Пыльный ум очищается от грязных мыслей, и дух достигает высших небес
— Я давно должна была догадаться! Этот деревенский выродок действительно таил злой умысел. Он скрывал от нас, что собирает вокруг себя людей и пытается основать свою собственную группировку. Да он явно замышляет расколоть секту!
Мо Люсу мрачно сузила глаза. От неё веяло холодным, густым, удушающим убийственным намерением.
Даже Святая Байхэ вынуждена была замолчать, не решаясь раздражать её.
— Я тоже согласен с мнением наставницы! — вдруг подал голос Тан Ци, стараясь говорить тише. — Старший брат всегда вел себя тихо, незаметно, словно боялся собственной тени. Но, как выяснилось, он тайком сумел привлечь на свою сторону столько людей. Я думаю, что и вся эта сцена заранее им подстроена — чтобы набрать вес и вынудить Учителя уступить место!
— Верно! Это вполне в его духе. Я могу подтвердить! — решительно поддержала его Цзян Юяо, рубя слова, словно ножом.
Но он зря радуется, — Мо Люсу издала холодный смешок. — С давних времён сказано: подобное тянется к подобному. А вокруг него собралась лишь жалкая шайка, сборище никчёмных — им никогда не стать силой и уж точно не поколебать мою волю!
От этих слов многие старейшины внутренне содрогнулись. Чтобы унизить Чжоу Туна, Мо Люсу решилась оскорбить и других учеников секты. Так не должна вести себя настоящая владычица.
Но её голос донёсся до каждого уха. Более сотни учеников слышали каждое слово — и никто не дрогнул.
Зачем же вам всё это? — мягко спросил Чжоу Тун. — Из-за такого бесполезного человека, как я, вы втянулись в огромные неприятности…
Он смотрел на этих юных, полных жизни мальчишек и девчонок и, сам того не желая, был тронут до глубины души.
В прошлой жизни он только и делал, что жалел себя, считал себя изгоем, отверженным всем миром. Но он упустил главное: Мо Люсу и её прихвостни вовсе не были всем его миром!
В тех уголках, куда он не смотрел, всегда оставались люди, которые восхищались им, верили в него, видели в нём героя и спасителя.
Вот ради кого стоило сражаться! В этой жизни он будет защищать именно их!
Эта мысль пронзила его, словно удар молнии. Мгновенно всё стало ясным.
Он ощутил, как давние цепи, опутавшие его душу, ослабли и стали хрупкими, готовыми рассыпаться в прах от малейшего усилия.
В прошлой жизни он овладел тайнами мироздания, оставался всего в шаге от вершины. Но именно этот последний шаг и стал непреодолимой преградой — она навсегда остановила его, и до самой смерти он не смог переступить её.
Когда-то мудрец сказал ему: в его сердце есть изъян. Пока он не восполнит эту пустоту, он не сможет достичь целостного Великого Пути.
Теперь же недостающий фрагмент наконец-то нашёлся. Он вновь обрёл право бросить вызов вершинам боевого дао.
В этой жизни он не оставит ни единого сожаления!
Мысль прояснилась — и мир вокруг стал шире. Внутри тела Чжоу Туна начались потрясающие перемены.
Это было вдохновение, подобное буре — стремительное, всепоглощающее прозрение, превращение души. Оно рождалось изнутри и охватывало всё его естество, готовое помочь ему сбросить старую оболочку и заново родиться.
Снаружи никто не замечал ничего необычного. Но Чжоу Тун знал: вскоре грянет ослепительное небесное знамение — знак того, что он снова ступает на путь культивации.
— Старший брат, почему вы остановились? Вам нехорошо? — встревоженно спросил один из учеников, заметив перемену.
Эти слова сразу заставили всех насторожиться. Все с тревогой уставились на Чжоу Туна.
— Провожать друга можно только до определённого предела, — с улыбкой сказал Чжоу Тун. — Я понял вашу верность, теперь вам пора возвращаться.
Его улыбка вызвала у юношей и девушек замешательство.
— Старший брат… с вашей нынешней силой… может, нам всё же остаться рядом и защищать вас?..
— Стоп! — Чжоу Тун нахмурился. — Вы что, больше не слушаетесь меня?
Ребята мгновенно осеклись.
— Не сердитесь, старший брат, — поспешили они ответить. — Мы сделаем, как вы велите. Но помните: что бы ни случилось, мы всегда будем рядом. Если кто-то посмеет вас обидеть — даже если он будет за тысячи ли отсюда, мы разорвём его на куски! Пусть сегодня мы ещё недостаточно сильны, но придёт день — и мы заставим его заплатить сполна!
Слова юноши прозвучали твёрдо, как удар меча. Это был не только обет Чжоу Туну — это был вызов всему миру.
Теперь каждый должен знать: пусть Чжоу Тун и лишился силы, став словно обычный человек, но его братья и сестры по секте — не из тех, кого можно игнорировать. Кто осмелится поднять руку на него, пусть сначала хорошо подумает о последствиях!
— Что за шайка непокорных учеников! — Мо Люсу сжала кулаки, её грудь тяжело вздымалась, выдавая ярость. — Осмелились перечить мне? Думаете, я здесь для мебели? Не проучу вас — вы и вправду перестанете уважать меня!
Рядом с ней в глазах Тан Ци полыхало пламя зависти, готовое вырваться наружу.
Почему так?
Разве Чжоу Тун — не жалкий отброс, которого все должны добивать, топтать ногами? Почему его уважают?
Разве не он, Тан Ци, обладал ясным сердцем и судьбой божественного государя, достойный поклонения тысяч? Почему же он всё ещё вынужден терпеть, что этот человеческий отброс затмевает его?
Даже Цзян Юяо и Гэ Хунцю, обычно презрительно смотревшие на Чжоу Туна, теперь смотрели во все глаза, ошеломлённые тем, что видели.
Кто бы мог подумать, что тот, кого они всегда считали ничтожеством, сможет вызвать такую волну уважения. Всё это походило на сон, на мираж.
— Мо Люсу, перестань упорствовать! — Байхэ, глядя на одинокую фигуру в Зеркале Отражений, не выдержала и снова заговорила. — Верни Чжоу Туна! Когда глава секты выйдет из уединения, он сам всё решит!
Вздор! Пустые мечты! — Мо Люсу величественно опустилась на сиденье, свысока взирая на отражение в зеркале.
— Он отброс, и что с того, что у него есть уважение? Вскоре все о нём забудут. Без поддержки секты он никогда не поднимется. Его ждёт лишь ничтожная жизнь — и бесславная смерть!
Все вокруг погрузились в молчание. Слова Мо Люсу звучали жестоко, но в них была доля правды: как бы ни блистал Чжоу Тун в прошлом, его сила утрачена.
Вернуться на путь культивации, пройдя сквозь бездну бессилия, невероятно трудно. Тысячи гениев, лишившись силы, больше никогда не поднимались, растворяясь в толпе. Сможет ли Чжоу Тун вырваться из этой клетки?
Эта мысль поколебала сердца старейшин. Даже Байхэ сжала губы в сомнении.
Мо Люсу чуть заметно приподняла уголки губ.
Она вынуждена была признать: сегодня Чжоу Тун действительно сумел поднять волну, которую она недооценила. Но это всё. Уважение без силы ничего не значит. Без власти — нет права на твёрдость. В конце концов Чжоу Тун всё равно сломается!
Однако в следующее мгновение всё изменилось!
Из Зеркала Отражений внезапно вырвался ослепительный свет, и все взгляды притянула сияющая фигура.
— Это… Чжоу Тун? С ним что-то происходит? — растерянно пробормотал кто-то, ощущая в происходящем нечто необычное.
И уже в следующую секунду ответ раскрылся сам собой.
«Гром!»
С небес грянул раскат, и в тот же миг небо вспыхнуло дивным сиянием, воздух наполнился благовонием, над землёй зацвели лотосы. Картина явилась столь величественной, что захватила дух.
Тут же духовная энергия в мире пришла в бурное движение, хлынула со всех сторон, устремляясь прямо в тело Чжоу Туна.
А он будто превратился в бездонную бездну — всё принимал, ничего не отбрасывал. От него снова зазвучала аура настоящего культиватора, а в центре его лба вспыхнул свет!
Эта сцена заставила зрителей хором втянуть холодный воздух.
— Великое прозрение… Возвышение души… Он избавился от сожалений, разрушил старое и возродился, вновь ступив на путь! Теперь он станет сильнее, чем был когда-либо!
Глаза многих мастеров налились алым блеском. Это было словно небесный пирог, свалившийся прямо в руки: гений высшей пробы, да ещё и с благим предзнаменованием! Как можно упустить такую возможность?
— Быстро! Возьмите мою печать и подготовьте богатые дары. Спросите этого юношу, согласен ли он вступить в наш Секту Уцзи!
— Наша Секта Сюаньтянь тоже не отстанет! Такой талант должен принадлежать только нам!
— Ха! А с чего это только вам? Пусть каждый покажет, на что способен!
В одно мгновение главы множества сект разгорелись жадным пылом, наперебой бросая Чжоу Туну оливковые ветви.
Если раньше "отброс" Чжоу Тун был никому не нужен, то теперь, возродившись из пепла и заново встав на путь, он ценился в разы выше прежнего. Как же не сойти с ума от желания заполучить его?
Хрясь!
Мо Люсу раздавила фарфоровую чашу, и кипяток хлынул по её белоснежной ладони. Но она даже не заметила ожога.
— Невероятно… Эта дрянь… — пробормотала она, глаза её потускнели, от прежнего самообладания не осталось и следа.