Гибкость буддизма
— Амитабха! Умоляю, юный герой, опусти клинок и пощади его!
Вслед за мощным, всеобъемлющим буддийским песнопением в глаза присутствующих ворвался ослепительный золотой свет.
Люди, щурясь, подняли взоры к небу и увидели толстого монаха, восседающего на лотосовом троне. С выражением вселенской жалости взирал он на смертных.
— Великий Храм Лейинь наконец-то решил показаться, — уголки губ Чжоу Туна поползли вверх. Его взгляд, изучающий и пристальный, был устремлён на пришельца. Уровень того был ясен с первого взгляда.
Святой восьмой ступени!
Среди верховных Святых разница даже в одной ступени была пропастью между небом и землёй.
По общепринятым меркам, Святой восьмой ступени с лёгкостью справлялся с тремя святыми седьмой ступени. А только что достигший девятой ступени и вовсе мог одолеть пятерых Святых восьмой.
Что же до Святого на пике... это была совершенно иная категория. Говорили, что победить пикового Святого мог лишь другой пиковый Святой!
— И кто ты будешь? — спросил Чжоу Тун, глядя на него на равных, без тени почтения к его впечатляющей ауре.
— Этот нищий монах — Будда Радости от Чистоты. По велению Великого Будды я прибыл, чтобы принять пробудившегося сына буддизма. Умоляю тебя, юный герой, не лишай его жизни!
Услышав это, Чжоу Тун иронично приподнял бровь.
О ранге будд Великого Храма Лейинь он был наслышан.
Древний Будда Вечного Света (Дипанкара), Царь Врачевания Будда Лазуритового Сияния (Бхайшаджья-гуру), Будда Шакьямуни, Будда Прошлого, Настоящего и Грядущего... и лишь затем — Будда Радости от Чистоты!
Хотя этот порядок определялся не только силой, он всё же многое говорил.
В Великой Храме Лейинь даже Святой восьмой ступени занимал лишь пятое место. Легко было представить, сколько могущественных существ таилось в её стенах.
— Юный герой, прошу, верни нам нашего сына буддизма! — вновь воззвал монах. На этот раз в его голосе слышался лёгкий громовой раскат — несомненно, демонстрация силы. И именно на такие вещи Чжоу Тун не велся.
— Верну в обмен на моих родителей! — выдвинул он условие и, как и ожидалось, тут же получил отказ.
— Те двое связаны кармической связью с нашим Буддой. Прости, но этот нищий монах не может их вернуть.
— Вот как совпало! — не сдержал смешка Чжоу Тун. Он взглянул на Юнь Минцзы и произнёс: — А этот человек — мой кровный враг. Прости, но и я не могу пощадить его!
— О, Амитабха. Зло порождает лишь зло, и этому никогда не будет конца! Разве ты не слышал: «Отложи нож мясника — и станешь Буддой»? Если будешь упиваться убийствами, в грядущем тебе уготованы Девять Преисподних!
От этих слов Чжоу Тун рассмеялся. Окажись здесь Чжэ Мэй, она бы расплакалась.
«Умоляю, не дайте этому человеку снова попасть в преисподнюю!»
— Лицемер паршивый! — язвительно бросил Чжоу Тун, в глазах его не было и тени уважения.
Повернувшись, он одним ударом разнес вдребезги руку Юнь Минцзы.
— О, Амитабха! — в голосе Будды Радости от Чистоты зазвучал гнев. — Вижу, благодетель, ты не желаешь внять голосу разума!
— Ну и что? Сегодня ему не избежать смерти!
— Что ж, не пеняй на меня, если нищий монах прибегнет к Карающему Учению Будды!
Едва прозвучали эти слова, как от монаха повеяло угрожающей аурой.
— Так ты выступаешь на его стороне? «Зло порождает лишь зло?» — усмехнулся Чжоу Тун, бросая его же слова ему же в лицо.
— Амитабха! Юный герой, ты, одержимый убийством, уже пал и стал демоном. Ради всего сущего в этом мире нищий монах вынужден применить силу!
Мгновенно буддийское сияние, беспредельное и всеобъемлющее, затопило миры и земли. Тело Будды стало расти на глазах, достигнув тысячи чжанов в высоту, и взирало на всех присутствующих как на букашек.
— Благодетель, у тебя есть последний шанс! Раскайся в грехах, прими прибежище в моём Будде — и сохранишь свою жизнь!
— Меня уже тошнит от твоих проповедей!
Чжоу Тун обнажил трёхконечный клинок, взмахнул им в пустоте — и бескрайнее буддийское сияние рассыпалось в прах, обратившись в ничтожную пыль!