Песнь битвы

Е Фань усмехнулся:

— Школа Цзывэй поистине умеет вести дела, продавая обрезки как чудесные камни.

— Так говорить нельзя. В ремесле камней истока так повелось издавна: кто хочет — покупает, кто продаёт — продаёт. К тому же цену за этот обрезок мы назначили не очень высокую, — улыбнулся Чжао Фа.

— Так и есть! Он купил этот камень только потому, что он дёшев. Это уж чересчур! Отнестись с таким пренебрежением к нашему роду Фэн!

— Как можно так поступать! Это переходит всякие границы!

Те молодые люди из рода Фэн, что с самого начала питали к Е Фаню неприязнь и были настроены особенно воинственно, сейчас все негодовали. Многие смотрели с презрением и гневно сверкали глазами, не в силах сдержать возмущения.

Е Фань не обращал на них внимания. Приближался день рождения святого повелителя рода Фэн, и ему не хотелось устраивать с этими людьми неприятных сцен. Однако он лишь утвердился в решимости поскорее возвратить им три миллиона цзиней истока¹ — иначе его то и дело будут попрекать.

¹ Три миллиона цзиней истока (源, юань) — около полутора тысяч тонн. Цзинь (斤, цзинь) — китайская мера веса, около 0,5 кг.

С улыбкой глянув на Чжао Фа, он проговорил:

— Школа Цзывэй поистине мастерица торговать. Я глубоко восхищён. Однако порою именно из таких неприметных камней добывают божественные предметы.

— Тогда осмелишься ли ты вскрыть его? — насмешливо бросил один из учеников рода Фэн.

С лица Чжао Фа не сходила улыбка:

— Я давно наслышан, что искусство истока друга Е поразительно. Не лучше ли вскрыть камень прямо здесь и дать нам полюбоваться?

— Я хотел лишь подарить камень истока и сохранить загадку, чтобы святой повелитель Фэн мог позабавиться с ним. Но раз вы желаете увидеть сами — я просто вскрою его.

Е Фань шагнул вперёд и, не доставая серебряного ножа, принялся рассекать каменную оболочку прямо пальцами. Словно божественное лезвие вспарывало соевый творог, каменная пыль клочьями падала на землю.

Вокруг собралась одна лишь одарённая молодёжь. Завидев, что кто-то вскрывает камень, все заговорили, и сидящие за другими столами тоже обратили сюда взоры. Мгновение — и всеобщее внимание было приковано к этому месту.

— Чи!

Пальцы Е Фаня слегка дрогнули, и весь кусок чёрного как смоль камня пошёл трещинами. Было ясно, что он не желает тратить время и хочет сразу обнажить содержимое.

— Неужто там и впрямь редкость? Судя по его безразличному виду, вещь внутри, боюсь, не из тех, что ценятся на вес золота.

— Истинный мастер искусства истока вскрывает камень с величайшей осторожностью, а он — раз, и всё. Довольно странно. Не похоже на обращение с драгоценностью.

Е Фань улыбнулся и спросил Чжао Фа:

— Друг Чжао, как думаешь, что обнаружится внутри?

Вокруг воцарилась тишина. Чжао Фа покачал головой и не решился сказать лишнего. Он прекрасно знал силу Е Фаня в искусстве истока и понимал: если тот осмелился вскрывать камень, скорее всего, у него есть уверенность.

— Друг Е, просто вскрывай, пусть говорят факты.

— Хрясь!

Е Фань легонько стукнул. Чёрный камень треснул, оболочка без конца осыпалась, и вдруг в небо ударил слепящий божественный луч, так что у многих брызнули слёзы.

— Божественный исток!

— Внутри божественный исток!

Люди вскрикнули. Из обрезка добыли редчайший божественный исток — это не могло не вызвать изумлённых возгласов. Наставник искусства истока поистине обладал силой превращать гнильё в чудесное.

Лицо Чжао Фа застыло. Он сам только что сказал, что это обломок, оставшийся после того, как школа Цзывэй извлекла божественный исток, и вдруг из него снова добыли священный предмет. Лицо его горело, будто ему отвесили звонкую пощёчину.

— И впрямь вырезал божественный исток... — отпрыски рода Фэн тоже опешили, не ожидая такого исхода.

Раз там был священный предмет, почему Е Фань не извлёк его заранее? Если бы он тогда поднёс его, разве это не было бы более достойно и красиво? Это повергло их в недоумение.

— Если наставник искусства истока дарит исток, в этом нет никакой загадки. Подарить чудесный камень — вот что относится к высшему разряду и достойно быть сохранённым как ценность, — тихо вздохнул один старик, объясняя суть дела.

— Шелест!

Вся каменная оболочка осыпалась. Вверх ударил ослепительный свет, словно в воздухе повисло золотое солнце. Подавляющее большинство людей не могли прямо смотреть на него.

Божественный исток мог парить в воздухе и никогда не опускаться вниз. Он сиял и переливался всеми цветами, и великолепие это заставляло трепетать любое сердце. Ценность его была неизмерима.

Все святые земли страстно желали божественного истока, ибо он обладал бесконечными чудесными применениями, что затрагивали легенды о бессмертии. Многие великие школы не жалели сил, чтобы собирать его.

Сила святой земли во многом зависела от того, сколь много у неё божественного истока. Рядовые практикующие не понимали всех тонкостей, но знали, что это — драгоценность несравненной ценности.

— Он стоит триста тысяч цзиней чистого истока²! Такой дар чересчур весом! — вскрикнул кто-то. Размером этот кусок божественного истока был с половину человеческой головы.

² Триста тысяч цзиней чистого истока — около ста пятидесяти тонн.

Даже дары иных повелителей святых земель были не весомее этого. Е Фань, будучи юношей из младшего поколения, преподнёс такой крупный дар, и это было сочтено истинно щедрым.

— Постойте, внутри истока что-то есть! Из него просачиваются какие-то необычайные цветные проблески, грозные и притом священные!

Вскоре люди заметили странность: внутри истока находилось нечто ещё, и оттуда струилась таинственная аура.

Е Фань удивился в душе. Когда он выбирал камень, то не заметил ничего необычного, полагая, что это просто божественный исток, вполне годный для подарка. Он и не думал, что после вскрытия откроется иная тайна.

Нечто, похожее на обломок драконьего рога, длиной немногим более двух цуней³, струилось золотым светом и переливалось необычайными цветами, источая грозные волны и одновременно испуская ауру высшей святости и таинственности.

³ Цунь (寸) — китайская мера длины, около 3,3 см. Два цуня — около 6,6 см.

— Священный предмет! Внутри была драгоценность!

— Это... драконий рог?!

Многие вскрикнули. Они чувствовали, как оттуда сочится ни с чем не сравнимая высшая давящая мощь, и невольно хотели пасть ниц в поклоне.

С течением времени эта грозная давящая мощь лишь усиливалась, потрясая сердца людей.

В тот же миг взоры всех гостей обратились сюда. Божественный луч, ударивший в небеса, уже давно переполошил всех, и даже персонажи уровня повелителей святых земель выглядывали из главного зала.

— Это священный рог из древнего королевского рода! — наконец один старец опознал, что это такое.

В этот миг и сам святой повелитель рода Фэн, и другие великие фигуры, привлечённые случившимся, лично подошли посмотреть на божественный предмет внутри божественного истока, что походил на драконий рог.

Древние цари, непобедимые ни в небе, ни на земле, были гуманоидными существами и не знали равных. За всю эпоху древности им трудно было найти противника. Число их было до крайности мало.

Люди позднейших эпох знали о них лишь по сведениям, полученным из запечатанных камней истока и древних рудников. Теперь же, воочию узрев такой священный предмет, все, разумеется, были потрясены.

— Верно! Это врождённый священный рог из древнего королевского рода. Он может раскалывать небо и разрывать землю. Это несравненный священный предмет! — восхитился один из персонажей уровня повелителя святой земли.

— Бесподобный царь древности достоин стоять в одном ряду с Великим императором древности. Его врождённый священный рог — средоточие квинтэссенции, наиценнейшая вещь, непревзойдённый священный материал для выплавки оружия.

— Хотя это лишь малый отломившийся кусочек, он стоит целого состояния и поистине может считаться весомым даром!

Так судили и обсуждали несколько повелителей святых земель, и все оценивали находку весьма высоко, отчего народ изумлялся ещё сильнее. Лицо Чжао Фа сделалось мрачным и подурнело: такого исхода он никак не ожидал.

Их школа Цзывэй упустила священный предмет, и у него было такое чувство, словно его сейчас стошнит кровью. Из простого обрезка — и вдруг вырезали нечто ещё более драгоценное.

Фэнхуан и другие отпрыски рода Фэн выглядели поражёнными. Чёрный-пречёрный камень, что поднёс им этот человек, оказался настолько ценным — вот уж поистине «содержательным», и они только растерянно хлопали глазами.

— Это не только священный материал для выплавки оружия. Если истереть его в порошок, он обезвреживает десять тысяч ядов, а для закалки плоти и крови и вовсе даёт бесконечные чудесные свойства!

Все великие фигуры наперебой восхваляли находку. По самым скромным подсчётам, этот священный рог длиной чуть более двух цуней стоил не менее двух миллионов цзиней чистого истока. Едва эта цифра была названа, вокруг раздались дружные вздохи — всех будто громом поразило.

Сам Е Фань тоже опешил. Он изначально не собирался дарить столь ценный священный предмет — всё вышло совершенно неожиданно.

— Этот дар чересчур весом. Я не могу принять его, — произнёс святой повелитель рода Фэн. На вид он был мужчиной средних лет, с величественной осанкой, чёрными, как водопад, волосами и глубоким, как бездна, взглядом. Он излучал могучее достоинство.

Е Фань улыбнулся:

— Вы дали мне три миллиона цзиней истока и даже бровью не повели. Разве это хоть что-то значит? Прошу вас, примите.

— Что ж, хорошо. Иначе я мог бы показаться притворно церемонным, — кивнул святой повелитель рода Фэн. Заодно он осведомился о ране Е Фаня и велел принести несколько пилюль для продления жизни.

Теперь ученики рода Фэн выглядели пристыженными, и никто из них не мог вымолвить ни слова. Фэн Ле, родной младший брат Фэнхуан, подошёл со своим всегдашним игривым видом и проговорил:

— Брат Е, когда же и мне подаришь чудесный камень?

Е Фань покосился на него. Этого бывшего «названого шурина» он запомнил очень хорошо: при первой же встрече он его жестоко избил.

А потом этот тип ещё и повёл себя из ряда вон: когда ему вздумалось пойти в Храм желаний, он непременно пожелал тащить с собой Е Фаня, заставляя его быть проводником. Такой уникум — что тут можно было, только горько усмехнуться.

Е Фань отстранённо болтал с ним о том о сём, но стоявшая поодаль Фэнхуан в гневе прикрикнула:

— Фэн Ле, живо иди сюда!

Сидевший сбоку Ли Хэйшуй ехидно встрял:

— Сяо Ле, если не уйдёшь, я от лица Е Фаня обещаю подарить тебе три чудесных камня.

— Правда или ложь? — глаза Фэн Ле загорелись.

— Конечно правда. Не забывай: это мы с ним когда-то вскрыли много чудесных редкостей в Божественном городе Северных земель и подняли целую бурю. Ты что, мне не веришь? — усмехнулся Ли Хэйшуй.

— Ладно, я не пойду. Впредь буду с вами, — Фэн Ле уселся на место и не вставал, пропуская слова Фэнхуан мимо ушей.

— Фэн Ле... — Фэнхуан сверлила его глазами. Блистательная и несравненная, чистая и прелестная как фея, она сейчас в гневе была исполнена особой прелести.

— Сестрица, не злись на меня. Я уже взрослый, — пробормотал Фэн Ле.

Остальные отпрыски рода Фэн не могли его выносить, не ожидая, что он окажется настолько бесхребетным и вдруг примажется к Е Фаню. Многие его двоюродные братья и сёстры скрежетали зубами от злости.

Указав на него пальцем, Фэнхуан в ярости повернулась и ушла, не сказав больше ни слова.

Находившиеся поблизости наследники и святые девы лишились дара речи, находя Ли Хэйшуя чересчур бессовестным. Разве можно так бесить людей? Назло жемчужине рода Фэн он втягивал в трясину её младшего брата.

— Друг Е и впрямь собирается сам отсечь свою культивацию? — вдруг заговорил наследник школы Цзыфу. Лицо его было спокойным, но Е Фань знал, что этот человек не питает к нему добрых чувств.

Причина была в том, что когда-то Е Фань поверг и пленил святую деву Цзыфу, а ещё в Божественном городе ходило множество слухов, что на свет может появиться святое тело — врождённое тело Дао. Эта история давно занозой сидела в сердце наследника Цзыфу.

— Да. В течение полумесяца я должен принять решение. Время не ждёт, жизнь на исходе, у меня нет больше времени, — кивнул Е Фань.

У многих родились свои расчёты. Даже если Е Фань отсечёт культивацию и станет обычным человеком, в нём останется великая ценность. После поднесённого им чудесного камня было ясно: он достоин того, чтобы великие школы изо всех сил старались привлечь его на свою сторону.

— Ты, недолговечный! Видно, и впрямь жить тебе осталось считанные дни. Даже если отсечёшь культивацию, ничего этим не изменишь, — широкими шагами приблизился золотокрылый юный король Пэн. Глаза его дышали дикой свирепостью и жестокостью, могучее тело струилось божественным сиянием. Он давил на окружающих, словно горный пик, и промолвил: — Раз тебе осталось всего ничего, я нанесу удар заранее, иначе боюсь, что уже не представится случай убить тебя!

— Ты так жаждешь смерти, что не терпится? — холодно ответил Е Фань.

— Нынешний мир не пригоден для культивации таких, как ты. Даже само Небо уничтожает тебя великим Путём. Я свершу это за Небо и отправлю тебя в последний путь! — надменно и заносчиво прорычал золотокрылый юный король Пэн. Его золотые зрачки полыхали ледяной жаждой убийства.

— Ты уже забыл, как в прошлый раз я переломал тебе кости? — усмехнулся Е Фань.

— В тот раз я сам себя связывал по рукам и ногам. А теперь я раздавлю тебя, как клопа, и выпущу из тебя до последней капли крови! — голос золотокрылого юного короля Пэна звучал низко и могуче, подавляя всё вокруг. Он был преисполнен неукротимой свирепости.

— Видно, нашей битвы уже не избежать. Тогда покинем восемьсот божественных островов и не будем омрачать торжество в честь дня рождения святого повелителя рода Фэн! — Е Фань поднялся с места.

— Этого я и хочу! Мне не терпится разорвать тебя в клочья! — натура золотокрылого юного короля Пэна вырвалась наружу. Его золотые зрачки были остры, как ножи, и устрашали до дрожи. — Я отделю каждый кусочек твоей плоти и переломаю все кости до единой!