Жри людей!
— Эта глава храма прожила полжизни впустую, не встретив почтительного ребенка. Если ты не откажешься, я стану тебе родной матерью!
Юй Линлун рыдала, явно тронутая искренними чувствами, что несколько разозлило Мяо У.
В конце концов, «непочтительный ребенок», о котором та говорила — это же она сама!
«Что собираешься делать?» — вдруг в ее сознании прозвучал голос Чжоу Туна.
«Я притворно соглашусь. В конце концов, завоевать доверие этой женщины принесет нам много пользы,» — немного подумав, ответила Мяо У, но в её голосе сквозила неуверенность, словно она боялась, что Чжоу Тун отвергнет ее предложение.
«Это тоже вариант...»
Услышав это, она с облегчением вздохнула, а у Чжоу Туна уголки губ задрожали в улыбке.
Некоторые, играя роль, постепенно вживаются в нее. Неужели и Мяо У тоже?
Он не стал проверять это через состояние «Отсутствия Я», желая позволить событиям идти своим чередом.
Между матерью и дочерью было слишком много запутанных уз, которые уже не разорвать и не распутать.
Мяо У на словах ненавидела Юй Линлун, желая ей неудач, но в глубине души жаждала материнской любви.
А неприятие Юй Линлун собственной дочери тоже казалось упрямством, словно, не поступай она так, ее принципы рухнули бы, а ее стойкость стала бы посмешищем!
— Я согласна...
С ответом Мяо У атмосфера в зале вновь стала напряженной.
Все взгляды устремились на «Тан Ци» и Шангуань На. Многие смотрели с оценкой и насмешкой, с ноткой злорадства — они чуяли запах пороха.
Как всем известно, даже будучи назначенной Первым Покровителем, Сюань Гэ не могла обладать всей полнотой власти владычицы храма.
Следующий реальный глава храма, скорее всего, будет лично назначен Юй Линлун.
Таким образом, двое ее учеников имели наибольшие шансы.
Но никто не ожидал, что внезапно появится Мяо У и перехватит инициативу.
Если не случится непредвиденного, судя по состоянию Юй Линлун, она вряд ли станет рассматривать других, что ставит их в неловкое положение.
Под всеобщим пристальным вниманием «Тан Ци» оставался невозмутим, словно его это не касалось, заставляя людей им восхищаться: хоть юнец и выглядел молодым, выдержка у него была что надо.
Но, в противоположность ему, Шангуань На превратилась в полнейшего шута!
В этот момент она сжала кулаки, в глазах появились кровяные прожилки, всё тело слегка тряслось, она сдерживала готовую вырваться наружу убийственную ауру.
Это, конечно, заметили, вызвав тихие пересуды.
— Ц-ц-ц... Похоже, и Шангуань На не на высоте. Психика так нестабильна, эмоции налицо, куда хуже Тан Ци!
Эти слова окончательно взорвали нервы Шангуань На.
Если бы говорили, что она не сравнится с Мяо У в благосклонности, она бы стерпела, но утверждать, что она хуже «Тан Ци» — вот это уже было выше ее сил!
— Поздравляю главу храма! Обрели еще одного любимого ребенка!
Внезапно, словно бес попутал, она вымолвила это, немедленно привлекши внимание Юй Линлун.
— С чем тут поздравлять? Говори, если есть что сказать...
— Тогда ученица осмелится высказаться, — Шангуань На с недобрым намерением посмотрела на Чжоу Туна. — Сегодня днем младший брат Тан вызвал госпожу Мяо У на поединок и потерпел сокрушительное поражение!
— Более того, я заметила, что госпожа Мяо У сдерживалась. Разве обретение такого небесного гения — не повод для поздравлений?
Эти слова вызвали бурю.
Силу Тан Ци все примерно знали, могущественные существа лично проверяли его. Результат: Тан Ци был непобедим среди полусвятых, настоящий небесный талант.
А Мяо У смогла с легкостью разгромить такого противника — это уже пугало.
— Сяо Ци, тебя разгромили? — взгляд Юй Линлун скользнул по нему, голос стал холодным, исчезла теплота со времени принятия в ученики.
Видя это, Шангуань На поняла: нужно ковать железо, пока горячо, необходимо разрушить хорошее впечатление о Тан Ци в глазах Юй Линлун.
— Наставница, это сущая правда. После разгрома младший брат Тан не успокоился, вызвал на бой двоюродного брата госпожи Мяо У и снова был разгромлен!
Услышав это, все взглянули на Чжоу Туна иначе.
— Но и это не всё! После поражения младший брат Тан, взбешенный, применил против Лю Буфаня Священное запретное оружие. Хотя его снова победили, думаю, он нанес тому повреждения, иначе Лю Буфаня, возможно, не убили бы!
Сердца людей содрогнулись. Было ли это правдой или нет, но слова Шангуань На в этот момент явно были нацелены на то, добить Тан Ци.
Бум!
Мгновенно мощная аура обрушилась на Тан Ци, исходя от Юй Линлун.
— Это правда? — холодно спросила она, в голосе уже звучала убийственная нота.
Только что она пообещала отомстить за Мяо У, а Тан Ци сам напросился — значит, сам и виноват.
— Неправда! — невозмутимо ответил Чжоу Тун.
— Хм! И сейчас пытаешься оправдываться! Твоё Священное запретное оружие отобрали, сейчас оно у госпожи Мяо У. Что скажешь? — Шангуань На не отступала, явно добивая его.
— Девочка, это правда? — тихо спросила Юй Линлун.
— Действительно, — при всех Мяо У извлекла Священный запретный артефакт, словно вынося Тан Ци смертный приговор.
— Что скажешь?! — Юй Линлун подняла руку, готовясь наказать его.
— Матушка, остановитесь! Всё не так, как вы думаете, — поспешно вмешалась Мяо У. — Сегодня днем старший брат Тан намеренно играл с нами, братом и сестрой. Его сила намного превосходит нашу, он проиграл, чтобы нас повеселить!
Услышав это, Шангуань На остолбенела.
Ей вдруг показалось, что этот мир — словно книга, полная неожиданных поворотов, и меж её строк кривыми буквами проступают слова: жри людей!
(П/п: здесь имеется в виду не буквальное людоедство, а духовное; обращённое не против врагов, а против друзей.
А вообще, буквально вся фраза — это отсылка на Лу Синя и его «Записки сумасшедшего» 1918 г.)