Быть без тебя - вот что для меня важнее всего!

Холодный свет луны проливался на землю, раздавалось протяжное стрекотание насекомых…

В безлюдной степи за пределами столицы две красавицы стояли бок о бок, глядя в бескрайнее небо.

Если бы какой-нибудь смертный оказался здесь, он наверняка застыл бы на месте, очарованный этим зрелищем. Учёный-литератор непременно достал бы кисть и бумагу, чтобы оставить изысканное стихотворение.

Жаль лишь, что этой красотой могли любоваться только свежий ветер да ясная луна.

— Старшая сестра… я красива? —

несмело спросила Чэнь Линъэр, глядя на стоявшую рядом холодную и неприступную Лянь Ханьсин.

В этот вечер она сильно отличалась от себя прежней.

Поглощённая искусством фехтования, обычно она носила лишь боевой наряд — героичный, но лишённый мягкости и женственности.

Сегодня же она впервые за долгое время надела женское платье.

Бирюзовое одеяние струилось, словно живая вода, подчёркивая изящный, точёный силуэт.

Тонкая, словно можно обхватить ладонью, талия мягко перетекала в плоский животик, а затем — в резкий подъём двух пышных, словно бушующее море, грудей.

На ногах сверкали золотые туфельки, на запястьях — изящные браслеты из нефрита, в ушах — украшения в форме луны, меж бровей — алая точка. Каждый взгляд, каждый жест был полон нежности и очарования.

Даже самый искусный живописец не смог бы изобразить её красоту на бумаге.

— Очень красива, — Лянь Ханьсин, как бы придирчива ни была, не могла отрицать очевидное.

Сейчас Чэнь Линъэр была по-настоящему ослепительна, а её нежная и хрупкая красота невольно вызывала желание оберегать её.

— Спасибо, сестра… — улыбнулась Чэнь Линъэр и, приподняв край подола, закружилась на месте, заставив подол платья весело описать в воздухе круг.

— Всё это — подарки, что он когда-то преподнёс мне. Как думаешь, ему понравится?

Она сдержанно рассмеялась. С тех пор как Чжоу Тун согласился прийти на встречу, её целиком окутало чувство счастья.

Мужчина отдаст жизнь за того, кто его ценит.

Женщина наряжается для того, кто ей дорог!

(П/п: цитата приписывается Цзюй Жаню, «Исторические записки» (Ши Цзи, 史记) Сыма Цяня (II-I вв. до н.э.)

Глядя на то, как девушка буквально захвачена этим наваждением, Лянь Ханьсин не удержалась и плеснула холодной водой.

— Старая одежда не сравнится с новой, — равнодушно произнесла Лянь Ханьсин, намекая: прежнего Чжоу Туна больше не существует.

— Да… но и люди не те, что прежде. А младший брат всегда был привязан к прошлому… Я не верю, что он сможет игнорировать меня вечно, — возразила Чэнь Линъэр.

От этих слов у Лянь Ханьсин проступили вены на лбу, а затем она и вовсе лишилась дара речи.

Ну и создания же эти «подлизы» — утешить себя умеют мастерски.

Свист…

Пронёсся ветер, а лунный свет вытянул в траве длинную тень.

— Он пришёл, — шепнула Лянь Ханьсин и отступила на два шага, выбирая роль наблюдателя.

— Младший брат! — вскрикнула Чэнь Линъэр, радостно поднимая голову. Даже стоя против света луны, этот знакомый силуэт мгновенно врезался ей в сердце.

На миг её сердце пропустило удар, дыхание перехватило.

Юный герой, непревзойдённый и единственный.

«Как я могла упустить его тогда? Слепая! Словно околдованная, сама не знаю кем…»

Она корила себя, но в то же время радость переполняла её.

К счастью, у неё ещё был шанс всё исправить.

— Ты и правда пришёл… Это действительно ты! Я знала, что ты придёшь! — она вспорхнула к нему, словно птенец, спешащий в гнездо.

— «Меч Разрушения Люхэ»!

Чжоу Тун сомкнул два пальца и одним взмахом рассёк пространство.

— «Огонь! Тучи и грязь — преграда!»

Перед ним взметнулась огненная стена, разом разделив их по двум сторонам.

Чэнь Линъэр застыла на месте. Остановил её не жар пламени, а ледяной взгляд Чжоу Туна.

— Младший брат… — позвала она, и лицо её побледнело.

— Говори прямо, — равнодушно ответил он.

— Мы можем вернуть то, что было? Как раньше… — она прикусила губу, в глазах её горела надежда. Под этим взглядом, пожалуй, любой мужчина дрогнул бы.

Но Чжоу Тун лишь холодно усмехнулся.

— Хочешь, чтобы я снова стал твоей собачкой на побегушках? Умеешь же ты наслаждаться!

— Нет, ты никогда не был таким! — почти со слезами в голосе поспешно возразила Чэнь Линъэр.

— Это я сама была глупой… Я ведь давно заметила твои чувства, но боялась ответить прямо.

— Я просто хотела проверить, насколько ты дорожишь мной, поэтому и вела себя холодно. На самом деле я тоже… тоже люблю тебя!

Она приподняла подол платья, словно демонстрируя ему всю свою красоту.

— Помнишь этот наряд? Ты ведь сам выбирал его для меня…

— У меня всегда был хороший вкус, — самодовольно бросил Чжоу Тун. Услышав это, девушка наконец-то улыбнулась.

— Жаль только, что тогда у меня был ужасный вкус в людях.

Улыбка на лице Чэнь Линъэр мгновенно застыла.

— Зачем ты вообще держишь всё это? Разве тебе не противно? Разве не мерзко? Разве не смешно?

— Когда я был в Секте Юйцин, ты считала эти вещи грязью. Так неужели после моего ухода они вдруг стали чистыми?

— Тогда ты должна держаться от меня ещё дальше. Лучше всего — никогда больше не встречаться!

— Я не хочу! — в панике крикнула она и шагнула через огненную преграду, позволив языкам пламени ухватиться за край платья.

— Неужели ты и вправду такой холодный? Такой бессердечный? Такой жестокий?

— Мы ведь прожили вместе десять лет! Как ты можешь всё это просто выкинуть? Разве у тебя совсем нет сердца, тебе не больно?

Говоря это, она распахнула руки, пытаясь заключить его в объятия. Её грудь почти коснулась Чжоу Туна.

— Почему ты даже не взглянешь на меня по-настоящему? Может быть, если бы ты посмотрел, ты бы снова смог полюбить меня…

— Хе-хе… Чэнь Линъэр, знаешь, есть вещи, которые я уже почти забыл. Можно спросить у тебя кое-что? — Чжоу Тун улыбнулся почти по-доброму, и Чэнь Линъэр поспешно закивала.

— Спрашивай что угодно, я всё скажу, — прошептала Чэнь Линъэр.

— Хорошо. Скажи, ради кого я изнурял свой дух, выстраивая Великую Небесную Формацию, чтобы помочь ей стать первой в искусстве фехтования среди сверстников?

— И кто, боясь, что моё мастерство превзойдёт Тан Ци, сломал мне пять пальцев, почти лишив меня возможности держать меч?

При этих словах Чэнь Линъэр пошатнулась, словно не в силах устоять на ногах.

— Это… была я…

— Прекрасно. А кто с чистой совестью принимал все мои ресурсы для тренировок? Кто заставил меня уступить все свои возможности Тан Ци?

— Тоже… я…

— Скажи, в Битве Ста Сект, ради кого я бросился в самое пекло, рискуя на девяносто процентов умереть? И кто потом оклеветал меня, присвоив все заслуги Тан Ци?

Чэнь Линъэр молчала. Её тело обмякло, и она мягко опустилась на колени перед Чжоу Туном. Даже так она не отпускала его одежду, сжимая её мёртвой хваткой.

— А ещё…

— Не надо больше! Я всё поняла! — вскрикнула Чэнь Линъэр, уже не в силах сдерживать рыдания.

Каждый его упрёк отзывался в её памяти. Многие поступки она совершала сознательно — тогда казалось, что это игра. Теперь же всё выглядело как скотское поведение.

Если бы поменять их местами, она, наверное, не выдержала бы и дня. А он держался, один против семерых, целых десять лет.

— Младший брат… неужели нельзя всё оставить в прошлом? Мы можем начать заново! Я отдам тебе всё, что пожелаешь… даже себя…

— Нет, — Чжоу Тун отказал резко и без колебаний.

Почему? Неужели прошлое важнее меня?

— Нет. Всё это ничто по сравнению с тобой. Но… —

тихо сказал он, и в глазах Чэнь Линъэр вспыхнула надежда.

— Но что?

— Самое важное для меня… это чтобы тебя не было рядом со мной!