Будни — день размышлений
«Коидзуми Аонэ» очень хотелось устроить неприятности Ватанабэ Че, но урок английского подходил к концу, и у неё не было времени «заснуть».
На переменах в частной школе Камигава редко слышался шум — большинство учеников серьёзно решали задачи, а некоторые дремали.
Если и происходило общение, оно вращалось вокруг экзаменационных листов или сборников упражнений, обсуждались, видимо, способы решения.
«Коидзуми Аонэ» чувствовала себя очень неуютно в такой атмосфере.
Перемены, которые она знала, состояли из беготни и игр, громких разговоров, каждый сидел в своём телефоне.
Оглядываясь вокруг, она видела, что только Киёно Рин, как и она, ничем не занималась, читая книгу под названием «За пределами Эйнштейна и гиперпространство».
«Коидзуми Аонэ» просто улеглась на стол, повернув голову вправо, и от скуки уставилась на сумку Ичиги Аой, висящую на краю парты.
На сумке был прикреплён брелок в виде музыкального инструмента, выглядел он очень мило.
Совершенно бессмысленно проглазев минуту, она уткнулась лицом в сгиб локтя.
Ткань школьной формы была очень уютной, от этого тела не исходило ни приятного, ни неприятного запаха.
Однако прижиматься лицом к руке мальчика было для неё в новинку, в душе возникали странные чувства: хотя и неловко, но ведь никто не узнает, а даже если и узнают, то что с того? Этим телом сейчас пользуется она, и даже если долго соприкасаются, ничего не поделаешь. Больше того, даже в туалет ходить, фиксируя рукой определённое место — и такое она уже делала! Если так подумать, подтирать задницу Ватанабэ Че вместо него — это уже не просто отношения учителя, а больше похоже на заботу матери! В следующий раз обязательно подразнит его этим! Подумав об этом, «Коидзуми Аонэ» не смогла сдержать смех, и чтобы окружающие не заметили, быстро уткнулась лицом ещё глубже.
Очень ждала следующего «обмена письмами», обязательно нужно отомстить этому наглецу!
На следующих трёх-четырёх уроках «Коидзуми Аонэ» не решалась заснуть.
Этот сэнсэй по математике выглядел очень строгим, даже брови были нахмурены.
Как только закончился четвёртый урок, не успела «Коидзуми Аонэ» расслабиться, как Ичиги Аой вместе с несколькими девушками из духового оркестра спешно покинули класс.
Проводив их взглядом через заднюю дверь, она потянулась.
Рукав школьной формы слегка сполз, обнажив запястье — кожа была белоснежной, а кости очень сексуальными.
«Коидзуми Аонэ» раскрыла пять пальцев, рассматривая их с разных сторон — спереди, сзади, справа, слева.
Да, этот парень действительно безупречно красив.
— На что смотришь? С рукой что-то случилось?
— Ежедневное самолюбование?
— Кажется, есть такое понятие, как хэндфетиш. Говорят, многим девушкам нравятся руки.
— Мне кажется, девушкам просто нравится всё красивое. Будь у тебя красивые лодыжки, им и они бы понравились.
— Любить ноги? Тогда получается, что ты как Ватанабэ!
— Ха-ха-ха-ха!
Куний с ёжиком, худощавый Сайто и парень в очках подошли к ней.
«Коидзуми Аонэ» встала со своего места и пошла с ними в столовую.
Киёно Рин шла впереди них, но в противоположном направлении, направляясь к зданию клубов.
— Последнюю задачу я толком не понял, объясните мне ещё раз, — сказал Сайто Кэйсукэ.
— Ту, где диапазон значений P для действительных чисел? — уточнил парень в очках.
— Да.
— Эта задача включает тождество, монотонность функции, метод замены переменных и основные неравенства. Во-первых... функция убывающая, получаем P≤1, функция возрастающая, получаем P≥3.
— Необходимое условие, что t точно больше или равно 2, а я при расчёте возрастающей функции машинально написал t≥2! — Куний Осаму выглядел крайне недовольным собой.
— Хотя это и правильный метод решения, но разве сэнсэй не говорил на уроке, что для экономии времени лучший способ — рассмотреть особый случай, когда x=y? — сказал парень в очках.
— Об этом я вообще не думал, потратил на эту задачу кучу времени и в итоге не решил правильно, чувствую, что мне ещё очень далеко до хорошего уровня, — сожалел Сайто Кэйсукэ.
Сказав это, он повернулся к безучастной «Коидзуми Аонэ»: — Ватанабэ, ты додумался до метода x=y, до подстановки особых значений?
— ...... — с самого начала «Коидзуми Аонэ» не понимала, о чём они говорят.
Она вообще не решала никаких математических задач.
Может, это было домашнее задание, которое выполнил Ватанабэ Че?
— Конечно, Ватанабэ додумался! Если не он, то кто вообще может додуматься? — ответил парень в очках с большей уверенностью, чем сама «Коидзуми Аонэ».
— Даже будучи первым в стране, невозможно знать все методы решения каждой задачи, верно? — Куний Осаму, глядя на Ватанабэ Че, действительно интересовался его ответом.
— Я точно не помню, — «Коидзуми Аонэ» почесала затылок, — Дайте спрошу у себя вчерашнего, а потом скажу вам.
— Спросить у себя вчерашнего? — парень в очках поправил очки, — Диалектический материализм, представитель — Гераклит, он утверждал, что всё движется, всё течёт, а ещё предложил...
О чём ты говоришь? Какой ещё Герак? Что значит «всё течёт»? К счастью, не только «Коидзуми Аонэ» не интересовалась этим.
— Хватит о философии, — Сайто Кэйсукэ прервал парня в очках, — Кстати, вы играли недавно в «День сестрёнки»?
— Как только ты порекомендовал, я сразу попробовал, эротическая часть неплохая, — оценил Куний Осаму.
— Не только эротика, сюжет тоже отличный! И именно благодаря хорошему сюжету эротические сцены интересны, понимаешь?
По дороге в столовую Сайто Кэйсукэ продолжал развивать свою теорию «сюжет важнее эротики» и «отличный сюжет порождает отличную эротику».
«Коидзуми Аонэ» совершенно не хотела это слушать.
Она смотрела в окно коридора.
Во внутреннем дворе цвели самые разные цветы, под высокими буками росли разнообразные кустарники.
Лёгкий весенний ветерок, тёплое солнце, пятнистая тень деревьев, скамейки у цветочных клумб, друзья и влюблённые, обедающие в тени.
Издалека по крытой галерее доносились мелодичные звуки инструментов.
Интересно, Ватанабэ Че, которого пригласили в музыкальный университет, тоже практикуется в обеденное время?
И как звучит его музыка?
Достигнув школьной столовой, стоя в очереди за едой, «Коидзуми Аонэ» вдруг вспомнила, что уже решила не тратить деньги Ватанабэ Че.
Что же делать? Хотя временно одолжить и воспользоваться его деньгами не проблема, можно потом вернуть, но только что сказав, что не будет брать, а потом сразу взять взаймы — девичья гордость и авторитет учителя рухнут! Это совершенно недопустимо.
Пока она колебалась, как раз увидела «себя», идущую из столовой.
«Коидзуми Аонэ» чуть не рассмеялась, но в последний момент сдержалась.
Она подошла к Коидзуми Аонэ, которая болтала с Ханако и Миюки, и схватила её за руку.
— Дай мне денег, — тон был таким естественным, даже с ноткой мило-сердитого каприза.
В глубине души «Коидзуми Аонэ» думала о Коидзуми Аонэ:
Этот человек, как бы я себя ни вела, всегда поймёт меня, а я питаю к ней доверие, превосходящее даже самооценку.
— ...... — Коидзуми Аонэ застыла на месте, не успев среагировать.
Впервые у неё требовали деньги, она даже подумала, что её шантажируют.
Ханако, Миядзаки Миюки, а также троица, обернувшаяся, когда «Ватанабэ Че» внезапно покинул их — все они были ошеломлены его поведением.
«Коидзуми Аонэ» не заметила этого, она держала «себя» за руку и говорила:
— У меня нет денег на еду, быстрее.
— Сколько тебе нужно? — Коидзуми Аонэ опомнилась и достала кошелёк.
— Пока дай десять тысяч иен, когда закончатся, ещё попрошу.
— Вот, трать экономно, — Коидзуми Аонэ протянула совершенно новую десятитысячную купюру.
— Знаю, знаю, — «Коидзуми Аонэ» радостно приняла деньги.
Она раньше никогда не получала столько.
В деревне мама давала ей на месяц всего 2000 иен! «Коидзуми Аонэ» прошла два шага, обернулась и, сдерживая смех, сказала Коидзуми Аонэ:
— Кстати, это не забудь вернуть самому.
Глядя на свою прошлую версию, Коидзуми Аонэ рассмеялась.
Она нежно, с беспомощной улыбкой ответила: — Хорошо, сам вернёт.
«Коидзуми Аонэ» хотела игриво улыбнуться в ответ, но это тело было слишком сложным, так что она передумала.
Как только она вернулась в очередь, её тут же окружили.
— Да ты безумно храбрый, осмелился занять деньги у учителя! — недоумевал Сайто Кэйсукэ.
— Но ведь все мы её ученики! — Куний Осаму скрипел зубами.
— Сэнсэй тоже женщина, — вздохнул парень в очках.
«Сэнсэй тоже женщина» — это в каком смысле? Намекает, что она положила глаз на Ватанабэ Че? Абсолютно невозможно! «Коидзуми Аонэ» тогда именно так и подумала.
С другой стороны, Коидзуми Аонэ также подверглась допросу своих друзей.
Она изо всех сил пыталась объяснить, но её слова звучали слабо, и чем больше она объясняла, тем больше её неправильно понимали.
Тратит десять тысяч иен — это она сама, съедает пищу — тоже она сама... Такие вещи нельзя никому говорить.
Её будут дразнить всю жизнь за то, что использовала тело ученика, да ещё и делала те вещи.
Если правда всплывёт, Коидзуми Аонэ уже могла представить сцену, где «Ханако крепко обнимает её за плечи, выспрашивая подробности жизни, а Миюки с профессиональной точки зрения врача допрашивает о физических деталях».
После обеда «Коидзуми Аонэ» не очень хотелось оставаться с парнями.
Куний Осаму разглагольствовал о своей мечте о Косиэне, фразу «если не попадём в финал, сделаю земной поклон перед всей школой» он повторил уже десять раз;
Сайто Кэйсукэ рассказывал, как в группе выпускников Камигавы его заметил выпускник Кэйо, работающий в игровой индустрии, и пригласил на Золотую неделю посетить компанию; парень в очках при каждом удобном случае затрагивал философию; кроме того, большую часть времени они обсуждали девушек и игры.
Хватит с неё.
Она решила пойти в Клуб наблюдения за людьми.
Прямо со второго этажа по крытой галерее она дошла до здания клубов и поднялась на третий этаж.
Звуки инструментов на третьем этаже были особенно отчётливы, ей вдруг захотелось заглянуть в музыкальный класс.
Сказано — сделано, ей не нужно было много думать.
Развернувшись, сойдя с лестницы, она свернула в длинный коридор.
По левую сторону коридора тянулись окна, возле которых сидело много девушек.
Они сидели на стульях, перед ними стояли пюпитры, и они упражнялись на разных инструментах, играя по нотам, глядя в окна.
«Коидзуми Аонэ» проходила мимо них.
Она видела, как кто-то массировал онемевшие губы; кто-то очищал инструмент от скопившейся воды (конденсат, который появляется после долгой практики);
кто-то делал пометки о новых впечатлениях на уже исписанных нотах.
Она невольно подумала: Если бы я тоже могла учиться в Камигаве, обязательно бы вместе с Ичиги Аой после третьего урока пошла обедать, а потом попробовала бы эту насыщенную и трудную жизнь в духовом оркестре.
Жаль, что я учусь в сельской государственной школе и радуюсь, когда мои оценки выше среднего.
Перед музыкальным классом был новый умывальник, две девушки мыли там детали инструментов, из-под плиссированных юбок виднелись полные жизненной энергии ноги.
Говорят, что этого умывальника ещё в прошлом году не было, и оркестру, чтобы помыть инструменты, приходилось ходить в дальний туалет.
Но поскольку они завоевали всеяпонское золото, директор специально распорядился установить его на весенних каникулах.
Меритократия, результат усердия — это вызывало лёгкую зависть.
Как хочется благодаря собственным усилиям сделать что-то, что получит такое признание, как постройка умывальника.
Прервав свои трёхминутные мысли о трудолюбии, «Коидзуми Аонэ» толкнула тяжёлую дверь музыкального класса.
Осмотревшись, она увидела Ичиги Аой у окна.
Та вместе с большой группой людей окружала женщину.
У белой занавески окружённая людьми женщина не была в школьной форме, на груди у неё висел значок временного посетителя — красивая женщина в белом платье.
«Коидзуми Аонэ» сначала хотела найти Ичиги Аой, чтобы поговорить об истории духового оркестра, но увидев такую сцену, решила сначала уйти.
— Ватанабэ, — сзади раздался голос, зовущий это тело.
«Коидзуми Аонэ» обернулась, красивая женщина в белом платье смотрела на него из толпы.
— Ватанабэ-кун? Что ты здесь делаешь? Быстрее иди сюда! — горячо пригласила Ичиги Аой.
— О, хорошо, — «Коидзуми Аонэ» немного поколебалась, но подошла.
Люди, окружавшие Асуми Маи, расступились, пропуская её, а когда она прошла, снова сомкнулись, перекрыв проход.
Со всех сторон были девушки, немногочисленные парни оттеснены в дальние углы.
Окно было открыто, занавески слегка колыхались от ветра.
«Коидзуми Аонэ» слышала с площадки непонятные боевые кличи спортивных клубов.
— Сэмпай сегодня нет занятий, она пришла навестить нас в обед! — восторженно сказала Ичиги Аой.
— Маи-сэмпай вступила в духовой оркестр Токийского университета, даже если я поступлю в другой вуз по рекомендации, всё равно пойду в Токийский, чтобы вместе с сэмпаем продолжать играть! — сказала одна из сэмпаев.
— Асуми-сэмпай рассказала нам много о духовом оркестре Токийского университета, послушай! — добавила другая девушка.
Все говорили одновременно, рассказывая о произошедшем ранее.
Видимо, эта сэмпай, которую непонятно как зовут — Асуми-сэмпай или Маи-сэмпай, очень популярна в духовом оркестре, подумала «Коидзуми Аонэ».
Хм? Асуми Маи?
Разве это не любовница Ватанабэ Че!
«Коидзуми Аонэ» снова внимательно оглядела эту сэмпай.
Красивые волосы спадали на плечи, глаза ясные, губы почти прозрачные от бескровности, выглядели очень мягкими.
Хотя и не настолько, как Киёно Рин, которую полюбит каждый, кто ценит красоту, но тоже очень красивая девушка.
Киёно Рин, Асуми Маи перед глазами и «прекрасная принцесса», которую она видела только на фотографиях.
— Ватанабэ, — сказала Асуми Маи, — я пришла попросить тебя научить меня гобою.
Её голос был мягким и очень приятным.
— Извините, мне нужно идти, пока.
«Коидзуми Аонэ», не обращая внимания на реакцию окружающих, протиснулась сквозь толпу и покинула музыкальный класс.
Повезло, повезло! Она даже не знала, что такое гобой, как научить других!
Лучше найти старшую сестру и продолжить слушать её истории.
«Коидзуми Аонэ» весело шагала, перепрыгивая через две ступеньки, поднялась на пятый этаж и дошла до конца коридора.
В момент, когда её рука коснулась двери Клуба наблюдения за людьми, она внезапно замерла.
Действительно ли она убежала только потому, что не умела играть на гобое?
Она вспомнила то «письмо»; вспомнила, как только прибыв, не переставала целовать Ватанабэ Че в зеркале; вспомнила, как уткнулась лицом в руку, вспомнила каждую историю, рассказанную Киёно Рин.
До того, как увидеть Асуми Маи, она совсем ничего не чувствовала, даже немного недолюбливала, так почему же теперь начала интересоваться этим мальчиком по имени Ватанабэ?