Лысый и Старый хрыч

Над чёрной горой туман сгущался всё сильнее, так что на расстоянии вытянутой руки почти ничего не было видно, однако здесь было на удивление спокойно.

— Вот уж поистине ни стыда ни совести! Ну как можно здесь малевать и царапать что попало? Эти два старых пня и впрямь мнят себя героями?! — без устали бранился большой чёрный пёс.

Список Запечатывания Божеств струился золотым светом и никогда не покрывался пылью, разгоняя густой туман. От него разливалось дыхание непревзойдённого великого Дао.

— Что это за старый лысый? С виду вроде добрый и приятный, но чутьё мне подсказывает — хорошего от него не жди. А этот старый хрыч на быке — весь окутан чудовищной демонической аурой, с первого взгляда видно, что из добрых он тоже не будет, — осыпал их проклятиями большой чёрный пёс.

Е Фань почти лишился дара речи. Этот большой чёрный пёс был чересчур в своём репертуаре. Шакьямуни у него оказался «старым лысым», а «пурпурное дыхание, идущее с востока»¹ он обозвал «чудовищной демонической аурой».

¹ Пурпурное дыхание, идущее с востока (紫氣東來, цзы ци дун лай) — классический образ, связанный с Лао-цзы, который, по преданию, отправился на запад, и в воздухе разлилось пурпурное сияние.

— Может, скажешь что-нибудь приличное... — проговорил Е Фань.

— Этот шишкоголовый лысый и этот старый пастух — что они вообще из себя представляют? — пёс молол языком без удержу, и слова его были один вздорнее другого.

— Собачка, не ругайся, — легонько шлёпнула его маленькая Наньнань. Девочка доставала ему лишь до колена, пухленькая и по-детски наивная.

— Меня просто мутит при виде этого лысого и этого пастуха! Чтоб их! Нет в них ни капли совести — взять и нацарапать прямо перед Списком Запечатывания Божеств! За это бить надо! — большой чёрный пёс кипел от злости, находя, что портить что-либо перед запечатывающим знаком, оставленным Безначальным Великим императором, есть неслыханное кощунство.

Думая о том, кем были Шакьямуни и старик на быке, и слушая бредни большого чёрного пса, Е Фань едва не прыснул со смеху. Эта псина несла несусветную чушь.

— Не дай бог мне их повстречать! Увижу — побью! — бахвалился большой чёрный пёс.

Е Фань окончательно сдался.

— Да уймись ты. Не то что этих двоих — ты даже быка, на котором едет этот старик, не одолеешь.

— Чтоб его! Это ж всего-навсего водяной буйвол! Порубить его на куски — мне на один зуб не хватит! — большой чёрный пёс ни на грош не смирялся.

— Будь ты хоть в десять тысяч раз сильнее, всё равно не стал бы противником этим двоим, — вдруг произнёс Безумный старик. Вглядываясь в оставленный след с очень серьёзным видом, он внимательно изучал его.

Е Фань почувствовал, что семя бодхи нагрелось. Он поспешно вынул его и, сжимая в руке, стал чутко вглядываться. Он заметил, что два отпечатка на чёрном горном теле словно ожили.

В забытьи он увидел милосердного Будду, сидящего со скрещёнными ногами под деревом бодхи. Бесконечные буддийские песнопения раздавались окрест, даря душе покой, и хотелось обратившись, припасть к его стопам.

С другой стороны — пурпурное дыхание шло с востока; синий бык шагал на запад, неся на себе старца, и от них струилась аура великого Дао — безгранично далёкая, недеяния и отрешённости от мира.

Что Шакьямуни, что этот старик на синем быке — оба обладали непревзойдённым, возвышенным ритмом Дао.

Даже одна оставленная ими прядь следа заставляла дух трепетать, и невозможно было устоять, чтобы не последовать за ними, — столь это было таинственно и чудесно.

Душа Е Фаня была далеко не спокойна — её, можно сказать, кипятило. Сколь же много достойных мужей из древнего Китая добралось до этого конца звёздного неба?

Путь домой для него, возможно, ещё не оборвался, и его ещё можно отыскать. Он чувствовал, что надежды прибавилось, и, быть может, однажды ему удастся вернуться на Землю.

— Лысый хрен, старый хрыч...

Брань большого чёрного пса вернула Е Фаня к действительности. В оставленных следах не было записано никаких техник — они лишь свидетельствовали, что эти двое побывали здесь.

— Хватит орать. Даже если ты будешь надрываться, эти двое не появятся. Есть ли они вообще ещё в этом мире — ещё вопрос, — сказал Ли Хэйшуй.

— Меня просто душит злость! Царапать здесь — это неслыханное неуважение к Безначальному Великому императору! — не унимался большой чёрный пёс.

Безумный старик закрыл глаза и молча погрузил божественную мысль в Список Запечатывания Божеств. Лишь долгое время спустя он открыл глаза и, не задерживаясь более, двинулся вперёд.

— Уже больше ста тысяч лет запечатано... Неужто то, что внутри горы, ещё живо? — в смятении проговорил Е Фань.

— Это как сказать. Если оно, подобно существам древней эпохи, было погребено в божественном истоке, то вполне может выйти живым, — с дрожью в голосе произнёс большой чёрный пёс, и сам едва не перепугался насмерть.

В этой большой горе, без сомнений, таилось невообразимое существо, иначе Безначальный Великий император не стал бы подавлять его Списком Запечатывания Божеств.

— Может, когда святой муж затворился здесь и на склоне лет обагрил Священный утёс кровью, это было связано с тем, кто находится в толще горы? — в страхе произнёс Ли Хэйшуй.

— Очень может быть, что так. Существо, которое заставило великого совершенного святого мужа на склоне лет принять горькую гибель, — насколько же оно ужасно! Хорошо, что Безначальный Великий император запечатал его, — ответил Е Фань.

— Оно могло сразиться с великим совершенным святым телом, но дожидалось его заката, чтобы нанести удар. Выходит, оно всё это время таилось в толще горы?

Все знали, что Священный утёс был вырван великим совершенным святым мужем из Бессмертной горы как место для затвора. Если вдуматься, становилось по-настоящему жутко.

— Аура Великого императора... — большого чёрного пса редко посещала грусть, но при виде Списка Запечатывания Божеств это выражение проступало снова и снова. В конце концов он, не в силах расстаться, всё же ушёл.

Густой туман запечатал гору. Они шли ещё больше стража² и наконец приблизились к вершине. Впереди на горном камне стояла могучая фигура и свысока глядела вниз.

² Страж (时辰) — китайская мера времени, соответствующая двум часам.

— Разве мы не обошли его? Как он снова очутился впереди? — изменился в лице Ли Хэйшуй.

Этот человек был невероятно высок. Глаза его, лишённые зрачков, испускали лишь два луча сине-зелёного света, что пронзали густой туман, и был он пугающе грозен.

Безумный старик велел не смотреть и считать его древним трупом, но это ужасное тело, не подававшее признаков жизни, двигалось само и теперь преграждало им дорогу.

— Что это за существо? Как оно могло появиться на Священном утёсе и посметь преградить путь святому мужу нынешнего века... — большого чёрного пса пробрала жуть.

Безумный старик остановился и застыл напротив того ледяного тела. Густые длинные волосы его разметались, и он, преисполненный высшей грозной мощи, сделал несколько больших шагов вперёд.

— Как и недавно, не смотрите, не выпускайте божественную мысль и ждите здесь! — предостерёг Безумный старик и широкими шагами двинулся вперёд.

— Дело плохо... Святого мужа вынуждают вступить в бой, — на душе у всех было очень неспокойно.

— Дядя, будь осторожен! — крикнула вслед маленькая Наньнань.

Следуя предостережению, Е Фань и остальные не глядели вверх и сдерживали божественное сознание, полностью отгородившись от происходящего наверху, чтобы избежать беды.

— Грохот!

Сверху обрушилась ужасающая волна, от которой они едва не осели на землю. Не будь здесь узоров Безначального Великого императора, не стало бы и самого гигантского пика.

Святой муж нынешнего века вступил в бой и яростно сражался с тем неведомым существом. Отголоски битвы доносились вниз сквозь узоры Великого императора древности.

— Ужас!.. — в конце концов большой чёрный пёс плюхнулся наземь, и всё его тело дрожало: он совершенно не мог выносить такого давящего величия.

Ли Хэйшуй опозорился ещё раньше и первым без сил осел на землю. Тело его отказывалось слушаться, и он злобно прошипел:

— Пёс смердячий! Ты уселся прямо на меня!

Большой чёрный пёс, здоровенный, как бык, едва не раздавил Ли Хэйшуя, и у того совсем не было сил спихнуть его.

Е Фань отчаянно сопротивлялся. Его физическая оболочка была несравненно могучей, чистая энергия во всём теле бурлила, и золотая энергия крови вздымалась волнами. Ему удалось не пасть под гнётом святого мужа.

Одна лишь маленькая Наньнань осталась невредима. Она не сопротивлялась, а только, хлопая большими глазами, сидела на корточках и смотрела на большого чёрного пса и Ли Хэйшуя.

Спустя пол-стража³ бескрайняя ужасающая давящая мощь исчезла. Густой туман всколыхнулся, и Безумный старик шаг за шагом вернулся назад. Вся левая половина его тела была залита кровью.

³ Пол-стража — около часа.

— Дядя, ты ранен... — вскрикнула маленькая Наньнань.

— Что?! Святой муж нынешнего века ранен, и у него течёт кровь! — большой чёрный пёс мигом вскочил и вытаращил свои круглые, как колокола, глаза.

— Это не моя кровь, а того древнего трупа, — ответил Безумный старик.

Но даже если кровь, брызнувшая на святого мужа, была чужой — это уже внушало ужас. Значит, тот древний труп вынудил Безумного старика применить свои истинные средства.

Впереди та могучая фигура лежала на земле без движения, и по ней струилась светящаяся кровь — зрелище было чрезвычайно колдовским.

— Священный утёс бесконечно ужасен. Один неверный шаг — и ты в преисподней. Эти могучие мастера древности ушли из жизни бессчётное множество эпох назад, а всё ещё выходят творить зло! — нахмурившись в тревоге, проговорил Ли Хэйшуй.

— Дядя, те несколько человек, которых мы видели раньше, снова появились... — указывая вглубь густого тумана, маленькая Наньнань сообщила очень дурную весть.

Высоко на горном утёсе несколько силуэтов, словно окаменелости, высились в густом тумане, не шевелясь, и свысока смотрели вниз.

— Разве это не древние трупы? Почему они все могут двигаться? — Ли Хэйшуй весь покрылся мурашками.

У Е Фаня зашевелились волосы на голове. Это были те самые люди, которых они видели на середине горы, — дряхлые до крайности мужчины и женщины в древних одеждах.

Безумный старик ничего не сказал. Он вынул тот самый угол диаграммы, что дал ему большой чёрный пёс, и, внимательно изучая его, тихо размышлял. Е Фань и остальные не смели его тревожить.

Так прошли целые сутки, и лишь тогда Безумный старик поднял голову и снова двинулся вперёд. Под ногами у них вдруг возникла золотая великая дорога.

— Он смог развить такой «путь», что достигает прямо вершины... — странным взглядом посмотрел большой чёрный пёс.

Так, ступая по золотой дороге, спустя пол-стража они достигли самой вершины. Те существа в древних одеждах так и не приблизились.

То была необъятная горная вершина, очень просторная, и на ней можно было выстроить целый малый город.

Однако место это было бесплодным, здесь не росло ни травинки. Вершина была чёрной как смоль, и повсюду темнели кроваво-красные следы.

Кое-где стояли лужи — ярко-алые и слепящие глаз. Прошло столько времени, и хотя одухотворённая энергия давно рассеялась, по неведомой причине святая кровь так и не высохла.

Взгляд же больше всего притягивало то, что было у самого края Священного утёса. Там стоял огромный каменный гроб длиной в целую сотню чжанов⁴, свисая над отвесным обрывом.

⁴ Сотня чжанов (丈) — около трёхсот тридцати метров.

— Древний гроб, просуществовавший в мире почти двести тысяч лет...

В душе каждого поднялись волны. Если не случилось ничего непредвиденного, это и было место, где лежало тело великого совершенного святого мужа.

— Великое совершенное святое тело — всё оно сокровище. Одна его кость стоит целого состояния, а всё тело можно использовать как священный предмет, чтобы выплавить несравненное священное оружие!

Они приблизились к гигантскому каменному гробу в сто чжанов длиной и все внимательно его разглядывали. Это было место погребения святого, и внутри могли таиться несравненные бессмертные сокровища.

— Где же искусство «Син» из Девяти тайных искусств? Неужто оно в этом древнем гробу?!

Величайшей целью их прихода сюда было именно отыскать искусство «Син» — это потрясшее древность и озарившее современность несравненное священное искусство, которым жаждал обладать любой практикующий и о котором мечтали даже святые мужи.

— Этот каменный гроб что, заплесневел? Он весь зарос каким-то мхом... — с сомнением проговорил большой чёрный пёс.

— Это не мох! Это длинные зелёные волосы! — Ли Хэйшуя пробрал ледяной холод до самых пят.

Хотя вершина горы была окутана густым туманом, они уже подошли вплотную к древнему гробу и могли ясно различать предметы.

— Чтоб его! Это зелёные волосы, проросшие из гроба! Они так густы, что почти погребли его под собой! — чёрная шерсть большого чёрного пса встала дыбом, и, словно ему на хвост наступили, он подскочил от испуга.

— Беда! Большая беда! Неужто с телом великого совершенного святого мужа случилось превращение?!

— Сколь бы десятков тысяч лет ни прошло, плоть Великого императора древности не гниёт и не тлеет. С великим совершенным святым телом должно быть так же. Если с ним произошла трупная мутация, то это несравненное, бесподобное тело...

Все остолбенели, и в душе у них зародилось зловещее предчувствие.

— Скорее найдём искусство «Син» из Девяти тайных искусств и немедленно уходим отсюда. Ни в коем случае не трогайте этот древний гроб! — большого чёрного пса пробрала жуть, и он впервые при виде сокровища не проявил алчности.

Е Фань извлёк древний свиток и стал тщательно сличать. Внимательно изучив его, он остолбенел: Девять тайных искусств — искусство «Син» — указывало прямо на то место, где стоял этот древний гроб.

— Неужто придётся открывать гроб? — его пробрал озноб. Если наружу вырвется древний труп великого совершенного святого мужа, они все могут полечь здесь.

— Чтоб его! Этот проклятый лысый и этот старый хрыч-пастух тоже здесь побывали! Тут и их следы! — в гневе заругался большой чёрный пёс.

Рядом с древним гробом стояли две каменные стелы с надписями в память об усопшем.

Кроме того, там были две огромные карты звёздного неба. Похоже, каждый из них что-то рассчитывал и выводил: повсюду теснились созвездия.

На каждой звёздной карте вилась тонкая, едва заметная линия, что вела в глубины звёздного неба. Сердце Е Фаня дрогнуло: уж не схема ли это древнего звёздного пути?