Она вернулась, что ему теперь делать

На уроке рисования, подражая Да Винчи, рисовавшему «Мону Лизу», Ватанабэ Че нарисовал «Катюшу».

К сожалению, он никогда по-настоящему не видел советских девушек, поэтому «Катюша» выглядела немного как человек прямоходящий, также известный как поздний австралопитек.

Учитывая региональную принадлежность, её можно было бы более точно классифицировать как гейдельбергского человека.

Учитель рисования поставил оценку «C», сказав, что рисунок не похож.

Ватанабэ Че очень хотелось спросить: «Учитель, вы когда-нибудь видели советских девушек? Если нет, на каком основании говорите, что не похоже!»

Однако до двадцати пяти лет он не хотел тратить время на такие бессмысленные вещи, у него было много важных дел.

Например, изучение того, как обращаться с женским нижним бельём и чулками.

В восемь часов вечера в музыкальном классе группа А усердно репетировала под руководством Киёно Рин.

Из-за долгого держания мундштуков во рту губы всех начали слегка болеть, но они продолжали играть самозабвенно, выкладываясь на полную.

Дирижёрская палочка в руке Киёно Рин то поднималась высоко, то быстро опускалась, и звуки ансамбля, несущие мечты школы Камигава, разносились по музыкальному классу поздним вечером.

Но вскоре их прервали.

В это время, кроме случайных проверок дежурных учителей, никто бы не стал открывать дверь класса, но она открылась.

Причём грубо и бесцеремонно.

Юки Мики, со сложенными на груди руками, появилась перед более чем шестьюдесятью людьми.

Она была в чёрном платье, её и без того тонкая талия была туго затянута, напоминая распускающуюся чёрную розу.

Среди всех людей Юки Мики сразу выхватила взглядом Ватанабэ Че с гобоем, и уголки её губ слегка приподнялись.

Киёно Рин нахмурилась, собираясь что-то сказать, но, увидев, что Ватанабэ Че встаёт, промолчала.

Ватанабэ Че быстро подошёл к Юки Мики.

— Мики? Что ты здесь делаешь? — спросил он тихо.

— Естественно, хотела увидеть тебя, — прямо ответила Юки Мики, игнорируя остальных шестьдесят с лишним человек.

Её мелодичный голос, более хриплый, чем обычно, разносился по тихому музыкальному классу, вызывая у слушателей трепет.

Ватанабэ Че не мог определить, было ли ему неловко или он просто смущён, и потёр нос.

Он оглянулся на остальных и сказал ей: — Я как раз тренируюсь.

— Хватит заниматься такими скучными вещами, пойдём со мной поужинать.

— Это...

— Хм?

— Хорошо.

Довольная Юки Мики вложила свою мягкую, холодную ручку в его ладонь, а затем с улыбкой сказала Киёно Рин, стоявшей на месте дирижёра: — Киёно-сан, я забираю своего Ватанабэ.

— Ватанабэ единственный гобоист, без него невозможно полноценно репетировать, — Киёно Рин, нахмурившись, ответила ледяным тоном.

— Тогда сегодня не репетируйте, — безразлично сказала Юки Мики, переводя взгляд на Ватанабэ Че. — Ватанабэ, что скажешь?

— Нет ничего важнее свидания с тобой, Мики, — Ватанабэ Че нежно посмотрел на неё, затем поднял голову и обратился к Киёно Рин: — Киёно-сан, я считаю, что у меня и так всё отлично, я даже могу сразу идти на соревнования. Лучше потренируй остальных. Сегодня я ухожу пораньше.

Лица членов духового оркестра помрачнели, у некоторых в глазах даже загорелся гнев.

В этот момент в классе неожиданно зазвучала мелодия туба.

Сердце Ватанабэ Че тревожно дрогнуло, и он занервничал так, что поджал пальцы ног.

Юки Мики посмотрела на Асуми Май, которая, опустив голову, смотрела в ноты, её лицо было частично закрыто тубом.

— Похоже, вы недовольны тем, что я забираю Ватанабэ?

— ...Да, — оторвав губы от мундштука, спокойно, но твёрдо ответила Асуми Май.

— Асуми-сэмпай, ничего страшного, если мы пропустим часть репетиции, к тому же сегодня уже почти конец, — Ватанабэ Че поспешил погасить зарождающийся конфликт, направляя недовольство Асуми Май в сторону прерванной тренировки, а не истинной причины.

— Хм, хорошо, — неожиданно для всех Асуми Май сразу кивнула в знак согласия, её чёлка качнулась, и, хотя её тон был как всегда бесстрастным, она выглядела на удивление покладистой.

Это испугало Ватанабэ Че так, что его сердце пропустило удар! Юки Мики, слегка сощурив глаза, с лёгкой улыбкой изучала профиль Асуми Май.

Ватанабэ Че очень крепко, но не причиняя боли, сжал её руку: — Мики, пойдём. Я недавно нашёл хороший суши-ресторан, давай сходим попробовать.

Юки Мики окинула его взглядом.

Внезапно раздался звук тромбона.

Ватанабэ Че посмотрел в сторону звука: Тамамо Конами гневно смотрела на него.

Неужели...

Ватанабэ Че изо всех сил пытался вспомнить, не обидел ли её в последнее время.

Тамамо Конами сердито сказала: — Постоянные личные нападки — это одно, все терпели, учитывая, что ты единственный гобоист, но теперь ты просто уходишь во время тренировки! Все усердно занимаются, сэмпаи даже отказались от подготовки к экзаменам, неужели у тебя нет никакой сознательности!

Вот оно что, Ватанабэ Че с облегчением вздохнул.

Но, если подумать, оказывается, Тамамо Конами так серьёзно относится к клубной деятельности.

Ватанабэ Че инстинктивно считал, что человек, встречающийся с кем-то за деньги, не должен обладать такой трудолюбивой стороной.

Действительно, в реальном мире у каждого человека разные грани, и часто один и тот же человек может быть описан диаметрально противоположным образом разными людьми.

— Они отказались от подготовки к экзаменам, потому что их игра никуда не годится, а я пропускаю тренировку, потому что настолько хорош, что мне не нужно тренироваться — всё так просто, — ответил Ватанабэ Че.

— Ты... — глаза Тамамо Конами округлились, её красивое лицо покраснело от гнева, и она сердито начала дуть в тромбон.

— Когда ты успел поменять образ? — с улыбкой спросила Юки Мики.

— Я освоил гобой за полмесяца, а эти люди такие глупые и тупые, они только тянут меня назад, я в бешенстве. Обычно у меня очень покладистый характер.

Киёно Рин, глядя на членов духового оркестра, готовых буквально убить, беспомощно вздохнула: — Если уходите, то быстрее, не мешайте нам продолжать тренировку.

Ватанабэ Че сразу взял Юки Мики за руку и покинул музыкальный класс.

Идя к выходу из школы, Юки Мики многозначительно усмехнулась: — У тебя очень хорошие отношения с той Асуми-сэмпай?

— Ничего подобного. Наверное, она просто влюблена в меня, — Ватанабэ Че ответил с невозмутимым лицом, — Но, госпожа Мики, можете не беспокоиться, в моём сердце есть место только для вас.

— Правда?

— Конечно!

— Самое далёкое расстояние в мире — это расстояние между словами и делами, — Юки Мики многозначительно посмотрела на Ватанабэ Че, — Ты ведь не разочаруешь меня?

— Никогда! — пообещал Ватанабэ Че.

Юки Мики неопределенно хмыкнула, но, удовлетворённая его отвратительным отношением к другим девушкам и чувствуя сильную усталость, решила простить его на этот раз.

— Кстати, Мики, почему ты внезапно вернулась?

Юки Мики зевнула, в уголках её глаз появились еле заметные слезинки: — Дела за границей временно завершились.

— Значит, теперь мы снова будем вместе ходить в школу?

— Так соскучился? К сожалению, только со следующей недели, эту неделю мне нужно хорошенько отдохнуть, — сказав это, Юки Мики снова зевнула.

Дойдя до школьных ворот, Юки Мики внезапно сказала: — Ладно, я пойду спать.

— А? — Ватанабэ Че не успел отреагировать.

Дверь машины открылась, и Юки Мики лениво села внутрь.

— ...

Что это было, недоумевал Ватанабэ Че.

Ну ладно, сегодня он закончил рано, можно пойти поплавать и позаниматься в тренажёрном зале — давно не делал этого.

Она так устала...