Я не играю в твои игры, я ухожу!
Повисла мёртвая тишина. Казалось, даже само время застыло, и только алое пятно на договоре обжигало взгляд своей яркостью.
— Контракт заключён!
Следом свиток засиял и распался надвое, его две половины плавно опустились в руки Чжоу Туна и Мо Люсу.
— Ты осмелился!!!
Мо Люсу первой нарушила молчание. От неё повеяло леденящей холодностью, морозом, пробирающим до костей. Сама атмосфера будто застыла вокруг неё.
Её лицо стало бесстрастным, словно застывший на вечность чёрный лёд; глаза потемнели, превратившись в бездонную бездну.
У всех в груди кольнуло тревожное предчувствие.
Все понимали: обратного пути больше нет. Жёсткий поступок Чжоу Туна довёл Мо Люсу до предела.
Гэ Хунцю, Цзян Юйъяо и Тан Ци переглянулись, и в их взглядах мелькнула радость.
Учительница, оказавшись в таком состоянии, уже не знала пощады.
— Чжоу Тун! С сегодняшнего дня ты изгнан из школы. Отныне тебе запрещено именовать себя учеником секты Юйцин, а тем более использовать её боевые искусства! Если осмелишься нарушить хоть одно из этих правил — я тебя уничтожу!
— Именно этого я и добивался.
Чжоу Тун вынул из-за пазухи нефритовый кулон. Он был старинный, изящный, и от него исходило мягкое, умиротворяющее сияние.
Нетрудно было заметить, что о нём заботились с особым тщанием — хозяин явно дорожил им всей душой.
— Ты… зачем ты достал это?
Зрачки Мо Люсу резко сузились. Этот кулон она сама вручила Чжоу Туну в день его посвящения в ученики. Когда-то это был лишь простой кусочек нефрита, и она даже не ожидала, что он будет носить его при себе всё это время.
— Возвращаю его законной владелице.
Чжоу Тун протянул кулон, но тот тут же был разнесён в пыль ударом её внутренней силы.
— Зачем мне грязная вещь, к которой ты прикасался?
— Тогда верни мне и мой знак верности!
Чжоу Тун протянул руку и сказал это с предельной серьёзностью.
Слова Чжоу Туна заставили Мо Люсу слегка замереть. Она смутно вспомнила: когда-то он собственноручно вырезал из дерева изящную бусину и подарил ей в знак своей верности. Но та давно уже была выброшена в неизвестность.
— Такой мусор… ты думал, я стану носить его с собой? Что, теперь ещё и хочешь обвинить меня в том, что я его потеряла?! — её голос сочился ядовитой насмешкой, каждое слово било в самое сердце, не оставляя Чжоу Туну ни крупицы уважения.
— Ладно, мне всё равно, — Чжоу Тун пожал плечами. В ту бусину он вложил чувства своей юности. Но раз уж её выбросили, смысла держаться за неё не осталось.
— До встречи!
Он развернулся, намереваясь уйти, но во взгляде Мо Люсу вспыхнул ещё более холодный свет.
— Стой. Вся твоя сила — это заслуга секты. Раз уж собираешься уйти, не должен ли ты оставить всё, что приобрёл?
Сказанное поразило даже старейшин.
Она хочет заставить Чжоу Туна уничтожить собственную культивацию! Какая жестокость!
Чжоу Тун остановился и оглянулся на эту ослепительно прекрасную женщину, но теперь его лицо окутала холодная насмешка.
— Ну и наглость! Все эти годы ты хоть раз учила меня? Даже духовые камни для практики я добывал с огромным трудом сам! При чём тут ты?
От этих слов многие ахнули.
Неужели Чжоу Тун действительно жил в таких лишениях? Без наставлений учителя, без поддержки ресурсами — хуже, чем простой слуга.
И если всё это правда, то тот факт, что он сумел достичь нынешнего уровня сам, свидетельствует о таком таланте, что становится страшно!
— Хватит пустых слов! — холодно перебила Мо Люсу. — Сейчас ты похож на побитого пса.
Она взирала на него свысока, её равнодушие леденило души.
— Как бы там ни было, все эти годы ты пользовался сектой. Без неё ты вряд ли бы дожил до сегодняшнего дня. Думаешь, можешь просто взять и уйти? Не выйдет!
— Если ты не хочешь сам уничтожить свою культивацию, тогда обязуешься служить десять лет в секте в качестве самого низшего раба. Десять лет — и все счёты будут сведены.
С этими словами она вынула из рукава жетон — и на нём вспыхнули три золотых иероглифа: «Приказ главы секты»!
Держа в руках этот жетон, Мо Люсу могла действовать от имени главы секты — её слово в секте Юйцин стояло превыше всего!
Сегодня, если Чжоу Тун хочет уйти, у него остаётся лишь один путь — самоуничтожить свою культивацию. Другого выхода нет.
В душе Мо Люсу разливалось торжество. Она была уверена, что загнала Чжоу Туна в угол: ведь кто сможет добровольно отказаться от собственной силы? Никто!
— Я не буду играть по твоим правилам. Если всё, что нужно, чтобы разорвать с тобой связь, — это потерять силу, то я даже в выигрыше.
Голос Чжоу Туна прозвучал спокойно, словно он действительно освободился от всех оков. Но для Мо Люсу эти слова грянули громом среди ясного неба.
— Ха! Перестань притворяться. Думаешь, этим ты вызовешь у меня жалость? Мечтай! — Мо Люсу презрительно фыркнула. Она была уверена, что Чжоу Тун лишь строит из себя героя, но на деле не решится.
— Бум!!
Внезапно из тела Чжоу Туна хлынула мощная аура, стремительно разрастаясь и распаляясь до предела. И она всё ещё продолжала нарастать!
— Мальчик… остановись! — вскрикнула Святая Байхэ. Ведь именно так поступали, когда хотели уничтожить собственную культивацию — доводили духовную силу до перегрузки.
— Бах!!
С грохотом волна силы рассеялась, и аура Чжоу Туна рухнула в бездну. В один миг он превратился в самого обычного человека.
Эта сцена отразилась в небесном видении, которое показывало всё происходящее каждому, вне зависимости от расстояния. И на лицах людей застыло потрясение.
Гений, затмивший всех на Великом Cобрании ста сект, — и вот так легко уничтожил всё! Какая нелепая развязка!
— Такая решимость… значит, он действительно окончательно разочаровался! — с сожалением пробормотали некоторые старейшины.
— Великолепный дух! — кто-то не пожалел похвалы. — Не каждому хватает мужества начать всё с нуля. Поистине достоин звания гения.
— Какой ещё дух? Смешно! — парировал другой. — В моих глазах он всего лишь упрямый мальчишка, который не умеет быть гибким. Тот, кто ломится напролом, легко сломается. У него не будет будущего!
Обратно к Залу Наказаний…
— Ты…!!
Лицо Мо Люсу застыло. Поступок Чжоу Туна снова превзошёл все её ожидания.
Незаметно для себя, на миг её глаза затуманились влагой. Но уже через секунду духовная сила испарила эту слабость, и холод вернулся в её взгляд.
— Этот парень наконец-то уничтожен. С этого дня я — сильнейший талант в секте! — внешне невозмутимый Тан Ци внутри кипел от восторга, едва не обезумев.
Он и сам был первоклассным гением: к какому бы направлению ни прикоснулся — всё постигал с лёгкостью. Казалось бы, именно он должен был сиять в центре всеобщего внимания. Но всегда оставался в тени Чжоу Туна, из-за чего копил ненависть.
Теперь же главный соперник устранён, и куда легче, чем он сам мечтал.
— Можешь катиться прочь. Сегодня, покинув секту, ты никогда больше не вернёшься!
— Пусть так! — Чжоу Тун не колебался. Бросив короткую фразу, он выпрямился и гордо ушёл.
— Разве это не слишком жестоко по отношению к нему? — с сомнением сказала Святая Байхэ, взглянув на Мо Люсу. — За последние годы он столько сделал для секты. К тому же вскоре грядёт новое Великое собрание ста сект. Кроме него, у нас почти никто не сможет держать первую линию!
— Пустяки! — Мо Люсу презрительно фыркнула. — Все его достижения — лишь плоды выращивания секты. А мой ученик Тан Ци рождён с обликом Божественного Царя! Их невозможно сравнивать: он — феникс, а тот лишь воробей!
Говорила она громко, будто боялась, что Чжоу Тун не расслышит.
И всё это время Мо Люсу не сводила глаз со спины Чжоу Туна, не позволяя себе ни мгновения расслабленности.
Прежде, услышав такие унизительные слова, он непременно содрогнулся бы от страха, становился ещё более покорным и униженным, боясь, что она его отвергнет.
Сейчас же Мо Люсу нарочно говорила это, желая увидеть хотя бы малейшую тень сомнения или боли в его облике. Хоть на миг. Но результат её только разочаровал.
Шаги Чжоу Туна звучали твёрдо и спокойно. Он уходил всё дальше и дальше, пока совсем не исчез из её поля зрения.
А она всё ещё смотрела в ту сторону, до рези в глазах.
— Принесите Зеркало Отражений, — холодно приказала Мо Люсу. — Я хочу запечатлеть всё, что он будет делать, и опубликовать это.
Эти слова вновь потрясли старейшин, и тут же кто-то выступил против:
— Это нарушает правила! На открытом суде лишь судья обязан принимать на себя испытание и надзор Небесного Пути, но не обвиняемый!
— Особый случай требует особых мер! — отрезала Мо Люсу. — Раз уж он покинул секту, то не имеет права пользоваться её абсолютными техниками. Я должна за ним наблюдать!
— Так нельзя! — нахмурилась Святая Байхэ. — Чжоу Тун победил всех сверстников, и у него немало врагов. Сейчас он лишился силы и крайне уязвим. Если его местонахождение станет известно, он окажется в смертельной опасности!
— И что с того? Его жизнь или смерть мне неинтересны!
От этих холодных слов у многих по спине пробежал мороз.
Мо Люсу делала это нарочно — она хотела загнать Чжоу Туна в безвыходное положение. Пусть даже смерть станет угрозой — главное, чтобы он сломался и склонил голову!
Она хотела окончательно переломить его гордость.