Сирота Ли
Услышав эту тайну, не только окружающие, но и сам Ли Му вытаращил глаза.
Он знал лишь, что его сын погиб насильственной смертью, но не подозревал, что Ли Чэн нажил врагов среди могущественных сил. Теперь, выслушав всё это, он понял: здесь кроется нечто гораздо более глубокое.
— Как ты узнал о столь скрытных вещах?
Чжоу Тун пристально смотрел на главаря, не упуская ни единой черты на его лице.
— Ваша светлость, вы, возможно, не знаете, но более двадцати лет назад в нашей шайке охотников за сокровищами было два уникальных мастера.
— Первый обладал взором острее молнии, мог разглядеть мельчайшую деталь за десятки тысяч ли. Второй имел слух, сравнимый с божественным, и слышал падение пёрышка в пределах тысячи ли.
— С такими способностями, если мы хотели что-то разузнать, почти не было тайн, способных укрыться от нас.
— Именно узнав эту тайну, они оба были убиты. Но перед смертью они записали всё, что узнали, и так это дошло до меня.
Выяснив все обстоятельства, Чжоу Тун кивнул, давая знак продолжить.
Главарь продолжал: — Когда супруга господина Ли была на сносях, Цинь Сюн и Ло Чжэнь начали строить планы на будущее…
Цинь Сюн сказал тогда Ло Чжэню: «Твой названый брат мёртв. Почему ты не мстишь за него, а продолжаешь влачить жалкое существование?»
Ло Чжэнь ответил: «Я жду, когда родится этот ребёнок. Если это будет девочка, значит, у Ли Чэна не осталось потомства, и я тут же покончу с собой. Если же мальчик — я подожду немного и тогда умру!»
Цинь Сюн ненадолго замолчал, затем сказал: «Что труднее — вырастить мальчика или умереть сразу?»
«Смерть даётся легко, а вот защитить этого ребёнка и вырастить его — вот что труднее всего!»
Услышав это, Цинь Сюн улыбнулся и сказал: «Ли Чэн был тебе ближе всех. Раз так, то лёгкую смерть оставь мне, а растить мальчика будешь ты».
Вскоре госпожа Ли родила мальчика и, истощив силы, скончалась.
В тот же день Цинь Сюн немедленно прибыл на место, приведя с собой ещё двух младенцев.
Трое младенцев смешались, и, кроме самого Цинь Сюна, никто не знал, кто из них истинный потомок рода Ли.
Тогда он одного ребёнка отдал на воспитание Ли Му, второго взял себе, а истинного наследника Ли передал Ло Чжэню.
Вскоре после этого Цинь Сюн погиб при загадочных обстоятельствах вместе со своим младенцем.
Что хуже, четыре года спустя ребёнок, воспитанный Ли Му, погиб в ритуале фильтрации паразитами. Для посторонних линия Ли Му оказалась полностью прервана.
Но даже тогда таинственный заговорщик не успокоился. После долгих поисков он раскопал старые следы и обратил внимание на Ло Чжэня.
Чтобы спасти ребёнка, Ло Чжэнь передал его Ли Цунсиню, а сам, став приманкой, скрылся в глухих горах, и с тех пор о нём не было ни слуху ни духу!
Дальнейшие события вам уже известны!
Выслушав эту историю, присутствующие не могли сдержать волнения, а слёзы ручьём потекли по лицу Ли Му, рыдания сковывали его горло.
Может ли дружба в этом мире быть столь сильной, что ради неё готовы умереть? Это трогает до глубины души!
Лицо Чжоу Туна стало мрачным. Он всегда платил добром за добро и мстил за обиды. Ло Чэн и Цинь Сюн были для него словно вторые родители. Кто бы ни стоял за их гибелью, он не простит этого!
Что до Ли Цунсиня и других, они были приспешниками, и их судьба уже предрешена!
— Кто стоит за всем этим?!
В голосе Чжоу Туна зазвучала убийственная нота, острая, как клинок, отчего Ли Цунсинь и другие почувствовали, будто их пронзили тысячи мечей, и их лица побелели, как бумага.
— Я не знаю, правда не знаю!
— Так что же ты знаешь?
Услышав это, его глаза забегали, ясно выдавая нечистую совесть.
— Я ничего не знаю…
— ГРОМ!!!
В девяти небесах внезапно грянул гром, сверкнули молнии, словно некое божество устремило сюда свой взор, готовое обрушить кару!
— Нет! Не судите меня! Я скажу, я всё расскажу!
Зрелище до смерти напугало Ли Цунсиня. Трясясь, он упал на колени и поспешно продолжил.
В глазах Чжоу Туна вспыхнуло ещё больше презрения.
Гром был делом его рук. Само же Небесное Дао до сих пор не отреагировало на ложь Ли Цунсиня, что означало лишь одно: Небесный Путь, возможно, и впрямь погрузился в сон, ожидая возрождения в Золотой Век.
Ныне право суда перешло в руки человечества.
— Говори!
Угроза в голосе Чжоу Туна сокрушила последний оплот его духа.
— Я скажу… Когда я взял того ребёнка у Ло Чжэня, я искренне хотел защитить его. Наш собственный ребёнок погиб во время фильтрации, и мы приняли его как родного.
— Я знал, что за ребёнком охотятся, и спрятал его как можно лучше. Но однажды ко мне явилась группа людей в чёрном…
— Кто они были?! — нетерпеливо перебил Чжоу Тун, но в ответ увидел лишь покачивание головой.
— Я не знаю, откуда они, но я знал, что они невероятно сильны. Я уже был готов сражаться насмерть, но они не напали на меня, а предложили сделку!
— Те люди в чёрном пообещали, что, если я отдам ребёнка, смогу стать главой рода Ли!
— И ты согласился! — возмущённо воскликнул Ли Му. — Ты не боялся смерти, но ради власти согласился стать марионеткой! Неужели это не абсурд?!
— Пф! Что ты понимаешь, старый хрыч? — с неистовством в голосе произнёс Ли Цунсинь. — Тогда я был никчёмным человеком, нищим и бесполезным. Единственное, чем я мог гордиться, — это верность братьям.
— Умри я тогда, я стал бы героем, воспетым всеми. Умереть — куда проще, чем влачить жалкое существование. Но… но эти люди в чёрном показали мне вкус жизни! Да-да, вкус власти!
— Обрети я высокое положение, я мог бы жить счастливо! Зачем же мне умирать, если у меня есть власть? Какая мне разница до братских чувств? Я мог запросто от них отказаться!
Ли Цунсинь говорил всё более неистово, словно выплёскивая наружу все свои потаённые секреты.
— Я не только хотел жить на вершине, но и иметь доброе имя!
— Так что я устроил целое представление: люди в чёрном напали на нас с супругой, и в конце концов мы «потеряли» того ребёнка. Так никто не мог меня осудить!
— Тварь! — кто-то прошептал с ненавистью.
— Верно! Я тварь! Но эта тварь жила куда лучше всех вас, ха-ха-ха… И что вы мне сделаете?
Чжоу Тун глубоко вздохнул, с трудом сдерживая убийственный порыв.
Он перевёл взгляд на Ли Сяна и спросил: — А зачем ты взял этого выродка? Чтобы продолжить спектакль или чтобы заглушить угрызения совести?
— Ни то, ни другое! — Ли Цунсинь покачал головой. — Этот ребёнок был навязан нам теми людьми в чёрном. Они велели растить его как родного сына, иначе пригрозили с нами расправиться!
Услышав это, все присутствующие вытаращили глаза. Никто не мог и подумать, что ключ к разгадке таился так близко!