил их им.

Недавнее смущение и ожидание Коидзуми Аонэ мгновенно сменились печалью, сердце наполнилось лёгкой ревностью и завистью.

«Дин-дон» — раздался дверной звонок.

Она сразу же пошла открывать, и в дверях появился Ватанабэ Че.

— Я бегом вернулся, — сказал он с улыбкой.

— Осторожнее. От моста до сюда не так далеко, даже пешком не потребуется много времени, — несмотря на эти слова, Коидзуми Аонэ тоже улыбнулась.

Стоило ей увидеть Ватанабэ Че, как два дня без звонков, его заигрывания с Киёно и Юки, история с розами — всё это вылетело из головы.

Она взяла у него рюкзак: — Голоден?

— Сначала не был, но проголодался после бега, как раз вовремя, — Ватанабэ Че надел свои домашние тапочки, купленные Коидзуми Аонэ.

Они вошли в гостиную, где удивительным образом Ханако сидела, держа ноги на полу, с суровым выражением лица, как при отчитывании учеников в классе.

Она была худощавой, обычно считалась привлекательной, но с таким строгим выражением казалась достаточно суровой, чтобы ученики не смели поднять на неё глаза.

— Ханако-сэнсэй, вы деньги потеряли? Или свидание не удалось? — спросил Ватанабэ Че, притворяясь непонимающим, и сел за стол.

— Потеряла... хм, — Ханако фыркнула, всем своим видом говоря «лучше расскажи всё сам», действительно готовясь отчитать его как ученика.

— Тогда это критические дни? — наивно спросил Ватанабэ Че. — Не забывайте пить больше горячей воды и держать тепло.

— Я...

— Ладно, ладно, давайте сначала поужинаем, — сказала Коидзуми Аонэ, садясь рядом с Ватанабэ Че.

— Так и будешь его защищать! — Ханако взяла пиалу с рисом, съела пару кусочков, и снова начала отчитывать Ватанабэ Че. — В какие это игры ты играешь? Сестрички, старшие сестрички? И те непристойности в клубе?

Не упомянула про серию с учительницами.

Ватанабэ Че понимал причину, по которой Ханако всегда была недовольна им — она просто беспокоилась о счастье Коидзуми Аонэ, переживала за будущее подруги.

В глазах обычных людей отношения Коидзуми Аонэ были обречены на трагедию, они даже подозревали, что Ватанабэ Че согласился быть с ней только из тщеславия — юноша, у которого женщина-учитель становится девушкой.

Ватанабэ Че был рад, что рядом с Коидзуми Аонэ есть такая заботливая подруга.

Что касается отношения Ханако к нему — ничего страшного, он докажет всё со временем — он всегда будет с Коидзуми Аонэ, будет заботиться о ней.

— Коидзуми-сэнсэй, — сказал он.

— Что такое? Невкусно? — спросила Коидзуми Аонэ.

— Вы сегодня так красиво одеты, я на уроке просто не мог оторвать глаз.

— ... — Коидзуми Аонэ опустила своё прекрасное лицо. — На уроках нужно внимательно слушать, а не постоянно думать о всяких непристойностях.

— Хорошо, больше не буду.

Сердце Коидзуми Аонэ дрогнуло.

— Да, так правильно, — говоря это, она испытывала сильное сожаление.

Правда перестанет смотреть? Разве не нормально, что ученик смотрит на своего учителя во время урока? Почему она сказала это? Можно было попросить смотреть чуть меньше! Даже есть не хочется, всё тело ослабло, стоит ли теперь стараться хорошо одеваться и носить красивую одежду?

— Так хочется поскорее на экзамен, — вздохнул Ватанабэ Че.

— ... — Коидзуми Аонэ почувствовала, что сегодняшнее блюдо стало ещё вкуснее.

Сегодня седьмое мая, до экзамена ещё двадцать дней, а если добавить время на объявление результатов, то только в начале июня они смогут обняться один раз.

...Так долго.

Знала бы заранее, согласилась бы на предложение Ватанабэ Че на три объятия.

Но тогда за первое место по стране пришлось бы целоваться...

Коидзуми Аонэ опустила голову, притворяясь, что ест, её лицо залилось краской. Она даже подумала: если Ватанабэ Че просунет свой, свой язык... в её рот, она обязательно укусит его от гнева! Но не слишком сильно, ведь укус языка очень болезненный.

А как вообще ощущается язык при поцелуе...

— Чем ты планируешь заниматься после окончания высшей школы? — снова спросила Ханако у Ватанабэ Че.

— Не знаю точно, наверное, стану бесполезным зятем, живущим за счёт жены?

— Зятем? А как же Аонэ? Даже если она может прокормить себя сама, неужели ты, как мужчина, совсем не собираешься о ней заботиться?

Ватанабэ Че взглянул на Коидзуми Аонэ — она опустила голову, непонятно что делая, не ела блюда, только рис из пиалы.

Как сказала Ханако, беспокоится ли она о будущем?

Даже если она немного старше, как женщина, она тоже желает получить от парня чувство безопасности.

— Тогда так, — Ватанабэ Че отложил палочки и сел прямо. — Я куплю эту квартиру для Коидзуми-сэнсэя, и ещё дам ей пятьсот миллионов иен.

— С-сколько? — Ханако открыла рот, строгая учительница исчезла, превратившись в обычную молодую женщину.

Миядзаки Миюки тоже удивлённо смотрела на Ватанабэ Че.

Не обращая внимания на них двоих, он повернулся к Коидзуми Аонэ:

— Коидзуми-сэнсэй, как вы считаете?

— Нельзя, ты всё ещё ученик! — реакция Коидзуми Аонэ была очень бурной.

Ватанабэ Че сначала подумал, что сделал что-то не так, но увидев её покрасневшее овальное лицо и слегка влажные глаза, сразу понял — он достаточно хорошо разбирался в теории и практике.

— Тогда отложим разговор, после выпуска тоже можно, — сказал он, снова взяв палочки и продолжая ужин.

Дом, деньги — всё это просто для их спокойствия, чтобы меньше беспокоились о будущем.

Для самого Ватанабэ Че не имело значения, дать эти деньги или нет, ему не нужно доказывать свою любовь деньгами, подтверждать решимость всегда быть вместе.

Он не позволит им уйти от него.

Закончив ужин и вытерев посуду, Ватанабэ Че вернулся в свою квартиру.

— Аонэ! — Ханако схватила Коидзуми Аонэ за плечи. — Ты понимаешь, что ты говоришь?!

— А что я сказала?! — испугалась Коидзуми Аонэ.

Неужели она случайно высказала свои мысли вслух?

— Это же пятьсот миллионов, плюс эта квартира! С таким мы мгновенно достигнем финансовой свободы, больше никогда не придётся думать о накоплениях, больше никаких бюджетных путешествий! В следующий раз в Киото сможем остановиться в больших апартаментах на берегу реки Камогава, а не ютиться в гостевом доме!

Говоря это, она трясла Коидзуми Аонэ, которая и так не понимала, о чём говорит Ханако, а теперь у неё ещё и голова закружилась.

Она схватила взволнованную руку Ханако: — Да о чём ты вообще говоришь?

— О чём ты думаешь, Аонэ? — вздохнула Миядзаки Миюки. — Я понимаю, тебе может быть неловко, ты считаешь, что у тебя серьёзные отношения и не стоит брать такие вещи, но как гарантия на будущее — почему бы и нет. В будущем, если только он не предаст тебя или если у вас не появится ребёнок, даже при расставании ты всегда сможешь вернуть ему.

Коидзуми Аонэ запуталась ещё больше.

Ребёнок? Чей ребёнок? Миядзаки Миюки продолжала: — Вы с ним уже делали это?

— Делали? Что делали? — недоумённо спросила Коидзуми Аонэ.

— Мужчина и женщина, к тому же пара, что ещё они могут делать?

— ... Миюки! Что за глупости ты говоришь! Как учитель может делать такие вещи с учеником! — лицо Коидзуми Аонэ покраснело.

— Аонэ всё время была с нами, откуда у неё время? — на лице Ханако всё ещё оставалось выражение сожаления об утраченной финансовой свободе.

— Именно! Нет, постой! Время здесь ни при чём. До выпуска я категорически не буду делать такие вещи с Ватанабэ!

— Я просто спросила, ничего страшного, если не делали, — Миядзаки Миюки махнула рукой, призывая её успокоиться. — Но кроме тебя у него есть ещё девушка и две любовницы, и только ты не делаешь этого с ним — подумай, нормально ли это? Мужской энтузиазм имеет более короткий срок годности, чем лекарства.

— Мы с Ватанабэ искренне любим друг друга, он не такой человек, — уверенно сказала Коидзуми Аонэ.

— Это ваше дело, я просто даю совет с точки зрения мужской физиологии.

— Физиологии? — не имеющая отношения к теме Ханако вдруг заинтересовалась.

— Ничего сложного, проще говоря, из двадцати четырёх часов в сутки юноша Ватанабэ большую часть времени думает о женщинах.

Коидзуми Аонэ: — ...

— А женщины? — снова спросила Ханако.

Миядзаки Миюки взглянула на неё: — Когда ты думаешь об этом, тогда и большинство женщин думает.

Молодое и красивое лицо Ханако мгновенно покраснело: — Я никогда об этом не думаю!

— Тогда тебе стоит посетить врача.

— И-иногда я думаю об этом, — нечётко пробормотала Ханако.

— Обычно женщины не думают об этом, значит, тебе действительно стоит посетить врача.

— Ты издеваешься надо мной?! Врач и учитель — профессии, которые не должны говорить глупости. Подумай хорошенько, прежде чем говорить! Аонэ, как часто ты думаешь об этом?

— А? Я? Я...

Шумно переговариваясь, трое должны были завтра идти на работу, так что, закончив умываться, рано разошлись по своим комнатам, готовясь ко сну.

Коидзуми Аонэ пряталась под одеялом, используя телефон для поиска вопросов вроде «когда обычно пары начинают интимные отношения», «будущее пар без интимных отношений» и так далее.

Наконец, она набрала «как помочь парню снять напряжение».

Эти знания заставили её закрыть лицо одеялом, и долго не высовываться, пока ей не стало слишком жарко, и она, задыхаясь, выбралась наружу.

— Нужно ли помочь Ватанабэ сделать эти вещи?

— Нет, нет! — Коидзуми Аонэ энергично покачала головой. — Я ведь учитель, я обещала, что до выпуска у нас не будет интимной близости!

Только что укрепив свою решимость, она снова подумала:

— До выпуска ещё два года, такой долгий срок, если Ватанабэ будет делать эти вещи с тремя другими, не охладеет ли он ко мне?

— Ватанабэ не такой человек!

— Но он всё же молодой человек, каждый день думает об этих вещах...

— А-а-а! — Коидзуми Аонэ, как маленькая девочка, яростно дёргала ногами, пиная одеяло.

Вскоре ей стало лень.

«Если, я только говорю если, Ватанабэ попросит меня, наверное, я могу дать ему немного маленького утешения».