Жизнь в преисподней
— Что встали? — с усмешкой сказала Чжун Нинсюэ. — Нечего стесняться, раз уж среди ночи решили прогуляться с моим кузеном!
От её насмешливого взгляда у обоих лица моментально покраснели — позора хватило бы на десятерых.
— Верните человека на место, а потом — каждый по своим делам!
— Да-да, конечно…
Они, проявив редкую самодисциплину, снова связали друг друга, взаимно запечатали свою духовную силу и, чинно, шаг за шагом, зашли в карету.
Даже дверь за собой не забыли закрыть.
— Вот это я выспался…
Чжоу Тун как раз вовремя открыл глаза. В его взгляде мелькнула глубина и сосредоточенность.
Хотя вчера они так и не добрались до дома Ли, он всё же успел оставить метку. Стоило появиться минуте — мог лично отправиться туда и прикарманить себе кусочек Чистой Земли.
Путь культиватора — дело осторожное: нельзя полагаться на один план. Только когда несколько путей надёжно проработаны, можно считать себя в безопасности.
— Ты, братец, просто чудо, как везуч!
Прежде чем он успел потянуться, по спине прилетел звонкий шлепок.
— Спал ты как убитый! – возмутилась Ли Синьжоу. – Если бы не проницательность сестрички Сюэ, которая заранее наложила на тебя печать, тебя бы уже давно умыкнули!
— Тогда стоит поблагодарить кузину, — улыбнулся Чжоу Тун, уголки губ поднялись в той самой манере, от которой у Чжун Нинсюэ всегда холодело внутри.
— Не стоит, не стоит… — поспешно замахала руками она.
Мастер улыбается — значит, грядёт беда.
— Я же говорила! — засмеялась Ли Синьжоу. — Пусть ты и старший брат, но в таком случае — не грех и поклон отдать младшей сестричке!
Услышав это, Чжун Нинсюэ моментально покрылась холодным потом.
……
К полудню караван наконец прибыл к месту назначения.
Издали Чжоу Тун увидел перед собой обширное поместье.
Древнее, величественное — и при этом изъеденное временем. Казалось, оно простояло здесь не одно тысячелетие, выдержав все бури и ветра.
Он невольно нахмурился.
Ветвь семьи Ли, к которой принадлежала Ли Синьжоу, была сослана сюда меньше двадцати лет назад…
Но почему всё выглядит так, будто минуло две тысячи?
Когда караван въехал внутрь, на глаза попалась вывеска у ворот — и Чжоу Тун вместе с Чжун Нинсюэ замерли.
— Дом… Му? Разве не должен быть дом Ли? — вырвалось у Чжун Нинсюэ.
Ли Синьжоу лишь горько улыбнулась в ответ.
— В те годы нас оклеветали и насильно навесили ярлык преступников. Не только изгнали из семьи, но и лишили фамилии.
— Иероглиф Му (木) — это Ли (李) без последнего штриха. Он означает, что род лишён потомства и должен угаснуть!
— Это уже слишком! — воскликнула Чжун Нинсюэ, сжав кулаки от возмущения.
— А ведь иногда то, что кажется гибелью, становится началом, — усмехнулся Чжоу Тун. — Даже перед больным деревом весна приходит вновь: это «Му» ещё не засохло. Значит, появятся и новые побеги, и жизнь снова заиграет!
— Ха-ха… Ну что ж, пусть сбудутся добрые слова кузена!
Ли Синжоу натянуто улыбнулась и приказала открыть ворота.
— Приветствуем госпожу, вернувшуюся домой!
Стража встретила её с показной пышностью, выстроившись по обе стороны дороги.
— Благодарю всех за труд, — сказала она громко. — Благодаря покровительству благородных людей мы добрались без потерь!
Потом, обернувшись к Чжоу Туну и Чжун Нинсюэ, понизила голос:
— Кузен, кузина, простите, что не предупредила заранее. Когда войдём внутрь — если почувствуете хоть малейший дискомфорт, сразу скажите мне!
— Сестрица, да что ты, — отмахнулась Чжун Нинсюэ. — Разве у вас там логово драконов и тигров?
Но едва они переступили порог — лицо её резко побледнело.
Мир вокруг изменился.
Ясное небо стало мутным и серым. Ледяной ветер поднимал пыль и сухие листья, которые тут же обращались в пепел и рассыпались в воздухе, будто прах человеческих костей.
А по всему двору стояли… гробы.
Каждый раз, куда ни взгляни — непокрытые, выставленные на виду.
Чжоу Тун пустил вперёд духовное чувство и убедился: внутри действительно лежали тела. Но не разложившиеся — словно мёртвые просто уснули, сохранив прижизненный облик.
— Сестра… вы и правда живёте здесь? И почему не похороните этих людей? — голос Чжун Нинсюэ дрогнул. Даже она, святая дева тяньгу, не смогла остаться равнодушной к этому мраку.
А вот Чжоу Тун, напротив, оставался спокоен, будто всё происходящее было для него привычным.
— Кузина, ты не понимаешь, — сказала Ли Синжоу. — Мы поселились тут по совету одного мудреца. Он говорил: если выдержим, придёт переломный момент.
— А не хоронить этих людей — значит ждать их возвращения!
Чжун Нинсюэ широко распахнула глаза, будто увидела привидение.
— И этот «мудрец»… он вообще нормальный?
— Я не знаю…
Ли Синьжоу покачала головой. В её голосе звучала усталость и боль.
— За эти десять с лишним лет почти все мои родственники — старшие, братья, сёстры — погибли один за другим. А теперь и дедушка при смерти. Говорят, должен произойти тот самый перелом, но… когда?..
Она будто оцепенела, глаза её потускнели, отражая лишь горечь и бессилие.
«Если они после этого ещё живы — вот это действительно чудо! — раздался в голове Чжоу Туна голос Императорского орудия. — Построить родовое поместье прямо над Оком Желтого Истока, да ещё и над живым — это же самоубийство!»
Чжоу Тун мгновенно замер.
«Око Желтого Истока? Что это вообще такое?»
«А что тут думать! — насмешливо фыркнул Императорский Артефакт. — Это проход прямо в Подземный Мир. По-вашему — в преисподнюю, в саму адскую обитель!»
«Ты хочешь сказать, что прямо под нашими ногами находится место, куда уходят мёртвые?»
Глаза Чжоу Туна расширились — на этот раз он был по-настоящему поражён.
«Сказать так — не ошибка. Только этот «ад» частный, — усмехнулось Зеркало. — Он может принимать души умерших, но не подчиняется законам перерождения. Здесь нет колеса сансары!»
«Подожди… А что, ад бывает частным?»
«Ты, похоже, мало видал! — лениво ответил Императорский артефакт. — Есть лишь один Главный Ад, где действительно сосредоточена власть над Миром Мёртвых и Колесом Перерождения. Души, попадая туда, проходят весь положенный цикл: суд, очищение, новое воплощение — всё чин по чину.
А вот эти «Ока Желтых Истоков» — это дикие порталы. Большинство образуются естественным путём. Некоторые же, особенно высокоуровневые, даже порождают так называемых «диких Царей Яма» — самопровозглашённых владык смерти, у которых есть кусочек власти над жизнью и перерождением!»
«Слушай, а ты, оказывается, знаток!» — с уважением произнёс Чжоу Тун.
«Ещё бы! — ответил тот гордо. — Когда-то я с Великим Императором лично штурмовал Главный Ад! Мы сокрушили всех адских владык и заставили их пасть ниц! О, какие были времена…»
На последних словах в голосе артефакта зазвучала усталая, почти грустная нота.
Чжоу Тун помолчал, а потом спросил:
«Если ты всё это знаешь, объясни — зачем же род Ли поселился в таком проклятом месте?»
На мгновение в сознании повисла тишина.
«Может быть… они ждали тебя? — наконец произнёс Императорский Артефакт. — Запредельное зло оборачивается добром. Всё в конечном итоге меняется. И когда наступит момент перемен, несчастья сменятся благоденствием!
И именно ты станешь тем самым переломным моментом. Так что, парень, не подведи их.»
С этими словами артефакт затих.
«Вот зануда…» — вздохнул Чжоу Тун, но уже вполне спокойно. Среда вокруг перестала казаться ему враждебной.
И вдруг — резкий, визгливый голос прорезал воздух:
— Ой, смотрите-ка, кто это к нам пожаловал!
Перед главным домом стояла толстая, жирная женщина в жёлтом одеянии. Лицо её блестело от жира, взгляд — высокомерный и злой. Она с насмешкой глядела сверху вниз на весь караван.
При виде её лицо Ли Синьжоу мгновенно потемнело.
— Псина главной ветви… Кто позволил тебе сюда явиться?!