Госпожа, вы смеете уводить у меня моего мужа?

— Самое важное для меня… это чтобы тебя не было рядом со мной!

Лицо Чжоу Туна оставалось безмятежным, словно он говорил о чём-то незначительном.

Но в его голосе звучал такой холод, будто ледяные иглы зимнего неба вонзались прямо в кости Чэнь Линъэр.

Она почувствовала, что теряет все чувства, будто её тело превращается в расколотую статую: стоит лишь слегка задеть — и она рухнет, рассыпавшись в прах.

Всё кончено.

Шансов больше нет!

Иногда только в бездне отчаяния человек способен отстраниться и увидеть всю картину.

Если бы Чжоу Тун закричал на неё, с гневом припоминая старые обиды, или даже ударил — она бы встретила это с улыбкой.

Она десятки, сотни раз прокручивала это в мыслях: если он разозлится, она принизит себя до предела, и своей теплотой загладит его боль, своей любовью — искупит всё.

Но Чжоу Тун не дал ей даже этой возможности.

Он разорвал всё напрочь, окончательно и бесповоротно!

«Почему всё так вышло… это ведь не то, чего я хотела…»

Она безжизненно пробормотала, сжавшись в клубок, дрожа всем телом, будто сам мир отвернулся от неё.

— Что с ней делать? Убить или оставить?

Лянь Ханьсин подошла ближе. Небо уже светлело — времени у них оставалось немного.

— Делай что хочешь. Для меня она не имеет значения.

Слова Чжоу Туна ударили сильнее ножа. Для Чэнь Линъэр это была новая мука — сердце разрывалось от боли.

Младший брат, который когда-то смотрел на неё с восхищением и преданностью, теперь даже не хотел решать её судьбу.

Пришёл, словно ступая по луне, и ушёл, подхваченный ветром.

Чжоу Тун взмыл в небеса, даже не бросив на неё взгляда.

— Девочка… бедная девочка, — подошла Лянь Ханьсин, на лице которой смешались самые разные чувства.

Она никогда не была добродетельной, но как женщина, была особенно восприимчива.

Увидев жалкий облик Чэнь Линъэр, она понимала — та заслужила всё это, и всё же сердце невольно сжалось от сострадания.

— Старшая сестра… он больше совсем не любит меня… он бросил меня… он никогда больше не вернётся ко мне!

Эти слова прорвали шлюз, и буря подавленных эмоций вырвалась наружу.

Чэнь Линъэр крепко обняла Лянь Ханьсин — не важно, враг это или друг, сейчас ей нужен был хоть кто-то, кому можно излить душу.

— Забудь его. Я могу помочь стереть память, — Лянь Ханьсин погладила её по волосам. Впервые в сердце у неё зародилось сострадание к этой женщине.

— Нет! Никогда! — Чэнь Линъэр резко замотала головой. — Он просто наказывает меня. Он хочет, чтобы я вкусила муку того, чего нельзя получить. Так тому и быть — я приму это. Я заслужила!

— Эх… но ведь ты знаешь, он не станет об этом задумываться.

— А я буду! — Чэнь Линъэр поднялась, пошатываясь. Смахнув слёзы, она постепенно обрела решимость во взгляде.

— Старшая сестра… с этого дня я — твой человек. Ты можешь повелевать мною, как пожелаешь, я не стану возражать.

— Даже если придётся идти против тех, кто рядом с тобой? — Лянь Ханьсин прищурилась, в её голосе проскользнула смертельная угроза.

— Именно! Они тоже должны искупить свою вину!

Память Чэнь Линъэр прояснилась, перед её глазами вновь возникли картины прошлого.

Её учитель, а также младшие братья и сёстры— все они были в долгу перед Чжоу Туном. Этот грех должен быть искуплен.

— Хорошо, я исполню твоё желание.

— Старшая сестра… у меня есть просьба, — Чэнь Линъэр подняла голову, её лицо горело румянцем, а глаза были полны жгучего желания.

— Можешь ли ты снова принять его облик… и обнять меня?

Лянь Ханьсин слегка опешила, но отказать не стала. В следующее мгновение она превратилась в Чжоу Туна.

— Да… крепче прижми меня… ещё сильнее… даже если причинит боль, всё равно неважно… — Чэнь Линъэр зашептала, словно в бреду, прикрыв глаза. На её лице застыло фальшивое выражение удовлетворения.

……

Небо начинало светлеть. В императорском дворце, поместье Почётного Советника.

Мужун Я стояла словно хозяйка дома, окружённая своими приближёнными, и с холодным видом смотрела на незваного гостя.

И этим незваным гостем была сама хозяйка дворца — её величество императрица Цянь Мяоюй!

— Я… я пришла к своему почётному советнику… — пробормотала императрица. Даже её царственная власть блекла перед этими прелестными «разбойницами» — былой авторитет бесследно исчез.

— Твоему? — ведьмочка зацепилась за слово, на губах заиграла ехидная улыбка.

— Ты, случаем, не пришла заявить о своих правах?

Услышав это, императрица поспешно замотала головой и отвела взгляд в сторону.

— Совсем нет. У меня есть важный дар для почётного советника. Пусть он выйдет, и я лично передам.

— Прости, но «твой почётный советник» сказал, что его нет, — холодно отрезала Мужун Я, окинув её взглядом с головы до ног. — Оставь вещь — и убирайся.

— А-ах… — Цянь Мяоюй ахнула. Перед этой женщиной она ощутила давление, которого никогда раньше не знала.

— Это невозможно, — императрица замотала головой так, что волосы взметнулись волной. — Эту вещь нельзя вручать посторонним! Что бы ни случилось, я должна лично передать её почётному советнику!

— Ха? Посторонним, значит? — ведьмочка рассмеялась от злости. — А выходит, ты тогда «своя», да? Сёстры, займитесь ею!

По её команде девушки окружили императрицу, в их взглядах не было ничего доброго.

Цянь Мяоюй побледнела от ужаса. Она хотела было позвать на помощь, но заметила, что её телохранителей уже скрутили и выбросили прочь, словно мешки.

— Что тут за шум? — внезапно сверху раздался голос Чжоу Туна. Девушки тут же пришли в себя, будто ничего и не происходило.

— Почётный советник! — воскликнула Цянь Мяоюй, словно утопающий, схватившийся за соломинку. В её голосе дрожала обида, она была готова разрыдаться.

Но стоило ей открыть рот, как несколько острых, угрожающих взглядов впились в неё.

Чжан Чуцяо даже провела ладонью по её шее — мол, вздумаешь жаловаться, мы тебя прикончим.

Императрицу пробрал холод, и она сразу перешла к делу:

— Почётный советник… Я дарю тебе Печать Утверждения Гор и Рек!

(П/п: вообще, название мудрёное, и «Горы и Реки» можно перевести как «Родная земля», а «Утверждение» это что-то вроде «Основание династии», «Установление власти». Так что альтернативное название: Печать Установления Власти Династии над данной землей (Империей Лисяо.)

Она раскрыла изящный ларец, и взору Чжоу Туна предстал древний массивный печатный знак.

От него исходили мощные потоки веры и силы судьбы.

Остальные тоже ахнули — все понимали, что это значит. Этим шагом Цянь Мяоюй фактически вручала ему половину своей империи.

— Какая умная женщина! И какая дерзость! — Чжан Чуцяо прищурилась, мгновенно поняв суть. Она знала: Чжоу Тун никогда не станет жаждать власти, а уж управлять страной — и подавно.

Если Чжоу Тун примет печать, то формально страна всё так же останется за Цянь Мяоюй, но при этом у неё появится могущественный союзник — сделка беспроигрышная.

Чжоу Тун молчал и не протянул руки.

— Почётный советник, скоро начнётся аукцион. С этой печатью вы сможете распоряжаться половиной государственной казны — это более ста миллиардов духовых камней!

Все, включая Мужун Я, разом ахнули.

Что за колоссальное богатство! Не зря эта держава властвует над целым Царством.

— Я принимаю, — спокойно произнёс Чжоу Тун, взяв печать так, будто она не имела для него значения.

— У меня есть ещё одна просьба… — осторожно начала Цянь Мяоюй.

— Говорите, Ваше Величество.

— Завтра состоится аукцион. Я не смогу присутствовать лично. Но я давно мечтала о браслете «Парные Фениксы». Если почётный гость сможет купить его и преподнести мне — я буду бесконечно признательна.

— Пустяки, — без раздумий согласился Чжоу Тун.

Но за его спиной тут же послышался хруст — кто-то с такой силой сжал зубы, что едва их не сломал.

Эта женщина и вправду умела находить лазейки.

— А ну иди сюда! — Чжан Чуцяо шагнула вперёд, обхватила императрицу за шею и уволокла в сторону, туда, где никто не мог их услышать.

— Ты… ты что замышляешь? Я закричу!

— Ах ты, стерва! Осмелилась покуситься на моего мужа? Давно тебя не наказывали!