Небесный Путь, покажись!
Сила (ци) ветра, которую также называли ветром жизни,
была даром Небес, преподносимым всем живым существам на континенте.
Стоило лишь омыться в её потоках — и она могла излечить застарелые хвори, рассеять яды и скверну, укрепить силу и даже помочь в постижении Дао.
Каждое великое пришествие ветра жизни становилось поистине грандиозным событием — всеобщим праздником, поводом для радости и ликования.
Но жаль, что случалось это лишь раз в сто лет… А с прошлого пришествия не прошло ещё и пятидесяти!
На лице Шангуань Ухуэя отразилось беспокойство. Неужели его дочери придётся ждать ещё целых пятьдесят лет?
— Хмпф! — сплюнул кровью Тан Ци, поднимаясь на ноги. В его глазах полыхала неприкрытая ненависть.
— Я-то думал, что ты и впрямь что-то умеешь! А ты всего лишь поставил заведомо невыполнимое условие, чтобы прикрыть собственное бессилие. Ты ведь не способен на большее!
Слова эти нашли отклик — многие в толпе согласно закивали.
Условие, названное Чжоу Туном, звучало так, будто его вовсе и не было. Ведь если ждать, пока снизойдёт сила ветра, — будет уже слишком поздно.
— Господин Тан говорит дело! — наконец перестал притворяться Ло И, открыто встав на сторону Тан Ци.
— Господин Шангуань, по моему мнению, этот мальчишка — шарлатан. А вот лекарство господина Тана, возможно, и вправду подействовало. Просто мальчишка оказался рядом в нужный момент и приписал себе заслугу!
— Именно так! Всё — моя заслуга! — глаза Тан Ци вспыхнули радостью, словно он заранее нашёл себе оправдание.
— Этот мусор просто изображает из себя героя!
Толпа переглядывалась. И по их взглядам было ясно — многие действительно поверили в бред Тан Ци.
Причина проста: Чжоу Тун ведь и правда ничего не сделал. Он лишь держал на руках Шангуан Угоу меньше четверти часа — и вот уже смертельный кризис отступил. Сомнения были неизбежны.
— Молчать! — взревел Шангуань Ухуэй.
— У кого хватит сил помочь моей дочери избавиться от яда — тому я готов отдать всю нашу Секту Шанцин! Но если не можете, а продолжаете плести грязные речи — не вините меня за жестокость!
Толпа в одно мгновение притихла, будто воды в рот набрав. В словах Шангуань Ухуэя звенела сталь, и никто не решился встать ему поперёк.
— Господин, ради спасения моей дочери я готов заплатить любую цену… Осмелюсь спросить: каков ваш метод?
Шангуань Ухуэй склонился перед Чжоу Туном ещё раз, с почтением и смирением.
— Воздвигнуть алтарь. Совершить жертвоприношение ветру.
Сказанное Чжоу Туном было кратким, но от этих слов Шангуань Ухуэй невольно вздрогнул.
Не только он — все присутствующие во все глаза уставились на Чжоу Туна, решив, что тот говорит бред.
Ветер жизни приходит лишь раз в сто лет. Таков закон Небесного Дао: пусть рухнет небосвод, пусть провалится земля — но срок не изменится.
А кто такой Чжоу Тун? Всего лишь юный гений, не более. Разве можно смертным телом вмешаться в волю Небес?
Чистое безумие!
Но Чжоу Тун ничуть не обращал внимания на косые взгляды. Он продолжал спокойно:
— За городом Стражей, у горы и реки, возведите алтарь в семь ярусов. На каждом ярусе пусть дежурит мастер уровня преобразования души, готовый повиноваться моим приказам. Когда я поднимусь на алтарь для жертвоприношения, никто не должен приблизиться ко мне ближе, чем на десять ли. Сегодня ветер поднимется, а через три дня и три ночи — утихнет. Возможно ли это?
— Возможно! Я немедленно соберу людей!
Не колеблясь ни мгновения, Шангуань Ухуэй превратился в порыв ветра и умчался прочь, оставив изумлённую толпу позади.
— Ты слишком безрассуден! — вспыхнула Чэнь Линъэр, будто давно знала Чжоу Туна. — Как ты можешь хвастаться подобным, немыслимым делом? Ты понимаешь, чем это может закончиться?!
— А тебе-то что? — фыркнул Чжоу Тун с откровенным презрением.
— Перестань упрямиться! Пойдём со мной в секту, только учитель сможет тебя защитить!
Чэнь Линъэр схватила его за запястье, намереваясь силой увлечь за собой.
— Отпусти!
В тот же миг ножны меча со свистом ударили по её руке. Чэнь Линъэр ойкнула от боли и отшатнулась.
— Если что-то случится, наша наставница сама сможешь его защитить, — холодно сказала ведьмочка, заслоняя собой Чжоу Туна. — В твоей показной заботе нет никакой нужды!
Она и раньше не переносила эту женщину, а теперь уж и подавно.
— Вы его губите! Если у вас ещё осталась совесть, подумайте о нём и отпустите — пусть идёт со мной!
Чэнь Линъэр была в волнении, в её глазах выступил туманный блеск слёз.
— Чэнь Линъэр… — Чжоу Тун тихо позвал её, голос был так же мягок, как прежде.
— Я здесь, старший брат! — она резко подняла голову, на её лице засветилась надежда. Она ждала ответа.
— Ты вызываешь у меня отвращение!
Эти слова раскололи выражение Чэнь Линъэр в одно мгновение.
— Почему… ты ведь не был таким раньше, ты же говорил… — она не успела договорить: Чжоу Тун прервал её.
— Слушай меня внимательней: я не собираюсь оглядываться назад. Годы, что я прожил с вами — пятно на моей жизни. Я желаю, чтобы вы немедленно исчезли!
— Нет… не надо так! — она умоляла, без прежней гордости, лишь с мольбой в голосе.
Она никак не могла понять, где же всё свернуло не туда: когда она не ответила взаимностью на его чувства? Когда учитель была к нему слишком строга? Когда сестры были слишком своевольными и непослушными? Как всё могло до такого дойти?!
Чжоу Тун столько лет мирился с ними — почему же он не мог сделать шаг назад ради них?
— Старшая сестра, не умоляй его! Просто подожди и посмотри, что будет, когда он потерпит провал! — взбесился Тан Ци, схватил Чэнь Линъэр и попытался уволочь прочь.
«Эта проклятая женщина всё ещё смеет мечтать об восстановлении старых чувств? Посмотрим, как я с тобой разберусь!» гневно шипел он в сердце.
Но Чэнь Линъэр осталась неподвижна, на лице явственно застыло выражение страха:
— Ты прав. Нам надо спасти его. Срочно отправь сообщение учителю, пусть готовится его спасать… Нет! Я сама!
С этими словами она бросилась бежать и одновременно сжала в руках нефрит передачи, раздавив его.
— Сука! — Тан Ци уставился на её обольститульную фигуру, и его глаза постепенно наливались кровью.
……
За стенами Города Стражей, на краю горы Тяньюй, на берегу реки Дикунь…
Не прошло и двух часов, как над землей возвысился грандиозный алтарь. Вокруг него возвысились семь каменных столбов, соответствующие семи звёздам Большой Медведицы.
Всё было готово — не хватало только силы ветра.
Когда Чжоу Тун ступил на алтарь, все посторонние отступили в сторону. Бесчисленные сильнейшие мастера зависли в воздухе на почтительном расстоянии, их лица были напряжены.
Лицо Тан Ци оставалось холодным, но в душе у него стучало сердце: если Чжоу Тун вдруг добьётся успеха, это затмит его собственную славу и может вернуть назад расположение Мо Люсу.
«Учитель, — наконец не выдержал он и прошептал духу в кольце, — он преуспеет?»
«Невозможно, абсолютно невозможно, никто не вправе изменить волю Небес!» — раздался хрипловатый голос, и Тан Ци, наконец, обрёл покой. Его учитель никогда не ошибался.
В этот момент вокруг Чжоу Туна витала тихая, сосредоточенная аура; время будто застыло.
«Хорошая возможность, — тихо произнёс он себе, — да и несколько вопросов сами напрашиваются на ответ.»
Его дух взмыл к облакам, и тут же вокруг него хлынули вспышки багряного молнии, — кандалы Хэхуань прозвенели, вонзаясь в небесную высь.
Бах!
Распространилась огромная пульсация; где бы ни находились люди — они ясно ощущали ту безмерную и властную мощь, что исходила от алтаря.
— Он действительно постиг пятый раздел Божественного Искусства Хэхуань… Речь Небожителей! Какой же он мелкий мерзавец, а достиг такого уровня! — воскликнула ведьмочка с изумлением.
Чжоу Тун поднял голову к Небу; его воля, ведомая духом, устремилась ввысь — никто не мог услышать, что он сказал.
«Старикашка Небесное Дао, я знаю, ты тут — так выходи же немедля!»