Твоя заносчивость хрупка
Неужели так тоже можно?!
Люди стояли с круглыми глазами, оцепенев, словно перепуганные воробьи.
Они боялись превратиться в подхалимов, но ещё больше — попасть под удар «законной самообороны».
Лицо Ло И тоже потемнело, но поделать с ведьмой он ничего не мог: для того, чтобы карать, нужны железные доказательства.
— Осмеливаешься убивать наших — значит, сама умрёшь! — злобно выкрикнули Тан Ци и Чэнь Линъэр. От их боевого духа воздух задрожал: ещё слово — и они пустят в ход мечи.
Но Лун Линъюнь и ведьмочка нисколько не струсили — они разом подавили натиск.
Чжоу Тун и вовсе усмехнулся с насмешкой:
— Вы двое… Одна — ничтожество, что на коленях получала от меня пощёчины, другой — побеждённый из побеждённых. Какое право вы имеете выёживаться передо мной?!
Эти слова стали последней каплей. Тан Ци, гордый небожитель, взорвался — как же так, чтобы его вот так топтали!
— Подумаешь, хорош в Дао Меча! Если есть смелость, выйди со мной на честный бой. Я одной рукой научу тебя, как себя вести!
Чжоу Тун только покачал головой, выбрал свободное место, сел, скрестив ноги, и закрыл глаза, полностью игнорируя бессильную ярость противника.
Лун Линъюнь и ведьмочка тоже успокоились, заняли места рядом и стали ждать.
Раз уж выполнить текущие заказы нельзя, оставалось дождаться новых. До последнего момента они не собирались сдаваться.
— Даже не надейтесь, секта Хэхуань не удержится на плаву! — сквозь зубы процедила Чэнь Линъэр.
— Удержится. Увидишь сама, — спокойно ответил Чжоу Тун.
Сказав это, он вовсе закрыл глаза и погрузился в медитацию, излучая спокойствие и уверенность.
— Ты!.. — Чэнь Линъэр задохнулась от злости. Лицо её перекосилось, кулаки сжались сами собой. Её раздражение достигло предела!
Чем равнодушнее вёл себя Чжоу Тун, тем сильнее она зацикливалась.
Раньше он был совсем другим… Чэнь Линъэр ясно ощущала — тогда в его сердце жила любовь к ней.
Почему так? Как он мог вот так просто сказать «не люблю — и всё»?! Чжоу Тун оказался таким жестоким и бессердечным… А кем он тогда считает её, Чэнь Линъэр?!
Незаметно её дыхание стало тяжелым, а в глазах, когда она посмотрела на ведьмочку и Лун Линъюнь, мелькнула зависть.
«Пустяки! Когда секта Хэхуань падёт, он всё равно вернётся ко мне!» — уговаривала она себя.
Но в этот миг с небес обрушилось мощнейшее духовное давление, заставившее всех замереть!
— Кто спасёт мою дочь, того я, Шангуань Ухуэй, щедро вознагражу!
Чжоу Тун открыл глаза.
Этот человек был не кто иной, как Шангуань Ухуэй — сам глава секты Шанцин, человек с колоссальной властью и высочайшим положением.
В его руках лежала бледная девушка — его дочь, Шангуань Угоу.
Его появление тут же привлекло внимание присутствующих алхимиков, среди которых было немало настоящих мастеров.
Однако, после обследования многие из них покачали головами.
— Девочка поражена мощнейшим ядом водяной стихии, против которого медицина бессильна. Ситуация удручающая.…
Лицо Шангуань Ухуэя омрачилось. Он слышал эти слова уже не раз.
— Неужели моя Угоу и правда обречена?
— Я могу её спасти! — вдруг раздался голос.
Все обернулись — это встал Чжоу Тун.
Толпа переглянулась: даже мастера были бессильны, а что может сделать какой-то мальчишка?
Шангуань Ухуэй уставился на него, глаза налились кровью, как у зверя, готового разорвать на куски.
— Мальчишка, ты смеёшься надо мной?!
— Ничуть, — спокойно ответил Чжоу Тун. — Я в силах устранить отраву, но способ будет необычный.
Он только собрался объяснить, как вдруг Тан Ци встрепенулся, и на его лице появилась радость. Когда-то ему выпала великая удача — в его кольце хранилась не только душа сильнейшего мастера, но и целый арсенал редких эликсиров, способных справиться с водным ядом.
Сейчас как раз представился шанс показать себя — разве Тан Ци мог его упустить?
— Старший, ни в коем случае не слушайте его бредни! У меня есть «Дань Девяти Преисподних, Ветра и Огня», она способна избавить вашу дочь от смертельной беды! — с гордой улыбкой сказал Тан Ци и извлёк из кольца пилюлю.
В тот же миг огромный зал наполнился густым ароматом эликсира. У многих алхимиков загорелись глаза: это была пилюля восьмого ранга — невероятно редкая, предел их мечтаний!
— Хорошо! Отлично! Небеса сжалились надо мной! Если моя Угоу спасётся, я исполню любое твоё желание! — воскликнул Шангуань Ухуэй, охваченный радостью. Он с надеждой взял пилюлю и уже собирался скормить её дочери.
— Постойте! — поспешно остановил его Чжоу Тун. — Я же сказал: спасти вашу дочь можно лишь необычным способом! Любое лекарство только усугубит ситуацию!
— Ты что за сорняк, чтобы разевать рот в этом зале?! — рявкнул Шангуань Ухуэй, лицо его перекосилось от ярости. — Ещё раз вмешаешься — убью на месте!
— Хе-хе… Старший, вы, возможно, не знаете, — вмешался Тан Ци с притворной вежливостью. — Этот человек когда-то был моим старшим братом по учению, но из-за злого сердца был изгнан моим учителем. А теперь он и вовсе опустился до того, что вступил в секту Хэхуань. Его словам доверять… глупо!
Как и ожидалось, на лице Шангуань Ухуэя тут же отразилось презрение.
Под взглядами толпы Шангуань Угоу проглотила пилюлю.
И сразу же тёмный яд, исходивший от её тела, рассеялся, щёки залились румянцем, а дыхание стало лёгким, словно она и вправду исцелилась.
— Доченька, как ты себя чувствуешь? — с волнением спросил Шангуань Ухуй.
— Папа, мне намного лучше, в теле так тепло, так приятно… — ответила девушка.
Увидев это, все взгляды обратились на Чжоу Туна — теперь уже насмешливые.
— А я-то думал, он действительно что-то может… говорил так уверенно, а в итоге оказался пустословом!
— Да он просто считал, что девочку не спасти, вот и хотел пустить пыль в глаза. Даже если бы провалился, глава Шангуань не смог бы его строго наказать — ещё и был бы должен ему за попытку!
— Ещё бы ты это сказал! Я давно всё понял: неудивительно, что его выгнали из секты — он сполна заслужил это!
Под хором обвинений в адрес Чжоу Туна в глазах Тан Ци промелькнула ядовитая злоба.
Он решил воспользоваться моментом, чтобы окончательно уничтожить Чжоу Туна, лишив его всякой надежды на возвышение.
— Старший, у младшего есть одна дерзкая просьба! — поклонился он Шангуань Ухуэю.
— Ха-ха-ха… Я в долгу перед тобой. Говори, чего хочешь — я выполню любое условие! — великодушно ответил тот.
— Благодарю, старший! — в лице Тан Ци вспыхнула радость, и он резко указал пальцем на Чжоу Туна.
— Позвольте доложить: когда-то я искренне уважал этого человека. Но его поступки повергли меня в глубочайшее разочарование! Он не только предал свою секту, но и сговорился с посторонними, чтобы оскорбить моего учителя. Прошу вас, старший, помочь мне покарать его!
Лица окружающих переменились: стало ясно, что Тан Ци твёрдо решил добить Чжоу Туна.
— Сяо Ци, это же наши внутренние дела, зачем тревожить старшего? — неожиданно вмешалась Чэнь Линъэр. Будто что-то в ней щёлкнуло — она встала на защиту Чжоу Туна.
— Довольно слов! — отрезал Шангуань Ухуэй. — Даже если бы маленький брат ничего не сказал, я сам не позволил бы такому подлецу безнаказанно творить вское!
Он сделал шаг вперёд — и ужасающая духовная сила, словно лавина, обрушилась на Чжоу Туна!
— Лишись своей силы, три сотни раз ударь себя по лицу, а потом отсеки себе руку — тогда этот вопрос будет закрыт. В противном случае…
— В противном случае что? Что ты мне сделаешь? — без малейшего страха перебил его Чжоу Тун. В его глазах сквозили презрение и жалость.
Такой взгляд вспыхнул в сердце Шангуань Ухуя пламенем ярости.
— Раз ты сам отвергаешь шанс на пощаду, не вини старика за беспощадность!
— Здесь же Зал Правосудия, ты осмелишься буянить в таком месте?!
Ведьмочка и Лун Линъюнь одновременно подняли свою духовную силу, разделяя с Чжоу Туном чудовищное давление.
Лун Линъюнь бросила взгляд на стоявшего позади Ло И, но тот лишь с ухмылкой наблюдал за происходящим, будто за забавным спектаклем.
— Кто-то собирается устроить беспредел, так чего же ты стоишь? Иди, зови людей!
— Зачем звать? — лениво протянул Ло И. — Тут вообще-то нет никакого нарушения правил. Да и к тому же обман исходил от вас. Если кого и наказывать — то только вас!
Его слова были полны издёвки. Тут многие вспомнили: ведь этот человек давно был подкуплен сектой Юйцин.
— Ну теперь посмотрим, кто вас спасёт! — холодно произнёс Шангуань Ухуэй, готовясь нанести удар Чжоу Туну.
— Пять… — вдруг, совершенно невозмутимо, начал отсчитывать Чжоу Тун.
— Ты что, отсчитываешь последние секунды своей жизни? — расхохотался Шангуань Ухуэй.
— Четыре… три… два…
— Что ты считаешь? — нахмурился Шангуань Ухуэй. И почему-то у него в груди шевельнулось тревожное предчувствие.
— Один!
Закончив отсчёт, Чжоу Тун легко вздохнул. И в этот момент по залу пронзительно разнесся женский крик — настолько пронзительный, что у Шангуань Ухуэя похолодело всё тело.
— Угоу! Что с тобой?!