Тот факт, что она не убила всю мою семью, показывает, что я ей небезразличен!

— П-прародитель…

Услышав это обращение, все присутствующие просто оцепенели.

Даже Ю Цзинфэн вытаращил глаза — вот уж действительно сенсация из разряда «сочных арбузов».

Троица из рода Ли стояла, дрожа, словно перепуганные перепела в зимнюю стужу. У Линь Жоси ноги подкосились, и она рухнула на Ли Цунсиня, в глазах у неё застыла чистая безысходность.

Ли Сян тоже не удержался от дрожи — тело свело, перед глазами поплыли тени.

Это было помутнение, вызванное предельным ужасом.

Когда-то им выпала честь мельком увидеть святого главу Святой Земли Небесного Пламени — всего одно мгновение, но от его одной только ауры им едва не пришлось встать на колени.

А теперь… существо, подобное богу, стояло на коленях перед этой сребровласой святой. Одна мысль об этом вызывала ужас, сжимавший сердце.

Но куда страшнее было другое: ведь совсем недавно они хотели сделать правнучку этой святой… своей служанкой!

Разве у них остались хоть какие-то шансы выжить?

— Мальчишка, ты всё ещё меня помнишь? — великая наставница склонилась над поверженным главой, улыбаясь с лёгким оттенком насмешки.

— Разве я смею забыть вас, прародительница… — с подобострастной улыбкой ответил Святой Глава.

— Тьфу ты, жалкое зрелище! Прямо как твой отец — и нытик, и беспозвоночное! — фыркнула она. — Помню, как твой дед когда-то стоял передо мной на коленях, умоляя выдать мою приёмную дочь за твоего отца. А она всё упиралась — говорила, что он не герой и недостоин её.

— В итоге пришлось мне лично её уговаривать… И вот теперь вижу — моя девочка-то была права. Твой отец и впрямь оказался пустым местом!

После этих слов все разом ахнули: ведь это же — оскорбление предков! Кто бы осмелился такое терпеть?

Но тут же все поняли: даже дед нынешнего святого главы склонял перед этой женщиной колени — чего уж говорить о внуке?

Двое других святых, стоявших за спиной главы, ощутили, как подкашиваются ноги, и просто рухнули на колени следом.

— Прародительница верно учит! — торопливо закивал Святой Глава. — Мой отец и правда не был героем. Моя мать, выходит, зря за него вышла!

— Ладно уж, встань, — холодно бросила она. — Не позорь мою девочку своим видом.

Она смерила его взглядом и добавила:

— Сегодня я убила одного из ваших святых. Что скажешь на это?

— Он сам навлёк на себя гибель! — без колебаний ответил глава, стараясь не вызвать её недовольства.

— Хм, умён, — кивнула она.

Но в следующую секунду голос её стал леденяще холодным, и все в зале ощутили, как по коже пробежал мороз.

— Раз уж с твоими долгами покончено… пора разобраться и с моими.

Её взгляд вспыхнул, как два золотых светильника, готовых прожечь само пространство.

— Ты попустительствовал своим шавкам, позволив им замыслить осквернить мою правнучку. Какое наказание полагается за это?

Плюх!

Люди из семьи Ли и двое святых Святой Земли тут же рухнули на землю, прижав лбы к полу, как скот, обречённый на бойню.

Их судьба была предрешена.

— Прародительница… я всё исправлю, — произнёс Святой Глава, и в его голосе зазвучала сталь. Он поднял глаза и уставился на представителей клана Ли.

— С этого дня дома Ли больше не существует!

Эти слова ударили, как гром среди ясного неба. Несчастные опустились на колени, закрывая головы руками, и зарыдали.

— Пощады! Пощадите нас!

— Святой глава, прошу, проявите милосердие! — вопили они. — Эти годы мы честно, преданно служили Святой Земле, ни разу не ослушались! Пусть у нас нет великих заслуг, но хоть малые же есть! Вы не можете…

— Молчать! Не я в праве щадить вас!

Святой Глава громко рявкнул, но за его словами был тайный смысл.

Перед этой преданной, но всё же «собакой» из клана Ли Святой Глава испытывал крошечную жалость — он всё же оставил им тоненькую тропинку к спасению.

Развязывать узел должен тот, кто его завязал.

Святая Земля не имела права их прощать, но кто-то другой — имел. Например, стоявшая рядом и мягко улыбающаяся ведьмочка.

Наверное, смертельная опасность чудесным образом прочистила мозги семье Ли — все вдруг просветлели и сразу поняли скрытый смысл слов.

— Госпожа Цанъюэ, мы ошибались! — Линь Жоси, утратившая всю прежнюю заносчивость, подползла к девушке, размазывая по лицу слёзы и сопли. — Это мы, слепые, не признали величие! Прошу вас, будьте великодушны, пощадите нас хоть раз!

А Ли Цунсинь оказался трусом из трусов.

Будучи главой семьи, он не нашёл в себе ни гордости, чтобы не пасть на колени, ни достоинства, чтобы умереть стоя. Он просто молча стоял рядом, бледный как смерть, глядя, как его жена униженно ползает у чужих ног.

Увидев это, у ведьмочки в груди вспыхнул огонь — ей до зубовного скрежета захотелось прикончить их всех.

Кто бы мог подумать, что родители её любимого, великого и непоколебимого мужчины, окажутся такими ничтожествами?

Она глубоко вдохнула, выдохнула — и всё-таки сдержала убийственный порыв.

У неё было тысяча причин уничтожить род Ли.

И лишь одна — чтобы оставить их в живых.

Эта причина — Чжоу Тун.

Семейство Ли — его карма, его прошлое, его узел судьбы. Никто, кроме него самого, не имеет права решать их участь.

— Смерти вы избежите, но наказания — нет, — холодно произнесла девушка. — С этого дня род Ли становится слугами клана Тяньши. Вы обязаны беспрекословно подчиняться всем их решениям. Согласны?

Лица членов семьи Ли исказились.

Жить — это хорошо. Но такой позор…

Ведь род Ли всегда считался уважаемым в Центральных Равнинах. Пусть и не сильнейший, но везде им кланялись и уважали.

Никогда им не приходилось так унижаться, разве что перед Святой Землей — силой, столь непостижимой, что противиться ей было бессмысленно.

А клан Тяньши? Ни влияния, ни мощи, когда-то они и вовсе были прислужниками клана Ли! И вот теперь — требовать, чтобы они признали их своими хозяевами? Это же всё равно что заставить человека признать своим господином собственного пса!

— Что, недовольны? — с насмешкой спросил патриарх Тяньши. Теперь-то его семья могла наконец выпрямить спину!

— Это слишком унизительно… нельзя ли немного смягчить? Всё-таки раньше мы… — начала было Линь Жоси, но тут же получила пощёчину.

— Раз слабая — значит тренируйся, — презрительно бросил патриарх. — Не умеешь играть — не лезь в игру!

— Запомни, дрянь: раньше — это раньше. Хочешь, чтоб было как раньше, так и возвращайся в утробу матери!

— У вас два варианта: либо смерть, либо рабство. Выбирайте.

Выбирать, по сути, было не из чего.

Вскоре род Ли подписал договор о подчинении и был выброшен за двери — с перебитыми ногами.

— Проклятье, знали бы, не пошли бы сюда! — простонали Линь Жоси и Ли Цунсинь, понуро бредя прочь. И всё же, даже теперь, они не подняли руки на истинного виновника — Ли Сяна.

Вот уж действительно — как же они баловали этого приёмного сына!

— Отец, мать, я всё равно женюсь на Юэ! — вдруг выпалил Ли Сян.

Оба обернулись к нему, побелев.

— Ты что, с ума сошёл? Потише! За такие слова голову снять могут!

— Я в здравом уме, — ухмыльнулся Ли Сян. — И думаю, у меня неплохие шансы!

Перед его мысленным взором вновь всплыла фигура ведьмочки — теперь не просто красавицы, а сильной, гордой, ослепительной.

— Раз она не истребила наш род… значит, я ей небезразличен!