Почему так трудно признать поражение?
— Сегодня вечером пригласи девять поколений своей семьи во дворец — я лично устрою им пир и награжу их…
У Цянь Мяоюй сжались кулаки, на её безупречно прекрасном лице даже проступили жилки от напряжения.
Что до начальника стражи — «пот ручьём» было уже слишком мягко сказано, от холодного пота у него едва ли не промокла промежность.
А глядя на стоящую на арене растерянную Чжан Чуцяо, ему хотелось только одного — разорвать того чиновника, который вносил участников в список!
— Идеальная пара, просто идеальная! Небеса сами свели их вместе!
Ведьмочка уже скакала от счастья. Прислонившись к плечу Чжоу Туна, она весело похлопывала его ладошкой по спине.
Она даже прослезилась от смеха и едва не бросилась тут же заковывать Чжан Чуцяо и Цянь Мяоюй в цепи, чтобы они «разобрались между собой на месте».
Менее чем за полчаса Чжан Чуцяо превратилась в самую яркую звезду арены.
Она сражалась словно одержимая — каждый бой заканчивался одним-единственным её ударом.
Никто ещё не видел, чтобы она применяла второй приём.
А всё потому, что сама по себе она была воплощённым нарушением всех правил.
Царство Жизни и Смерти, тело Дао Инь-Ян, прикосновение к Тайи — каждая из этих вещей по отдельности уже была чем-то потрясающим.
А теперь всё это сочеталось в одном человеке — в таких состязаниях это выглядело как настоящее «унижение» противника.
— Нельзя продолжать, иначе это перестанет быть притворством. Мне нужно срочно проиграть, и при этом красиво уйти со сцены».
Глядя на очередного соперника, Чжан Чуцяо уже твёрдо решила, что пора устроить эффектное поражение.
— Зайчонок, ты такой миленький, так что лучше сразу встань на колени и сдавайся. Большой дядя обещает сделать тебе хорошо!
Грязные слова ударили по ней совершенно неожиданно, и в Чжан Чуцяо тут же вспыхнуло желание убивать.
С таким отребьем справиться несложно — достаточно лишь переставить ему внутренности.
Раздался дикий вопль — противник, захлёбываясь кровью, отлетел в сторону и рухнул на землю без сознания.
— Недаром он рядом с нашим почётным советником — действительно силён. Да и лицом тоже недурён.
На лице Цянь Мяоюй ярость чуть поубавилась, и она не удержалась от похвалы.
— Императрица совершенно права.
Начальник стражи тут же подхватил:
— По мнению вашего ничтожного слуги, эта особа тоже скрывает свои истинные силы и может оказаться не слабее почётного советника. Если бы императрица соединила с ней судьбу, то это стало бы великой удачей…
Не успел он договорить, как на него обрушился смертельный взгляд. Он тут же захлопнул рот.
— Никто не достоин быть сопоставленным с почётным советником, — холодно произнесла Цянь Мяоюй и отвела взгляд.
Начальник стражи вытянулся с похоронным лицом, сердце у него похолодело: похоже, наказания ему всё равно не избежать!
— Эта особа очень сильна… Но я же проверила всех мастеров в столице. Почему о ней не было ни слова?
На трибунах Мо Люсу нахмурилась. Люди из школы Юйцин тоже прибыли на состязания.
Ся Хунсю выглядела мрачнее тучи. В последнее время всё шло наперекосяк.
Сколько бы раз она ни пыталась — так и не удалось поссорить «Чжоу Туна» с Мо Люсу.
Одна словно алмаз, несокрушимый перед любыми бедами и катастрофами.
Другой — как скала, на которую можно греметь громом и об которую сыпать молнии, а она и ухом не поведёт; насмешки и уколы воспринимает будто ветер мимо ушей. Совсем не тот, что раньше.
Так быть не должно.
Ведь их конфликт лежал на поверхности, стоило лишь чуть поднажать — и всё взорвалось бы. Но на деле всё пошло совсем не так.
И мало того — Чэнь Линъэр вела себя отвратительно. Вчера вечером её словно бес попутал: всю ночь плакала и кричала, чуть не довела Ся Хунсю до безумия и небесного испытания.
А с утра Чэнь Линъэр вообще не отлипала от «Чжоу Туна»: цеплялась за его рукав и ни за что не отпускала.
Даже среди самых упорных «прилипал» её поведение было эталонным.
Как у неё вообще получается так «прилизывать»?
Лишь Тан Ци внешне оставался похожим на нормального человека. Глядя на арену, он весь порывался рвануть вперёд.
— Если я вырвусь вперёд и завоюю благосклонность императрицы, разве это не будет моим звёздным часом?
Он был полон уверенности в себе: он уже почти нащупал стену перед прорывом в Царство Разрушения Небес. Оставался один последний шаг, и, кто знает, может быть именно это сражение станет его возможностью прорваться.
— Берегись — этот человек очень сильный. Судя по всему, он с самого начала не показывает всей своей силы, — голос старика пронёсся в голове.
— И что с того? Мы же, учитель и ученик, думаем как одно целое — кто же нам противник? — Тан Ци отмахнулся. Держа в запасе козырь — старика, запечатанного в перстне, он чувствовал себя безнаказанным.
— В этом есть смысл… Я, пожалуй, слишком осторожничаю, — засмеялся древний дух. Как только он вселится в Тан Ци, его силы взорвутся до уровня пика Царства Разрушения Небес; на этом уровне можно презирать сверстников, разве что противник уже достиг Царства Жизни и Смерти.
Но возможно ли это? Нет, невозможно!
«Клянусь, на этот раз я точно покину арену — а иначе буду лаять как собака!» — Чжан Чуцяо поставила себе задачу и спокойно стала ждать следующего соперника.
— Я вызываю тебя, — Тан Ци эффектно вышел на арену.
Лицо Чжан Чуцяо мгновенно потемнело: через приукрашенные описания Мужун Я она уже знала о делах Тан Ци и питала к нему глубоко затаённую ненависть.
Мо Люсу смотрела на арену с чувством удовлетворения.
— Для Сяо Ци этот бой не должен быть сложным. Если ему удастся завоевать благосклонность императрицы и связать с ней родственные узы, для секты Юйцин это будет большая выгода.
«Гав!» — вдруг прорвался собачий лай Чжан Чуцяо, и все присутствующие на секунду ошеломленно замерли.
Этот гений и правда имел такого рода причуды?
Чжан Чуцяо оставалась невозмутимой — раз уж она не показывала своё истинное лицо, можно было позволить себе немного раскрепоститься.
— Ты что, лаешь как собака от страха? — заржал Тан Ци. — Если хочешь просить пощады, встань на колени, виляй хвостом и умоляй, тогда я, может быть, сжалюсь!
Да, именно это он и сказал.
И в то же мгновение его нога оказалась сломана!
Всё произошло в мгновение ока — Тан Ци уже улетал прочь, его левая нога в воздухе вывернулась под немыслимым углом, а затем он тяжело рухнул на землю.
— А-а-а-а!..
Он завопил, глаза его полнились непониманием и яростью.
— Мерзавец! Как ты посмел напасть исподтишка! Я заставлю тебя пожалеть, что на свет родился!
Он исступлённо взревел, и в ту же секунду внутри него вспыхнул поток силы, прорвавший былые оковы.
Бум!!!
Грань между Царствами была разорвана — и Тан Ци в миг вознёсся, его сила возросла в несколько раз.
— Небеса! Впервые вижу, чтобы кто-то в бою прорвался в Царство Разрушения Небес! Этот парень восстал против самой судьбы!
— Он наверняка специально дал себя ранить, чтобы через разрушение прорваться вперёд, оборвав цепи!
— Верно сказано! Похоже, исход уже предрешён.
Могучая жизненная энергия обрушилась на него, мгновенно исцелив сломанную ногу. Теперь Тан Ци весь был окутан почти кипящей, удушающей аурой.
Он мрачно сдвинул брови, словно излучая величие, и его давление накатывало, подавляя всё впереди.
Многие побледнели, слабые едва не рухнули на колени прямо на месте.
— На колени! — взревел он.
Раздался глухой бух!
Сам Тан Ци опустился на колени.
Его нога снова была искалечена. Почти никто даже не успел заметить, как Чжан Чуцяо двинулась.
— Хорошо, а теперь давай ещё парочку звонких поклонов!
Она встала ногой ему на макушку и резко надавила.
Бум!
Лбом Тан Ци врезался в землю, и вокруг разлетелись осколки камня!
«Старик, быстро дай мне силы!»
Наконец он понял, что что-то идёт совсем не так, и с отчаянным страхом взывал в душе к духу в кольце.