Жизнь и смерть несравненного божественного правителя

Звёздный свет струился, словно вода. Е Фань брёл по Божественному городу, не задерживаясь надолго в Храме желаний, потому что множество глаз следило за ним.

Теперь каждое его движение могло задеть нервы определённых людей. Он прямым ходом вернулся к себе.

— Ну почему никто не идёт убивать? — большой чёрный пёс в своих цветастых штанах, заложив пару огромных лап за спину и ступая на задних, расхаживал туда-сюда от скуки.

— Ты что, ждёшь, что кто-то явится к нам с убийством? — покосился на него Е Фань.

— Этот император выставил целый угол узоров Великого императора древности! Если никто не придёт на верную смерть, мне будет просто обидно, — бессовестно заявил большой чёрный пёс.

В стороне спокойно и сладко спала маленькая Наньнань, и семицветная точка в её межбровье струила лёгкую рябь, что окутывала всю кроватку.

— У-у-у! — утром, когда взошло солнце, большой чёрный пёс, проснувшись, по привычке издал протяжный вой, заставив многих на этой древней улице разразиться проклятиями.

— Пёсик, ну почему ты каждое утро так будишь? — потирая большие глаза, Наньнань, ещё сонная, села на кровати, а затем послушно умылась.

В этот день Е Фань и его спутники бесцельно бродили по Божественному городу, дожидаясь возвращения Ли Хэйшуя, чтобы потом отправиться в род Цзян.

Куда бы ни шла их компания, она привлекала толпы зевак. Не только потому, что Е Фань был очень знаменит в Божественном городе, но и потому, что большой чёрный пёс был чересчур ненавистен людям.

Маленькая Наньнань сидела на спине большого чёрного пса. В левой руке — засахаренные ягоды на палочке, в правой — трубочка с горными лакомствами. Малышка то и дело пробовала разные угощения и была очень довольна.

— Старший брат, а в Павильоне Камней интересно? — простодушно спросила девочка.

Е Фань просто водил Наньнань посмотреть мир. Они обошли целую улицу яств, зашли в Лавку Драгоценностей, а затем завернули в большие Павильоны Камней и обошли их. Это вызвало настоящий переполох.

Все решили, что он пришёл играть на камнях, но Е Фань с лёгким и безразличным видом лишь покачал головой, показывая, что вовсе не намерен этим заниматься, и многие Павильоны облегчённо выдохнули.

— Это и есть та самая собака?

В сумеречный час раздался властный голос старика с очень недобрым выражением лица. Он злобно уставился на большого чёрного пса с таким видом, что почти готов был убивать.

— Дедушка, не сердитесь! С Ту Фэем точно всё будет в порядке, — успокаивал его Ли Хэйшуй.

Прибыл седьмой великий разбойник Северных земель — Ту Тянь, и явился он с обвинениями. При одном его появлении народ на улице мигом разбежался.

Тринадцать великих разбойников гремели на все Северные земли, и не было никого, кто бы их не знал. Особенно этот хозяин, что владел Треножником, пожирающим небо. Если его разозлить, он и святого повелителя земли мог заточить.

— Ты кто таков, старик? Злее тигра, что гоняет по улицам, — всех людей распугал! — оскалился и закатил глаза большой чёрный пёс, а затем вдруг припомнил что-то и спросил: — Уж не тот ли это старый хрыч, что раньше меня ухватил Треножник, пожирающий небо?

— Куда ты отправил моего внука? — с мрачным лицом вопросил Ту Тянь.

— Ли Хэйшуй! Ты продал меня?! — взъярился большой чёрный пёс.

— Ты сам это сотворил, разве я мог скрыть? — отвечал Ли Хэйшуй.

Рядом стояли трое молодых людей, и все они были хорошо знакомы Е Фаню: Цзян Хуайжэнь, Лю Коу и У Чжунтянь. Близкие друзья Ли Хэйшуя и У Чжунтяня, все они были потомками великих разбойников.

— Я тут ни при чём! Ту Фэй сам захотел прогуляться в Северные равнины. Я помню, где он высадился. Хотите, я и вас туда отправлю? — с самым серьёзным видом проговорил большой чёрный пёс.

— Дедушка Ту, ни в коем случае не слушайте его болтовню! Он скажет, что отправит вас в Северные равнины, а сам зашвырнёт прямиком к Южному хребту, — поспешил предостеречь Ли Хэйшуй.

— Говори, где он высадился! — вид у Ту Тяня был самый суровый. Собственного внука потерял из-за какого-то пса — тут уж никакого терпения не хватит.

Большой чёрный пёс, притихнув, не смел больше упираться и назвал такие координаты, что голова шла кругом. Даже Ту Тянь, услышав их, надолго лишился дара речи.

— Раньше чем через двадцать лет сам он не вернётся. Это же почти у самого Северного Ледяного Моря! — взмахнув рукавом, Ту Тянь развернулся и ушёл.

— Говорят, этот пёс — та ещё дрянь? — Цзян Хуайжэнь, Лю Коу и У Чжунтянь с недобрым видом окружили его, намереваясь как следует проучить.

— Не смейте обижать пёсика! — очень заступилась за Чёрного императора Наньнань.

— Гав! — большой чёрный пёс напал первым и нанёс десятки яростных укусов. Он был медносух и железнокост, и трое взвыли — без смертоубийства его было решительно не одолеть.

Долго ещё на этой улице не наступал покой. Все трое были сплошь в собачьих отметинах и наконец-то на своей шкуре узнали, насколько злобен тот пёс, о котором говорил Ли Хэйшуй.

В конце концов они нашли винную лавку и пировали там от души до глубокой ночи, а затем вернулись в жилище Е Фаня. Эти несколько человек решили идти вместе с ними.

Тринадцатый великий разбойник Цзян И ещё раньше ушёл в род Цзян, и теперь нужно было, чтобы Цзян Хуайжэнь провёл их, — только так можно было проникнуть в доисторический род Цзян.

На следующий день они пересекли пустоту и направились к самому древнему оплоту Северных земель.

Великий император Хэньюй оставил весомый след в истории человечества и был одним из величайших людей от века и до века.

Земли рода Цзян походили на священную чистую землю. Снаружи на сотни тысяч ли простирались красные пустоши, а здесь всё зеленело и цвело.

Облака и радужные испарения вздымались, струился цветной туман. Множество гигантских пиков висело прямо в небе, совершенно не опускаясь на землю.

Каждая большая гора дышала устрашающим величием, словно существовала здесь с самого сотворения мира, и от них веяло дыханием седой, древней старины.

С некоторых пиков низвергались серебряные водопады длиной в три тысячи чжанов¹, словно Млечный Путь девяти небес опрокинулся вниз. Над другими клубились демонические облака, и сами они высились суровые и мрачные, и аура их давила до дрожи.

¹ Чжан (丈) — китайская мера длины, около 3,3 м.

Но всё это было лишь малой, видимой частью. То, что находилось в самой глубине, разглядеть было невозможно. Говорили, что там бесконечно много доисторических строений и руин.

— Кто вы? — когда они были ещё далеко, навстречу вылетело немало могучих мастеров с громким окриком.

Цзян Хуайжэнь, ничего не говоря, лишь качнул табличкой из божественного дерева. Лица тех людей сразу смягчились, и вскоре оттуда вылетел старик.

— Так это племянник Хуайжэнь! Раз уж пришёл, не уходи больше. Признай своих предков, вернись в род и не скитайся больше по свету. Старейшины рода и твоего деда уговаривают, — очень тепло проговорил этот старик.

Цзян Хуайжэнь отвечал вежливо, но уклончиво, и все они вместе со стариком полетели внутрь.

— Сегодня мы благодаря Цзяну-злодею впервые вошли в доисторический род, — бормотал Лю Коу.

Появление их компании, разумеется, привлекло множество взглядов, особенно молодого поколения, и все бросали на Е Фаня очень странные взгляды.

Земли рода Цзян были очень обширны: бескрайние горы, бесчисленные парящие в воздухе божественные острова. Пролетев несколько десятков ли, они приблизились к одному из таких висячих островов.

Этот остров был важным местом, и простым людям приближаться к нему не позволялось, потому что здесь в затворе пребывал один из патриархов рода Цзян. Цзян И в последнее время тоже жил здесь и внимал уговорам.

— Где маленькая Тинтин? Я хочу её видеть, — проговорил Е Фань.

Лицо старика из рода Цзян тут же изменилось. Он давно уже угадал, кто такой Е Фань, но не показывал виду, а сейчас изобразил затруднение.

— Что, разве я не могу её увидеть? — отношения Е Фаня с несравненным божественным правителем были всем известны, и у рода Цзян не было причин его останавливать.

— Маленькая принцесса только что вернулась, и это касается жизни и смерти божественного правителя. Она не может встречаться с посторонними просто так. Прошу, потерпите несколько дней, — отвечал старик.

Е Фаня и его спутников разместили на тихом, уединённом острове. Они прождали целых семь дней, но так и не увидели маленькую Тинтин.

Зато они наконец увидели старика Цзяна. Хотя старику жилось здесь не очень привычно, духом он был куда бодрее. С таким властным родным дядей, как Цзян И, никто больше не смел смотреть на него свысока.

В обычные дни ему в пищу добавляли одухотворённые снадобья, и хотя он оставался простым смертным, за этот год с лишним он всё молодел, и седые волосы его начали темнеть.

— Тинтин вернулась, но я видел её лишь дважды, а потом её увели в затвор, — старик был необычайно рад Е Фаню, словно встретил самого родного человека.

— Дедушка, вы прямо молодеете на глазах, — пошутил Е Фань.

— Какое там, уже старые кости...

Е Фань пробыл со стариком несколько дней, но увидеть Тинтин по-прежнему не мог. Даже Цзян Хуайжэнь и остальные потеряли терпение и в конце концов отыскали Цзяна И, что пребывал в затворе.

— Не дают увидеть? С какой стати?! Я вас отведу! — Цзян И, узнав об этом, сразу пришёл в ярость.

Старый Цзян был его родным племянником, а маленькую Тинтин он ценил особенно высоко. Он и вернулся-то в род Цзян ради них двоих.

Если уж знаменитый великий разбойник Северных земель хотел увидеть Тинтин, люди рода Цзян больше не смели преграждать путь. Ведь он был кровным родственником маленькой принцессы, и не было причин не дать им встретиться.

Место совершенствования Тинтин было очень красивым и тихим. Повсюду цвели деревья, звенели горные ручьи, и вода низвергалась с краёв божественного острова вниз, а вокруг клубился цветной туман.

— Дедушка!.. — не касаясь ногами земли, Тинтин лёгкой поступью выбежала наружу. Вся в белоснежном платье, с развевающимися шёлковыми волосами, она была похожа на маленького духа.

Теперь ей было уже больше девяти лет, и она напоминала большую фарфоровую куколку — изящную, словно выточенную из нефрита, с глазами чистыми, как вода, и обликом, полным неземной лёгкости.

— Старший брат!.. — увидев Е Фаня, Тинтин страшно обрадовалась и быстро подбежала к нему.

— Да что же это такое! Эта девчушка уже практикующая уровня Дворца Пути! Она же всего несколько лет совершенствуется! — Ли Хэйшуй окончательно лишился дара речи.

— Прямо не уступает Ся Цзюю, — тоже втянул в себя холодный воздух Лю Коу.

— Это моя племянница! — гордо заявил Цзян Хуайжэнь.

— Дядюшка, — сладко поздоровалась с ним Тинтин, и Цзян Хуайжэню это было очень приятно.

— Вы пока поболтайте, а я пойду, — Цзян И ласково погладил Тинтин по голове и, развернувшись, исчез.

— Старший брат, ты наконец пришёл навестить Тинтин! — девочка была очень рада.

Е Фань вспомнил прошлое: маленькую харчевню в Южных землях, где он впервые увидел старика и внучку. Тогда маленькая Тинтин носила старую, заплатанную одежду, но была очень разумной и послушной.

— Тинтин выросла, — с улыбкой погладил её по голове Е Фань.

Тинтин говорила очень ласково и по очереди поприветствовала У Чжунтяня и остальных, называя каждого «старшим братом».

— Это моя племянница, — снова вставил Цзян Хуайжэнь.

— Чтоб тебя! Понятно теперь, чего ты всё твердил одно и то же! Ты нас унижал! Бей его! — Ли Хэйшуй и остальные раскусили его уловку и дружно накинулись на Цзян Хуайжэня.

Старый Цзян стоял в стороне и посмеивался: похоже, эта обстановка ему очень нравилась. В старости каждый любит быть с молодыми, и он, без сомнения, тоже был таков.

— Сестрица, обними, обними, — маленькая Наньнань протянула ручки и всем телом потянулась к Тинтин. Ей было чуть больше двух лет, она была пухленькая и прелестная и доставала Тинтин лишь до пояса. Она была очень трогательной.

— Какая милая кроха! — Тинтин взяла её на руки, и малышка тут же залилась смехом. В её межбровье заструился необычный, чудесный свет.

— Тело Великой Тьмы, — большой чёрный пёс обходил Тинтин кругом, и его круглые, как колокола, глаза так и бегали. Неведомо, что у него было на уме.

Повеселившись все вместе, Е Фань и Тинтин отошли в сторону и сели в прохладной беседке. Он стал расспрашивать её о том, как божественный правитель.

Тинтин сразу помрачнела. Больше полугода она следовала за несравненным божественным правителем и выучила бесчисленные божественные искусства, почти каждый день совершенствуясь.

— Твоё тело... — изумился Е Фань.

Состояние тела Тинтин явно стало гораздо лучше прежнего, и это встревожило его ещё сильнее. Без сомнений, это было дело рук божественного правителя.

— Божественный правитель каждый день омывал меня Искусством возрождения божественного правителя, — слёзы навернулись на глаза Тинтин. — Я и остановить его не могла.

— Это... — Е Фань оцепенел. Божественный правитель был уже совершенно истощён, а всё равно тратил свой изначальный источник, чтобы омывать её. До какого же ужасного состояния он себя довёл?

— Где божественный правитель? У меня есть бессмертное священное снадобье, оно может спасти его! — торопливо произнёс Е Фань.

— Почтенный предок отправил меня домой, а сам ушёл далеко-далеко. Сильнейшие мастера рода бросились за ним, но не могли настигнуть его следа, и никто не знает, где он, — покачала головой Тинтин, и слёзы покатились из её глаз. Она горько винила себя.

— Не плачь, Тинтин тут ни при чём, — поспешил утешить её Е Фань.

— Тинтин так горюет...

Все эти полгода с лишним несравненный божественный правитель водил Тинтин по всей великой пустоши, и они побывали во многих древних местах. Казалось, он что-то воскрешал в памяти.

— Похоже, божественный правитель скорбит сердцем... — вздохнул Е Фань. Несравненный божественный правитель не мог забыть смерть феи Цайюнь.

— Говорят, почтенный предок, быть может, отсёк сам источник божественного правителя, — тихо проговорила маленькая Тинтин и снова залилась слезами.

— Не плачь, сестрица, не плачь, — маленькая Наньнань вскарабкалась на каменный стул и принялась вытирать Тинтин слёзы.

Уши большого чёрного пса были очень чуткими. Стоя в стороне, он услышал всё это и взволнованно проговорил:

— Отсечь сам источник божественного правителя... Какая великая душа!

— Пёс смердячий, что ты несёшь?! — одёрнул его Е Фань.

— Я хочу сказать, что этот человек поистине поразителен, если посмел на такое. Сейчас у него лишь два исхода: либо через три года он погибнет и телом, и духом, либо через три года возродится в мире людей, проживёт вторую жизнь, и его культивация стремительно взмоет ввысь.

— Это правда? — сердце Е Фаня дрогнуло.

— Конечно правда. Теперь даже бессмертное священное снадобье ему не поможет. Всё зависит только от него самого. Это же подлинное самоотсечение, и, возможно, он сумеет высечь из себя вторую жизнь.

Несравненный божественный правитель до последней капли источил божественную кровь, помог Е Фаню отсечь плод Дао и исчерпал всю свою божественную силу до дна. А затем беззаветно помогал Тинтин, каждый день омывая её божественным светом и в конце концов отсёк свой собственный источник божественного правителя.

При мысли об этом Е Фаня захлестнула горечь, и сердце наполнилось раскаянием. Он искренне хотел спасти божественного правителя и молился, чтобы тот смог прожить две жизни и одолеть смертельный рубеж.

— И впрямь есть надежда? — на лице Тинтин ещё блестели слёзы.

— Теперь всё зависит лишь от него самого. Раз он зашёл так далеко, то, если сумеет отпустить прошлое, непременно проживёт вторую жизнь, — сказал большой чёрный пёс.

В душе Е Фаня ещё таилась тревога. Ведь божественный правитель именно потому и дошёл до такого, что не мог отпустить фею Цайюнь. Сумеет ли он отпустить прошлое?

— Сестрица, не плачь, хорошая моя, — маленькая Наньнань, стоя на каменном стуле, заботливо вытирала Тинтин слёзы.

Прошло немало времени, прежде чем они успокоились. Тинтин, словно припомнив что-то, проговорила:

— Старший брат, твой треножник из материнской энергии...

— Что с ним? — спросил Е Фань.

— Когда я вернулась, брат Цзян Ичэнь одолжил его, да так и не отдаёт, — с обидой сказала Тинтин.

Е Фань холодно хмыкнул. Род Цзян хотел оставить у себя его треножник из материнской энергии?

Цзян Хуайжэнь тут же вскипел и закричал:

— Чтоб его! Даже у моей племянницы сокровище посмели отнять хитростью! Этот Цзян Ичэнь привык своевольничать и наглеть, но на этот раз он просто ищет смерти!