Пять оружий Великого императора

Побуждать оружие предела императора — Зеркало Пустоты — изначальной сущностью божественного правителя — это было пугающее могущество!

Тело божественного правителя обладало совершенно особым врождённым даром, и с помощью повелителя святой земли рода Цзи и нескольких других он проявился полностью; оружие императора Пустоты словно ожило, и древнее зеркало устрашало небеса.

Это было истинное высшее могущество, которое надвигалось издалека и сметало всех на своём пути; казалось, будто разворачивалась целая звёздная область, и все небеса и мириады миров дрожали; все люди уровня повелителей святых земель в ужасе стремительно отступали.

— Брат... — рядом с Е Фанем Цзи Цзыюэ что-то почувствовала, открыла глаза, взглянула вдаль и слабо позвала.

— Грохот!

Вдалеке загудело ещё одно оружие предела императора, исторгнув ауру, что сокрушала три мира и шесть путей, — властную и деспотичную, ужасающую до безбрежности и пугающую всех культиваторов.

Такие супер-высшие люди, как повелитель святой земли Ваньчу, повелитель святой земли Яогуан, демонический владыка Южного хребта и священные монахи Западной пустыни, все отступили и стремительно умчались к горизонту; оружия императора должны были схлестнуться, и это было событием, потрясающим небо и землю, — окажись между ними даже мудрец древности, он бы погиб.

— Кто?! — громко вскричал Цзи Хаоюэ; спеша спасти сестру, он до того взъярился, что его сходящиеся к вискам брови-мечи встали дыбом, а глаза, подобные острым мечам, устремились в далёкое небо.

Однако это оружие императора не атаковало, а лишь противостояло им на безбрежном краю небес, и оно по-настоящему не появилось и не ударило.

— Грохот!

С этой стороны Карта Цзюли над головой Е Фаня яростно заколебалась; заключённый в ней божественный дух словно ожил и сам собою задрожал, подобный рождающейся вселенной, творящей небо и землю, и хаотическая энергия разлилась вокруг.

— У-у-ум!

Пустота обрушилась, и наружу вырвалась ужасающая аура; хаотическая энергия всех веков заструилась, и все в испуге отлетели прочь, словно перед ними стоял истинный Великий император.

В этот миг Карта Цзюли то меркла, то вспыхивала, испуская чрезвычайно пугающее сияние; она могла переплавить три тысячи великих миров и сотрясала все небеса всех веков, и теперь она оживала.

Сердце Е Фаня похолодело: оружие императора божественной династии Цзюли вышло из-под контроля, и если бы не два куска зелёной меди рядом, оно, возможно, превратило бы его в пепел.

— Оружие императора, вернись!

С далёкого края небес без конца доносились громкие призывы, и в то же время разливались звуки древних жертвенных песнопений, достигая всего без исключения и издалека, и они сотрясали сердца.

— Проклятие! — сердце Е Фаня замерло; он изо всех сил сжимал оружие императора и, улучив миг, встряхнул его, ударив в другую часть неба, где оружие императора противостояло Цзи Хаоюэ.

— Он безумен! — на бескрайнем краю небес все, кто видел это, цепенели от ужаса: если два оружия императора и впрямь столкнутся, последствия будут катастрофическими, и весь миллионоликий Циньлин просядет и будет в один миг уничтожен!

Оружие предела императора редко применяли для решительной схватки, обычно его использовали для устрашения; а если бы оно и впрямь столкнулось, это была бы невообразимая катастрофа, и на миллион ли непременно полегли бы трупы, и кровь потекла бы рекой, и это было бы ужасающей великой смутой.

Глаза Цзи Хаоюэ сверкнули, его размётанные волосы развевались, а взгляд был остр, словно сверкающий клинок; он широким шагом двинулся вперёд и, к удивлению, стал действовать с Е Фанем заодно, наступая вместе с ним.

Два оружия императора разом выступили и вместе подавили третье; это была божественная мощь, от которой людей бросало в дрожь, и все повелители святых земель не могли сдержать ужаса и молчали, словно ледяные цикады.

Этот край неба и земли был готов рухнуть; незримое подавляющее могущество разлилось повсюду, и казалось, даже солнце, луна и звёзды были подавлены, и всё дрожало под императорским могуществом.

— Грохот!

Вдалеке то неведомое оружие императора наконец отступило; оно не могло и впрямь столкнуться с двумя оружиями императора, особенно перед лицом Е Фаня, чьи глаза налились кровью, и божественного тела правителя, чей боевой дух вздымался до небес.

— Вы ещё смели ранить мою сестру?! — громко вскричал Цзи Хаоюэ; позади него вздыбилось зелёное море, и круглая луна медленно поднялась, слившись с тем древним зеркалом, и наружу вырвалась одна нить предельного императорского могущества.

Впереди группа культиваторов с жалобными криками была разбита в кровавый свет и превратилась в дым и пыль, исчезнув в этом краю неба и земли.

Среди них были могучие мастера разных школ, но Цзи Хаоюэ было всё равно, и, как и Е Фань, он убивал всех, кого следовало, и уничтожал без разбора.

— И вы тоже! — взревел он в другом направлении с пугающим взглядом. — Посмели ранить мою сестру! Думаете, в роду Цзи уже никого нет?!

Люди с другой стороны были немалого происхождения — это была группа могучих мастеров школы Инь-Ян из Центральных земель, которые до этого избежали гибели, а теперь повстречались Цзи Хаоюэ и его спутникам.

К этому мигу Е Фань уже выбился из сил и не мог больше побуждать оружие императора, но Цзи Хаоюэ, словно яростный тигр, спустившийся с горы, был как раз в расцвете мощи; за его спиной великие мастера вливали в него силу, и его отвага была безбрежна.

— У-у-ум!

Зеркало Пустоты дрогнуло и испустило ослепительный луч священного света; эта группа могучих мастеров школы Инь-Ян из Центральных земель, включая двоих великих мастеров, все в ужасе закричали:

— Нет!

Но было уже поздно; ужас Зеркала Пустоты превзошёл людское воображение: вырвался луч священного света, и все превратились в струйку лёгкого дыма, не оставив даже праха.

Это имело очень серьёзные последствия: школа Инь-Ян как-никак была одним из считанных высших великих учений Центральных земель, а Цзи Хаоюэ вот так перебил целую кучу их людей, что выглядело как прямое объявление войны!

Если высшие великие силы начинают войну, это становится чрезвычайно серьёзным делом, и рекой льётся кровь, и гибнет множество людей.

— У рода Цзи слишком мощная основа! Даже в Центральных землях они смеют так оскорблять одно высшее великое учение!

Люди с изумлением заметили, что повелитель святой земли рода Цзи стоял прямо за спиной Цзи Хаоюэ; без сомнения, это означало молчаливое одобрение таких действий, и он совершенно не препятствовал.

— Святые земли, владеющие оружием древнего Великого императора, и впрямь исполнены деспотичной мощи и ни во что не ставят такое!

— Это открытое заявление миру: не гневите род Цзи, иначе их пламя испепелит всех могучих врагов!

— Похоже, положение той Цзи Цзыюэ ничуть не уступает Цзи Хаоюэ, иначе люди из рода Цзи не были бы так разгневаны и напряжены. Какое же у неё телосложение?

У всех сложились такие догадки и предположения; они уже видели, как маленькая луна рода Цзи могла заимствовать силу неба и земли, что было поистине божественным знамением, и теперь мысли их стали ещё пространнее.

— Грохот!

Аура Карты Цзюли была пугающей, и даже Е Фань уже едва её выносил; он давно понимал, что определённо не сможет удержать это оружие императора, но не ожидал, что это случится так скоро — оно вот-вот улетит.

Каждое оружие императора обладало жизнью; когда-то, когда многие великие учения напали на Пурпурную гору, где ушёл в сидячей смерти Великий император Безначальный, один из повелителей святых земель говорил, что даже если предельное оружие погрузится туда, его можно будет извлечь оттуда заклинаниями.

К тому же всего два года назад, когда у Дуань Дэ отняли половину Треножника, пожирающего небо, он в конце концов силой вернул его с помощью древних заклинаний, и удержать его было невозможно.

Бессмертная божественная династия владела Картой Цзюли сто с лишним тысяч, а то и двести с лишним тысяч лет, и, естественно, давно уже наложила на неё несмываемую печать и обладала противным небу средством призвать её обратно.

Кроме того, заключённый в этой карте божественный дух был выкован первопредком божественной династии Цзюли, когда тот постиг Дао и стал императором, и он давно уже признал эту божественную династию; если посторонний насильно удержит её в руках, в будущем его непременно ждёт великая беда.

Разве что с помощью высшего тайного закона и держа в руках другое оружие предела императора подавить и полностью покорить это оружие, иначе владелец в конце концов непременно погибнет страшной смертью или будет навеки запечатан.

— Нет, сейчас ни в коем случае нельзя дать ему улететь! — Е Фань считал, что непременно нужно добраться до безопасного места и только тогда отпустить, иначе их, возможно, настигнут с оружием императора и будут преследовать.

С другой стороны, Цзи Хаоюэ, увидев, в каком ослабленном состоянии находится здесь Цзи Цзыюэ, ещё больше рассвирепел и громко вскричал:

— Вы и впрямь думаете, что в роду Цзи уже никого нет?! Посмели ранить мою сестру до такого состояния?!

Опираясь на мощь древнего Зеркала Пустоты, он атаковал вперёд; оружие императора дрогнуло и разлилось на тысячу ли, и люди божественной династии Цзюли вдалеке в ужасе цепенели и стремительно отступали.

— Грохот!

Вспыхнуло ослепительное сияние, и по меньшей мере сотня человек превратилась в кровавой туман, и среди них было трое великих мастеров из ста учений и божественной династии Цзюли.

У людей волосы встали дыбом: даже прятаться на краю пустоты было бесполезно, и в этом месте было совершенно невозможно больше оставаться; род Цзи посмел так действовать — властно и деспотично.

За тысячу ли погибло ужасной смертью более сотни могучих мастеров — это было ужасающее бедствие!

— Похоже, маленькая луна рода Цзи — корень жизни этого рода, и это задело их за живое.

— Чёрт возьми! Они что, спятили? Так же, как святое тело Е Фань, они наносят удары без оглядки на цену, и этим просто подчищают за ним хвосты и снова пожинают жизни!

Многие трепетали, но были и прозорливые люди, которые разглядели суть: Цзи Хаоюэ и повелитель святой земли этого рода не преследовали глав всех учений, а лишь давали отпор и передавали некий сигнал.

Но и этого было достаточно, и это было поистине пугающе.

— Держись у меня! — Е Фань, сжимая Карту Цзюли, громко вскричал; все чудеса вырвались разом, и он, разворачивая искусство «Бин», хотел насильно овладеть этим оружием императора.

В тот же миг он выставил два куска зелёной меди, один спереди, другой сзади, и они, заслонив Карту Цзюли, источали размытое зелёное сияние, отрезая внешний призыв.

Иначе, даже владея даосскими Девятью тайнами, он не смог бы контролировать оружие императора в этот миг; искусство «Бин» тоже не было всемогущим и зависело от личной культивации.

В конце концов, он не был мудрецом древности и не обладал той проницающей небо и землю божественной мощью и не мог по-настоящему отнять оружие императора, но свет, испускаемый зелёной медью, отрезал внешний призыв, и всё изменилось!

— Беда! — на краю небес император божественной династии Цзюли, сидевший в пустоте, резко вскочил, и другие старейшины императорского рода тоже разом открыли глаза и были чрезвычайно изумлены.

— Воздвигнуть жертвенный алтарь и пробудить божественного духа внутри оружия предела императора! — повелел император божественной династии Цзюли.

Появился чёрный жертвенный алтарь, сложенный из кусков драконьего кристалла, и на нём были кровавые прожилки, источавшие странные волны; все встали на него и хором нараспев произнесли древнее заклинание.

— Грохот!

Вдалеке Е Фань уже не мог сдерживать; Карта Цзюли пробудилась и, словно пронзив все миры всех веков, одним махом взметнулась в воздух и улетела прочь.

Если бы не два куска зелёной меди рядом с ним, он, Пан Бо и остальные непременно погибли бы на месте, и от них не осталось бы и осколков костей — оружие императора улетело само!

Последствия этого были очень серьёзны: почти в один миг с неба на землю обрушилось огромное подавляющее могущество, словно упала бескрайняя Звёздная Река, и давило так, что люди задыхались.

Карта Цзюли и ещё одно оружие императора, что скрывалось в тени, вместе надвинулись и совместно противостояли Зеркалу Пустоты; положение перевернулось!

Дойдя до этого момента, повелитель святой земли рода Цзи наконец заговорил и глухо произнёс:

— Род Цзи никогда не был боязливым! Думаете, раз у вас два оружия императора, вы можете подавить нас?!

Если бы оружия предела императора по-настоящему схлестнулись в смертельной схватке, весь западный край Центральных земель был бы разрушен, и не было никого, кто не испытывал бы трепета и ужаса.

— Зачем же, повелитель святой земли Цзи, так поступать? Девочка из вашего рода лишь случайно оказалась втянутой, и вы можете просто увести её. Но святое тело Е Фань ни в коем случае не может уйти; он убил слишком много людей, и этому должно быть дано объяснение. — кто-то тайно передал звук.

— Верно! На нём высшее сокровище Центральных земель, и он не может унести его. Мы не жадны: давайте пригласим всех собратьев и вместе примем решение. — заговорил другой.

На глазах у всех никто не мог бы в одиночку завладеть двумя кусками зелёной меди, но их можно было открыто и честно задержать, а затем неспешно договориться о том, кому они достанутся.

В общем, после этого они ни в коем случае не могли остаться у Е Фаня, и он не мог больше их контролировать.

Вскоре подоспели главы многих великих сил Центральных земель, а также явились демонические владыки Южного хребта, священные монахи Западной пустыни и повелители святых земель из Восточных земель, но большинство из них не проронили ни слова.

В конце концов повелитель святой земли Цзыфу и повелитель святой земли Ваньчу один за другим безжалостно заговорили и холодно взглянули на Е Фаня.

— Святое тело убило безвинных и заслуживает смерти, и его надлежит казнить!

— Незачем оставлять его в живых! — один за другим они изложили своё мнение, и, как главы бессмертных преемников, их слова имели большой вес.

— У святого тела слишком сильна жажда убийства; если оставить его в живых, в будущем весь мир обагрится кровью... — заговорили и люди из божественной династии Цзюли.

— Хм!

Вдруг раздался холодный хмык, и ещё одно предельное императорское могущество разлилось вниз, безбрежное и безграничное, и наполнило всё вокруг, и многие горные хребты на месте обратились в пепел.

— Раз у вас два оружия императора, вы и впрямь думаете, что можете повелевать миром? — явились даос Красный Дракон и Царь Павлин и, совместно держа Хаотический Синий Лотос, с силой давили вниз.

— Хотите померяться, у кого больше оружий императора?

Из далёкого неба опустилось ещё одно ужасающее подавляющее могущество, особенно страшное; стоило ему появиться, как наружу вырвалась аура, пронзающая весь мир и утверждающая единоличное владычество.

Всё в небе и под землёй, во всех шести соединениях и восьми пустошах, в девяти небесах и десяти землях — всё пало ниц, и казалось, будто воскрес один древний Великий император, и все небеса и мириады миров трепетали.

Явился старый слепец, и рядом с ним шёл Дуань Дэ; их оружия императора слились воедино и превратились в один Треножник, пожирающий небо, и он был чрезвычайно страшен!

Это было невиданное дело: пять оружий императора собрались вместе, и это было неслыханно; если бы они и впрямь схлестнулись, западная часть Центральных земель, скорее всего, навсегда бы просела и исчезла.