Воссоединение с ведьмочкой!

— Парень, возможно, ты не расслышал: я сказала, что наши два великих клана покидают это место! — Старуха Линь повторила.

— Расслышал. Это вы, кажется, не вполне понимаете своё место. Хотите уйти — уходите, я не мешаю!

Глядя на бесстрастное лицо церемониймейстера, лицо старухи Линь исказилось гримасой ярости.

Если бы их изгнала лично императрица, она бы так не злилась. Но теперь какой-то мелкий чиновник пытается от неё отмахнуться? Это уже невыносимо!

— Парень, тебе лучше доложить твоей императрице! Такое важное дело не по твоей части! Выдержать такую ответственность тебе не по силам! Берегись своего девятого поколения!

— Старая карга, откуда столько словесного поноса! — церемониймейстер парировал. — Сегодня я вот что заявлю: её величество императрица занята бесчисленными делами, ей нет дела, останетесь вы или уберётесь! То, что я лично с вами разговариваю, — уже оказание чести!

— Нравится вам это место — хорошо, нет — тоже. Хотите убираться — так поскорее! Посмеете ещё устраивать беспорядки — не обещаю, что мы будем церемониться!

Эти слова явно были нацелены на то, чтобы её добить. Для самовлюблённых людей, вроде этой старухи, они были словно острый нож, режущий сердце.

И вот, старуха Линь чуть не исторгла кровь от ярости.

— Хорошо, хорошо... Вот оно, гостеприимство вашей империи! Сегодня так поступили с нашими двумя кланами, завтра так же унизят и остальные!

Старуха Линь посмотрела на три других клана, намереваясь их подстрекать: — Господа, все пять наших кланов, по сути, связаны общими корнями! «Одно процветает — все процветают, одно страдает — все страдают»!

— Только объединившись, мы можем показать другим нашу мощь! Иначе, когда другие станут помыкать нами, будет уже поздно!

Дряхлый голос эхом разносился по арене, не умолкая.

Едва слова прозвучали, как на лице старухи появилось самодовольное выражение.

Она полагала, что эта пламенная речь достаточно тронет сердца, заставит представителей трёх других кланов осознать серьёзность положения и объединиться с ней против Империи Линсяо.

Тогда даже империя будет вынуждена уступить.

Увы, все смотрели на неё, как на обезьяну.

— Кто с тобой «связан общими корнями»? Какое огромное старческое самомнение! Как ты умудряешься такое говорить и не смеяться? — клан Ю язвительно заметил.

Эта старая дура совсем не понимает реальности. Империя Линсяо богата и могущественна, щедра в расходах, да ещё и не создаёт проблем — просто идеальный инвестор, они уже это давно прочувствовали.

Обладая такими огромными капиталами, разве империя не может инвестировать в кого угодно? Зачем же спонсировать стаю глупых неблагодарных?

Если семьи Ли и Линь уйдут сейчас, три других клана определённо будут аплодировать проводам!

Так оставшиеся кланы смогут насладиться их куском пирога!

— Закончили? Если закончили — можете убираться, — Церемониймейстер довёл своё «безразличие» до совершенства.

— Не радуйтесь слишком! Дочка, пошли на свои места. — Старуха Линь несколько раз тяжело дыхнула, но в итоге осознала реальность и покорно сдалась.

В этот момент нефритовый подвес имперского чиновника внезапно вспыхнул — и именно алым цветом, сигналом наивысшего уровня срочности!

— Постойте! Есть указание от её величества императрицы!

Услышав это, Линь Жоси и остальные тут же замерли, а на их лицах появилось выражение «так я и знала».

Видимо, происходящее здесь дошло до императрицы, и теперь мелкий чиновник поплатится!

— Хорошо, Ваше Величество... Непременно исполню!

Спустя мгновение свет на подвесе погас, а лицо имперского чиновника стало гораздо серьёзнее.

— Ну что, парень, теперь понял, какова цена высокомерия? Расскажи-ка всем, как её величество императрица наказала тебя! — Старуха Линь язвительно усмехнулась, желая растоптать его достоинство.

— Дорогие коллеги, сообщаю радостную новость: только что Её Величество повысила меня сразу на три ранга в должности! Сейчас я возвращаюсь в столицу для вступления в должность!

— Поздравляем, поздравляем!

Остальные чиновники империи с улыбками выражали одобрение, потому что также получили один приказ.

Если сумеют жестоко унизить семьи Линь и Ли, их карьера взлетит до небес!

— Не может быть! Императрица не только не наказала тебя, но и повысила на три ранга? Этого не может быть! Ты лжёшь о высочайшем указе императрицы! — трясясь, опираясь на трость, прошипела старуха Линь.

— Ты не в праве оспаривать волю Её Величества. И перед моим отъездом я исполню последнее распоряжение. — Чиновник гордо поднял голову и провозгласил: — Привести людей! Заменить все сиденья семьи Линь на старые и ветхие... нет, на изящные предметы, лишённые «духа наживы». В конце концов, эти два клана схожи... наследуют одну родословную, так что, полагаю, все члены семьи Линь будут довольны!

Эти слова сильнее всего разозлили не старуху Линь, а других имперских чиновников.

Их взгляды стали остры, как клинки; они готовы были прибить этого мерзавца.

Старый пёс уже получил повышение на три ранга, зачем же присваивать их идеи?

Ты забрал все лавры, оставив нас не у дел! Разве не перекрываешь братьям путь наверх?

— Простите, коллеги! — а тот лишь сиял от счастья, чуть не пускаясь в пляс. — Я, брат, добиваюсь повышения не на три ранга, а на пять!

В мгновение ока места семьи Линь были «благоустроены».

— Повторим: хотите — сидите, не хотите — убирайтесь! Вас никто не держит!

— А я не уйду! Уморитесь, пока со мной справитесь! — Старуха Линь несколько раз исторгла кровь, и в итоге её, дрожащую, усадили на место.

Но не успела она толком сесть, как раздался грохот, и скамья под ней вспыхнула, отбросив её прочь. Даже несколько оставшихся зубов выпали.

Зрелище заставило других содрогнуться. Неужто семьи Линь и Ли раскопали родовые могилы империи, раз с ними так обращаются?

Немногие бросили взгляды на сектор Чжоу Туна с задумчивыми лицами.

Было очевидно, что всё сегодня — дело рук императрицы, но такое поведение казалось несколько опрометчивым.

Что же за причина заставила императрицу, забыв о выгоде империи, пойти на столь немыслимые меры?

Неужели возлюбленный императрицы здесь?

Слушая догадки окружающих, Чжоу Туна прошиб холодный пот.

Мгновением ранее он ощутил до боли знакомую ауру.

Если не ошибался, неподалёку позади него в чёрных робах стоял некто, уставившись ему в спину.

Из-под капюшона пара ясных глаз, полных тоски, грусти и обиды, тысячью оттенков чувств, заставляла его ёрзать, словно на иголках!

Не успел он подняться, как та сделала шаг вперёд, оказавшись в считанных сантиметрах от него.

— Маленький негодник, ты, наверное, очень доволен? Императрица, не жалея себя, делает для тебя всё это! Почему бы тебе не жениться на ней? — голос звучал сквозь стиснутые зубы, но сердце Чжоу Туна невольно затрепетало.

— Юэ`эр... — он ещё мог говорить, но его ухо уже схватила нефритовая рука.

— Оказывается, ты ещё помнишь меня, бессердечный негодяй!

— Больно-больно-больно... Я виноват! Пощади!