Наставница: я не против, если издеваться надо мной будешь ты
— Вы двое, ну вы когда-нибудь остановитесь? Обязательно разыгрывать спектакль при упоминании двойной культивации? — возмущённо воскликнула ведьмочка, пылая от смущения.
Перед глазами красовалась картина: Чжоу Тун с обнажённым торсом, и Мужун Я, обеими ладонями прижимающаяся к его спине, вливая в него тонкие нити алого духовного сияния.
Бум-бум-бум-бум…
Из тела Чжоу Туна донеслись странные звуки, и тут же по его коже выступили кроваво-красные узоры, словно переплетённые цепи, которые в итоге сошлись в области сердца.
— Это же… кандалы Хэхуань из Дао искусства любви!
Чжоу Тун распахнул глаза, уставившись на алые узоры. Он чувствовал, что внутри них течёт какая-то невообразимая сила.
Мужун Я спокойно подтвердила:
— Да, кандалы Хэхуань способны подчинить всё. Если духовная сила достаточно крепка, можно даже управлять самим Небесным Дао… о!
Но не успела она договорить, как её аура резко изменилась.
— Плохо! Тело Нефритового Демона наставницы вспыхнуло! — воскликнула ведьмочка. Тело Нефритового Демона было особой техникой Небесного Искусства Хэхуань. В этом состоянии человек становился крайне уязвимым.
— Наставница, успокойтесь!
— Скорее! Используй Кандалы Хэхуань! Запри меня! Быстро!
Видя, как Мужун Я из последних сил пытается удержать себя в руках, Чжоу Тун стиснул зубы и наконец решился.
— Кандалы Хэхуань! Контратака!
В одно мгновение роли поменялись: цепи оплели Мужун Я и влились в её тело.
— А-а…
Теперь Чжоу Тун ясно ощущал ритм её жизни, даже биение её сердца поддавалось его контролю.
Под действием техники Мужун Я вскоре успокоилась.
— Сынок…
— Наставница, простите… эти кандалы…
— Не страшно. Всё равно это было вынужденной мерой. В таких обстоятельствах… ещё приемлемо.
Она посмотрела на блестевшие от пота мускулы груди Чжоу Туна, шумно сглотнула, и, блеснув глазами, вдруг обмякла — прямо в его объятиях.
— Ах!
Коснувшись его груди, Мужун Я ощутила, как внутри у неё что-то давно пустое нашло своё наполнение.
Когда же она успела вкусить такое блаженство?!
Стоило ему осознать, какая теплая мягкость находилась в его руках, и сердце Чжоу Туна тут же забилось быстрее.
В то же время он почувствовал, как его тело снова меняется — сила культивации бешено рванула вверх.
Мгновение — и его уровень девятой ступени Преднебесной Стадии прорвался, перешагнув в область Разделения Души. Но рост не остановился — он мчался дальше, пока не достиг девятой ступени!
Дао любви… ужасно в своей силе!
— Наставница, держите себя в руках!
После напоминания Чжоу Туна Мужун Я, наконец, пришла в себя. Она с усилием отстранилась, хоть и не без сожаления скользнув взглядом по его груди, и устало отмахнулась:
— Учитель устала. Юэ`эр, отведи этого мальчишку выбрать себе пещеру.
С обворожительным взглядом, вся в жемчужном поту, она говорила так, будто и правда была измотана.
— Идём со мной, негодник! — кокетливо бросила ведьмочка и буквально вытащила Чжоу Туна прочь.
Мужун Я же, едва оставшись одна, почувствовала, как лицо её пылает. Она опустила голову и ругнула себя:
— Бесстыдная кобылица…
…
— Хорошо. Я доволен этим местом.
Чжоу Тун кивнул — его пещера получила название Пещера Багровой Пыли.
— Я тоже довольна, — сладко улыбнулась ведьмочка. — Вокруг никого, самое время проучить одного негодника.
Не успел он опомниться, как она уже его атаковала!
— Эй-эй-эй!
Лицо Чжоу Туна вытянулось — он никак не ожидал, что она поступит так беззастенчиво и внезапно его ударит.
— Нападать на меня, пока я не в лучшей форме — это уже слишком! — возмутился он.
— Слишком? Ты ещё смеешь жаловаться? На турнире Ста Сект ты бросил меня одну и помчался спасать свою никчёмную старшую сестру! Думал, я забуду?
Услышав это, Чжоу Тун чуть не застонал: голова раскалывалась. В тот раз он и вправду поступил как дурак, и теперь, когда ведьмочка припомнила ему старое, возразить было нечего.
— А я-то думал, ты уже всё простила!
Услышав это, маленькая колдунья разразилась смехом, заливаясь так, что плечи её дрожали, словно цветы под ветром.
— Мне кажется, или ты неправильно меня понимаешь? Помнишь, как меня называют? Ведьма, колдунья, демонесса! Ты думаешь, я из тех великодушных женщин, что быстро отпускают обиды?
Чжоу Тун опешил, а его взгляд сам собой скользнул вниз: при её смехе колыхалась грудь — зрелище, от которого закипала кровь.
— Ну… не знаю… по крайней мере, на вид — у тебя и правда большое сердце…
Ведьмочка на миг замерла, а затем в её глазах вспыхнули одновременно восторг и лукавство.
— Ах вот как! А я раньше и не замечала — да ты, оказывается, скрытный маленький извращенец! Сейчас я засуну тебе ногу в рот!
С этими словами её атака стала стремительней. Изящные нефритовые ноги хлестнули воздух, оставляя за собой благоухающий ветер, и устремились прямо к лицу Чжоу Туна!
— Стой! У меня вовсе нет таких пристрастий! — Чжоу Тун изо всех сил сопротивлялся, не желая поддаваться.
— Будут! Клянусь, будут!
Она не только сводила старые счёты, но и заранее «оплачивала» будущие обиды, которые Чжоу Тун ещё мог ей причинить.
— Ты вынудила меня…
Внезапно аура Чжоу Туна резко изменилась: его чёрные волосы побелели, а дыхание стало неукротимым.
— Ты…
Лицо колдуньи побледнело — это была четвёртая стадия Небесного Искусства Хэхуань, Нефритовое Демоническое Тело. Чжоу Тун овладел ею так легко?!
— Не недооценивай людей, красавица!
С хитрой улыбкой он запустил в действие Кандалы Хэхуань — цепи перехватили её ногу, подняв высоко вверх.
— А-а!
Ведьмочка вскрикнула, а Чжоу Тун, воспользовавшись моментом, прижал её к стене. Их тела соприкоснулись, дыхание слилось воедино, и щеки обоих порозовели.
— Отпусти меня! — её взгляд забегал из стороны в сторону.
— Хе-хе… в этом мире всё так просто не бывает: если уж начало — по твоему слову, то конец, извини уж, будет зависеть от меня!
С озорством в глазах Чжоу Тун одной рукой удерживал её лодыжку, а другой вдруг коснулся её ступни — и начал щекотать.
— Ах! Негодник! Я тебе этого не прощу! — колдунья задохнулась от смеха, не в силах сдержаться.
А Чжоу Тун лишь дивился: её ножка и правда была совершенством искусства. Маленькая, утончённая, белоснежная, словно выточенная из нефрита; пять изящных пальчиков сжались от напряжения, напоминая гладкие бобы, от которых исходил лёгкий аромат.
А ещё — на её лодыжке красовалась намотанная красная верёвочка, украшенная двумя золотыми колокольчиками. При каждом движении они звенели мелодичным звоном, от которого сердце непроизвольно учащало ритм.
— Эй, ведьма, ты ведь всё время босиком ходишь… разве не боишься, что появится запах?
Эти слова ударили по ней, словно гром среди ясного неба — и она действительно на миг застыла.
Тут же на лице маленькой колдуньи проступил румянец, а в сердце поднялась волна досады.
— Чушь несёшь! Всё совсем не так — пахнет прекрасно! Я же замачивала ноги в лепестках Небесного Цветка… Не веришь — попробуй сам!
В этот момент с небес сверкнула летящая искра, в которую был вложен нефритовый свиток с посланием, — как раз вовремя, чтобы разрушить двусмысленную позу двух спорщиков.
— Перо, струящееся светом!
Взгляд ведьмочки стал серьёзным. Это был способ передачи информации — какая-то великая секта делала объявление для всего мира.
Развернув свиток, она тут же улыбнулась с насмешкой.
— Смотри-ка, твоя бывшая наставница решила взять Тан Ци себе в личные ученики. Да ещё и всех гениев сект пригласила на церемонию через три дня. Ай да добрая душа! Даже нам пригласительный прислала!
Она взглянула на Чжоу Туна и не удержалась от поддёвки:
— Из-за тебя, ревнивого, специально пир горой закатила. Эта старуха, надо признать, забавная!
— Скукота, — фыркнул Чжоу Тун, демонстративно безразличный.
— Ты что, не пойдёшь?
— Если я не приду, все решат, что я их боюсь, — сказал он спокойно, принимая приглашение.
— Вот это другое дело! Ты ведь теперь опора нашей секты праздности — какой там страх перед кучкой ничтожных выскочек!
Ведьмочка довольно кивнула:
— А, кстати, это ещё удобный случай свести счёты с той дрянью Чэнь Линъэр. И старое припомним, и новое прибавим!
Чэнь Линъэр была бывшей старшей сестрой Чжоу Туна и вечной соперницей ведьмочки.
…
Три дня пролетели незаметно.
Гора Сюаньхуан. Секта Юйцин.
Место гудело от голосов: собрались лучшие юноши и девушки всех сект и школ. Каждый хотел увидеть того, ради кого секта Юйцин отказалась от Чжоу Туна.
На высокой платформе стоял Тан Ци. Взирая на толпу, он чувствовал, как сердце его захлёстывает гордостью.
Это был миг, о котором он грезил — и вот, наконец, он воплотился. Теперь для Чжоу Туна места здесь больше не было.
— Учитель, а старший брат сегодня придёт? — повернулся он к Мо Люсу, изображая примерную послушность.
— Он непременно явится. — за наставницу ответила Чэнь Линъэр:
— Этот предатель только и делает, что ломает комедию. Посмотрим, надолго ли его хватит!