Последнее лето (2)

Последний день учебного семестра, двадцатое июля.

— Сегодня утром видела прогноз погоды, говорят, температура поднимется до 32 градусов.

— Последние дни так и было, но сегодня утром уже с самого пробуждения чувствуется духота.

— Будет дождь?

— Не обязательно, вероятность осадков 36%.

— Ох, как неприятно, надеюсь, всё поскорее закончится.

— Да, если занятия закончатся в полдень, придётся возвращаться под палящим солнцем, я не хочу.

— Я боюсь дождя, хотя и солнце не легче.

Ватанабэ Че слушал разговор двух девушек впереди, держа в руке механический карандаш, которым писал отзыв об учёбе на бумаге в клетку по просьбе директора.

— Щёлк.

Грифель сломался, маленький участок белого листа запачкался графитовой пылью.

Эта сцена показалась знакомой — так подумал Ватанабэ Че, нажимая большим пальцем на конец карандаша.

— Щёлк, щёлк, — только звук, но грифель не выходил.

Он оглянулся, повернулся.

— Сессия закончилась, но ты по-прежнему посещаешь занятия, неужели в отрасли спад? — Ватанабэ Че перебирал канцелярские принадлежности Юки Мики и достал оттуда грифель.

— Разве я тебе не сказала? — Юки Мики была в рубашке, её изящное прекрасное лицо опиралось на левую руку, правой она играла с телефоном.

— О чём? — Ватанабэ Че вставил грифель в механический карандаш.

— Несколько дней назад мама вдруг сказала: «Мики, хорошенько наслаждайся последними двумя годами жизни в частной школе», а потом лишила меня полномочий.

— Неплохо, — сказал Ватанабэ Че, — ученикам частной школы и следует учиться и наслаждаться юностью.

— Когда я работала, некто всё равно проигрывал, интересно, не отчается ли этот некто, когда я перестану работать?

Ватанабэ Че повернул голову налево — Киёно Рин держала в руках тонкую книгу в твёрдом переплёте и читала.

В помещении работал кондиционер, и поверх рубашки она надела весенний безрукавный кардиган из тонкой шерсти.

Из-за тонкости ткани и прилегающего силуэта свитера, на её груди, у эмблемы Камигавы с вороном, можно было разглядеть небольшие выпуклости.

«Хорошо, что они есть, хорошо, что они есть», — Ватанабэ Че был искренне рад.

Услышав слова Юки Мики, Киёно Рин никак не отреагировала, но, заметив взгляд Ватанабэ Че, подняла взгляд от книги.

Её строгие и красивые глаза уставились на Ватанабэ Че.

— Хм? — Ватанабэ Че непонимающе смотрел в ответ.

— Чему ты так радуешься?

— Получил первое место по стране, счастлив.

— Ложь.

— Да, первое место по стране уже не может меня осчастливить, — Ватанабэ Че нажал на механический карандаш, вышло много грифеля, и он затолкал его обратно, — Что делать дальше?

— Что «что делать»? — Юки Мики спросила, глядя на экран телефона.

— Личная ценность должна удовлетворяться как в материальном, так и в духовном плане, — Ватанабэ Че открыл учебник математики Юки Мики и написал на нём иероглифами «материальное» и «духовное».

— О материальном и говорить нечего, ключевым является «духовное».

Он небрежно обвел слово «духовное» красивым кружком.

— Материальное удовлетворение не обязательно приносит счастье, — сказала Киёно Рин.

— Конечно, поэтому духовное удовлетворение важнее, — кивнул Ватанабэ Че.

— Значит, — Юки Мики бросила на него взгляд, — первое место по стране в учёбе уже не приносит тебе удовлетворения, и ты собираешься искать что-то ещё?

— Не зря ты моя Мики. Сейчас вопрос в том, где искать духовное удовлетворение? — Ватанабэ Че поставил знак вопроса после слова «духовное».

— Учитывая статус учеников частной школы, — Юки Мики взяла ручку и написала рядом с «духовным»: «участие в национальных соревнованиях; стать главой студенческого совета».

— Или развивать хобби, — сказала Киёно Рин, — для духовного удовлетворения не нужно много выдающихся дел, достаточно нарцисса, цветущего на кухонной стойке, чтобы многие получили удовлетворение.

— Соревнования и хобби, — в глазах Ватанабэ Че появилось задумчивое выражение.

Не успев придумать конкретные мероприятия, он услышал, как вошла Коидзуми Аонэ: — Всем вернуться на свои места.

Ватанабэ Че хотел уже повернуться, но Юки Мики показала взглядом на свой учебник «Математика В» и посмотрела на него:

— Сотри всё дочиста.

— Ммм? О, — Ватанабэ Че взял её ластик.

Когда он повернулся, Коидзуми Аонэ начала утреннее собрание, и только тогда Юки Мики заметила, что он стёр лишь то, что писал сам, оставив её запись «участие в национальных соревнованиях; стать главой студенческого совета».

Из-под стола она пнула стул Ватанабэ Че.

Коидзуми Аонэ передала новости со вчерашнего собрания.

— Сэнсэй, — одна девушка подняла руку, — у меня на каникулах дополнительные занятия, можно пропустить?

— Кроме тридцати учеников с худшими результатами тестов, которые должны пройти организованные школой дополнительные занятия, все остальные обязаны присутствовать.

— Эээээ... — внизу раздались недовольные голоса.

Многие уже записались на летние курсы или планировали путешествия.

— Это школьное правило, сэнсэй тоже ничего не может сделать.

Коидзуми Аонэ, видя, как все хмурятся, попыталась утешить:

— Вы все уже очень способные, наслаждайтесь клубной деятельностью во время каникул, вместе бесплатно посмотрим матчи на стадионе Косиэн, поддержим бейсбольную команду.

— Сэнсэй! — Ичиги Аой подняла руку.

— Ичиги-сан, говорите.

— Участники духового оркестра, кроме подготовки песен поддержки, должны участвовать в других мероприятиях?

— Нет, не нужно.

— Отлично!

— А те из нас, кто отвечает за подъём табличек и выкрикивание лозунгов, будем тренироваться на стадионе или в спортзале?

Не дожидаясь ответа Коидзуми Аонэ, девушки начали возмущаться: — На стадионе?! При такой жаре я лучше умру!

— Точно почернеешь от загара!

— Проклятая бейсбольная команда! Отнимают наше время для дополнительных занятий и ещё заставляют жариться на солнце!

— Куний, кажется, ты из бейсбольной команды?

— Да.

— Нельзя ли обойтись без поддержки?

— Это...

— Всем внимание! — Коидзуми Аонэ сложила ладони, и класс снова затих.

— Усердно учиться, даже во время еды держать книгу — это, конечно, хорошо, но когда вы достигнете возраста учителя, совместное пребывание на солнце летом, участие в поддержке с одноклассниками, совместные усилия с бейсбольной командой станут прекрасными воспоминаниями о юности.

Это было школьное правило, и как бы ни жаловались, ничего не изменить, всем приходилось смириться.

— Куний! Ты, паршивец, если не выиграешь кубок Косиэн, сделай себе харакири! — Сайто Кэйсукэ скрипел зубами.

Он-то планировал использовать летние каникулы, чтобы разом завершить игру.

— Точно! — поддержали девушки, — Не позорь Камигаву! Не заставляй нас зря чернеть!

— Все могут быть спокойны! — Куний Осаму встал, — В этом году мы обязательно покорим Косиэн!

Конечно, были и те, кто был доволен, например, те, у кого была симпатия, и они были рады ежедневно приходить в школу.

У каждого были свои мысли, просто согласные не вставали, чтобы возразить, поэтому создавалось впечатление, будто всем не нравится.

Первый день каникул, начало жаркого лета.

— Камигава! — Вперёд!

— Камигава! — К победе!

Стрекот цикад, как дождь, крики поддержки с поля доносились до станции Ёцуя, заглушаемые грохотом электрички.

— Раз, два, три, четыре!

Неподалёку группа поддержки в футболках и шортах размахивала помпонами и надувными бейсбольными битами, волосы на висках прилипли к щекам от пота.

— Идиоты! Размахивать битой — не значит махать как попало! Соберитесь! Если вы не можете выдержать эту жару, как вы собираетесь попасть на Косиэн? Как вы собираетесь выиграть кубок?!

— Да!

— Где ваши голоса?! Группа поддержки громче вас!

— Да-а-а-а!

У бейсбольной команды пот лился градом, всё тело покрылось грязью.

Взмахи, пот как дождь, мяч взлетает.

Среди металлического звона «бум» был слышен духовой оркестр, исполняющий песню поддержки для Косиэн, величественную и мощную «Корона сияет для тебя».

Во всей школе только клуб наблюдения за людьми не вписывался.

Ватанабэ Че стоял у окна, стекло которого, казалось, нагрелось, и смотрел вдаль на стадион.

Отсюда можно было увидеть только, как вся школа подняла чёрно-белые таблички, формируя эмблему школы, «Камигава», «К победе».

Школьные правила запрещали красить волосы, и чёрные волосы этих людей блестели на солнце.

Ноги группы поддержки то поднимались, то опускались в такт лозунгам, наполненные юной энергией жизни.

— Наступило лето, — вдруг сказала Киёно Рин, читающая книгу.

— Да, — Ватанабэ Че вернулся на место.

Задёрнул занавески, но они всё равно не могли остановить палящее солнце.

«Шлёп», книга на животе упала на пол, спящая Юки Мики проснулась.

— А-а-а... — она зевнула, — Который час?

— Девять минут одиннадцатого, — ответил Ватанабэ Че.

— Скучно, лучше бы я работала, — Юки Мики сменила позу и снова закрыла глаза.

— Тётя хотела, чтобы ты наслаждалась юностью, а не спала в школе, — сказал Ватанабэ Че.

— Ты хочешь, чтобы я пошла туда и как дурочка держала табличку вместе с ними?

— Как насчёт духового оркестра?

— Нет. Госпожа будет сидеть на VIP-местах, смотреть на их старания, наслаждаться их выступлением, а для них это уже честь, — её голос поднимался и опускался мелодично, с таинственным оттенком.

— Не согласна с твоими мыслями, но одобряю твои действия, — голос Киёно Рин, даже в этот летний день, оставался холодным.

— Ты просто не любишь спорт и потеть, — разоблачил её Ватанабэ Че.

— Ты очень невежлив, Ватанабэ-кун, — Киёно Рин прелестно улыбнулась, — Это сознательность высшего общества, ни директор, ни сэнсэй не одобрят, чтобы я наслаждалась юностью под палящим солнцем.

— Тебе тоже стоит привыкнуть пораньше, — Юки Мики сказала постепенно ослабевающим голосом.

— Сидеть на VIP-местах, тренироваться под палящим солнцем — я мог бы принять и то, и другое... если возможно, я хотел бы сохранить такое мышление, — сказал Ватанабэ Че.

Юки Мики не ответила, она уже спала.

После того, как она перестала работать, Ватанабэ Че большую часть времени спал в Дзимбочо, поэтому она всё ещё выглядела не выспавшейся.

Киёно Рин устала читать, закрыла книгу и достала шахматы.

Пока она расставляла фигуры, Ватанабэ Че достал из холодильника холодный виноград и положил рядом с доской.

Они ели и играли.

Кондиционер нагнетал холодный воздух, шахматные фигуры стучали по доске, звук глотания винограда, искажённый воздух, шум цикад, отдалённые крики со стадиона.

Время шло день за днём, и вот наступило двадцать восьмое июля, суббота.

Сегодня был финал отборочных соревнований Восточного Токио, победитель получал право представлять двадцать районов Восточного Токио на стадионе Косиэн в префектуре Хёго на Национальном турнире частных школ по бейсболу.

Финалистами стали представитель района Синдзюку — Камигава и представитель района Тиёда — Мицумацу.

Место финала — стадион Мэйдзи Дзингу, который наряду с Косиэн называют «святыней бейсбола островной страны».

Время матча — два часа дня, все заранее собрались в школе, откуда школьные автобусы должны были доставить их на место.

Десятки автобусов, словно длинный дракон, выехали из Ёцуи, где расположена частная школа Камигава, и направились к стадиону Дзингу.

В автобусе усердно тренировавшиеся всю неделю ученики возлагали надежды на предстоящий матч, никто не хотел, чтобы их усилия пропали даром, даже если это была просто поддержка.

Все с энтузиазмом обсуждали, полные возбуждения.

В автобусе четвёртого класса Сайто Кэйсукэ и группа парней вели видеочат с Куний Осаму, который ехал в автобусе бейсбольной команды.

— Куний! Давай!

— Не волнуйся! Покажу вам мастерство удара Куний-сана!

— Сможешь отбить мяч в нашу сторону? Говорят, мячи, вылетевшие за пределы поля, зрители могут забрать с собой!

— Камигава сидит сбоку! Отбить в вашу сторону — значит уйти в аут! Вы что, хотите меня погубить?

— Ну что такого в одном мяче, всё равно сегодня точно победим?

Атмосфера была накалена, огромные колёса автобусов, словно несущие палящее летнее тепло, прибыли к переполненному людьми стадиону Дзингу.

На VIP-трибуне стадиона Дзингу расположились Ватанабэ Че, Юки Мики, Юки Мидзуки, Киёно Юко и Киёно Рин — пятеро сидели именно в таком порядке.

В отличие от обычных мест, где было тесно и жарко, здесь было достаточно просторно и работал бесплатный кондиционер.

— Много народу, — немного удивился Ватанабэ Че.

Сегодня температура была такой же высокой, и он думал, что под палящим солнцем заполнится лишь две трети мест.

Но он явно недооценил энтузиазм японцев к бейсболу.

Стадион Дзингу, вмещающий тридцать тысяч человек, был сейчас почти полностью заполнен.

— Ватанабэ-кун не разбирается в бейсболе? — спросила мать Киёно.

— Если чётко разделять на «разбираюсь» и «не разбираюсь», то, пожалуй, не разбираюсь, — ответил Ватанабэ Че.

— Каждое лето — это лето Косиэн, для всей страны это настоящий праздник.

— Тётя Киёно любит бейсбол?

— В моей частной школе я тоже была в бейсбольной команде, правда, в женской, мы могли играть только между собой или организовывать матчи с другими женскими школами, — с улыбкой сказала мать Киёно.

— Очень хотел бы увидеть, как вы подаёте, отбиваете и бегаете по базам.

— Есть фотографии, вечером, когда вернёмся, покажу тебе.

— Это было бы замечательно.

— Куда ты собрался возвращаться? — спросила Юки Мики у Ватанабэ Че.

— Я просто... так сказал.

— О-хо-хо, оказывается, Ватанабэ-кун обманывает маму, плохой мальчик.

— Я и есть мама Ватанабэ-куна, разве нет? — сказала мать Юки, — Я не позволю тебе обижать моего ребёнка.

— Чей ребёнок, ещё слишком рано делать выводы, не так ли, Рин? — мать Киёно спросила свою дочь.

— Конечно.

— Человек должен быть уверен в себе, независимо от того, получится у него или нет, — с улыбкой сказала Юки Мики.

— Кажется, начинается, — Ватанабэ Че сменил тему.

Все пятеро посмотрели на поле.

Слева ученики частной школы Камигава в одинаковой форме для поддержки, каждый держал табличку, формируя огромное «Камигава».

Справа были ученики частной школы Мицумацу, также державшие таблички — судя по количеству, тоже присутствовала вся школа.

Среди шумной толпы вдруг зазвучал духовой оркестр.

Матч ещё не начался, но духовые оркестры обеих школ, разделённые веером бейсбольного поля, уже начали соревноваться.

Голубое небо, белые облака, шумные голоса.

Обе команды начали выходить на поле.

— Камигава! Вперёд!

— Мицумацу! Вперёд!

Голоса тридцати тысяч человек были перекрыты тысячами учеников двух школ.

Температура становилась всё выше, атмосфера накалялась.

Для церемонии первой подачи в финале пригласили сэйю Утида Маяя, голос Санка Рэа из «Санка Рэа», Таканаши Рикка из «Чудачества любви не помеха!», Тачибана Руи из «Домашняя подружка» и Фишль из «Геншин».

Говорили, что она большая поклонница бейсбола.

Ватанабэ Че взял со стола бинокль.

И действительно, в объективе Куний Осаму стоял с лицом законченного извращенца.

Этот парень купил фотографии Утиды Мари, он был отвратительным фанатом её тела.

Объектив переместился вверх — у группы поддержки Мицумацу были защитные шорты.

Он с сожалением опустил бинокль.

Что касается группы поддержки Камигавы... он давно знал, что у них тоже есть защитные шорты, даже длиннее самих юбок.

— Всем привет! — голос мужчины-ведущего разнёсся по стадиону, — Добро пожаловать на финал Восточного Токио! Снова лето, полное слёз и пота!

— Жаркая битва! Пылающая юность! — воодушевлённо воскликнула женщина-ведущая.

— Давайте вместе поддержим обе команды! Вперёд, Камигава!

— Вперёд, Мицумацу!

После короткого вступления.

— А теперь, пожалуйста, популярная сэйю Утида Маяя сделает первую подачу!