Третья красавица
— Я прошёл? — простодушно спросил дикарь в звериных шкурах.
Правая рука того великого мастера из Чудесной школы всё ещё дрожала — как же он мог не пройти? Таких чудовищ не видели уже невесть сколько лет.
— Можешь войти.
— Ладно! — дикарь, с распущенными волосами, подхватил свою волчью зубчатую дубину и с гулким топотом вошёл в горные врата.
С каждым его шагом земля тяжело вздрагивала, и казалось, будто движется гигантский дракон — так велика была его сила, что внушала трепет.
«Очень может быть, что это и впрямь то самое чудовище из Восточных земель. Он ведь получил наследие наставника истока и может менять облик, так что мог явиться в любом виде», — раздался в толпе чей-то уклончивый голос, раскрывая эту тайну.
Едва дикарь вошёл в горные врата, как на него устремилось множество взглядов, и многие поставили на нём метку «предположительно Е Фань». В будущем это, разумеется, сулило немалые волны.
Пять дней спустя явился последний уродец. Он ранил одного из старших мастеров, что охраняли горные врата, и в виде исключения был принят в Чудесную школу.
«Одной рукой он сложил печать солнца, а другой — печать луны, и одним ударом заставил старого мастера девятого небесного уровня Превращения в дракона выплюнуть кровь?!»
«Разве это не те самые печати закона, что раньше часто применял Е Фань? Неужто это он пришёл?»
Последнее чудовище было очень загадочным, и, когда он входил в Чудесную школу, мало кому посчастливилось увидеть ту битву. Но все о ней слышали и гадали о его личности.
Одним ударом он тяжело ранил могучего старшего мастера девятого небесного уровня Превращения в дракона — и это заставляло людей изумляться: что же это за нечеловеческое существо!
Все были потрясены. На этом отбор героев в Чудесную школу завершился, больше никто не приходил, и всё подошло к концу.
«Как вы думаете, то чудовище из Восточных земель в конце концов пришло или нет? Мне почему-то кажется, что тот дикарь немного похож на него».
«Трудно сказать. Может, он и пробрался сюда, а может, всё ещё прячется в Восточных землях и вовсе не явился».
«Ходят смутные слухи, что то чудовище навлекло на себя большую беду и, скорее всего, сбежало из Восточных земель, чтобы укрыться. Может, он сейчас среди нас».
Люди не видели святого тела, но говорили о нём без конца. Он был единственным, кто не показывался, но о ком постоянно упоминали.
Несколько человек подозревали, что именно они и есть он. В последующие дни их то и дело проверяли, и из-за этого возникали разные волнения.
Весь этот месяц каждый день приходили поразительные вести о боевых подвигах, и они разлетались по всем Пяти землям. Вся Поднебесная следила за этим, и все хотели знать, кто же силой подавит всех героев и станет самым могучим.
Целый месяц бурлили страсти, и наконец отбор завершился. Люди в душе трепетали: дело было не только в нескольких чудовищах — в будущем непременно разгорятся битвы драконов и тигров!
Многие ждали этого с нетерпением и надеялись, что тот день настанет скорее, чтобы воочию увидеть восхождение непобедимого героя.
«Чёрный император! Чтоб тебя!» — за много тысяч ли оттуда Е Фань сыпал проклятиями и, задрав голову к небу, лишился дара речи.
Он уже полмесяца летел над бескрайней, безбрежной великой степью и до сих пор не встретил и следа человека. Вокруг царило беспредельное уныние, и даже птиц было почти не видать.
Полмесяца он питался одним кроличьим мясом и теперь, стоило его увидеть, испытывал тошноту. Он без устали бранил большого чёрного пса: эти платформы, что тот начертил, были поистине нелепы, и одни демоны знали, какова была погрешность.
Е Фань сильно подозревал, что его перенесло в Северные равнины, — иначе откуда бы здесь взялась такая бескрайняя степь без конца и края?
Эта псина творила дела чересчур безалаберно и была решительно ненадёжна. На этот раз узоры и его самого перенесли так, что он потерялся, и неизвестно было, где он находится.
На лбу Е Фаня вздулись синие жилы, потому что он наконец-то заметил в степи одну каменную стелу, на которой было ясно написано: «Северные равнины». Его догадка подтвердилась.
Он хотел отправиться в Чжунчжоу и отыскать Пан Бо, но, сколько бы ни прикидывал, не мог предположить, что узоры большого чёрного пса окажутся столь невообразимыми. Отклонение измерялось уже не миллионами ли, а десятками миллионов ли.
Когда он точно определил, где находится, то долго стоял в оцепенении, а затем наконец вынул ещё одну платформу и приготовился снова пересечь пустоту. Ведь если полагаться лишь на полёт, ему пришлось бы добираться самое малое лет десять с лишним.
«Беда! Этот пёс так меня взбесил, что я перепутал платформы!» — Е Фань осознал, что в спешке совершил ошибку.
Он вдруг вспомнил, что эта платформа была настроена на Западную пустыню, но уже привёл её в действие и погрузился в пустоту, и остановиться было невозможно.
«Я ещё не хочу идти в Западную пустыню искать следы Шакьямуни...»
В Западной пустыне, в буддийских землях, воды были очень глубоки, и сейчас, когда его сил было недостаточно, ему не следовало соваться туда раньше времени. Иначе, скорее всего, его ждала бы смертельная беда.
Надобно знать, что даже Шакьямуни стал там запретной темой, и одни небеса знают, какие тайны это скрывает. Явиться туда безрассудно — значит запросто навлечь на себя беду.
По его плану, на этот раз он должен был добраться до Чжунчжоу и, продолжая совершенствоваться, искать Пан Бо. А в будущем, когда они станут достаточно сильны, они вместе отправятся на гору Сумеру.
— Вшух!
Вспыхнул чистый свет, и он вынырнул из пустоты в большой мир. Впереди стоял гром боевых криков, и грудами лежали кости и трупы. Зрелище было до крайности кровавым.
«Где я? Я прибыл в Западную пустыню? Это буддийские воины сражаются?» — изумился Е Фань.
То было огромное поле битвы. Бесчисленные всадники на диких зверях шли в атаку. Их копья сверкали белизной и пронзали тела противников, исторгая вереницы кровавых цветов, и они мчались дальше, волоча за собой трупы.
Поодаль рубили длинные мечи, и лезвийный свет сверкал как молния. Люди кричали, и кони ржали, и кровь текла рекой. Повсюду лежали мёртвые тела, и две армии вели смертельную битву.
Величественно высился древний город, но стены его уже треснули, и повсюду виднелись следы крови. В небе могучие практикующие пускали в ход древние сокровища и без конца наносили удары.
Хотя городские стены сияли светом, они не могли устоять, и защитный световой полог давно уже пошёл трещинами и грозил вот-вот рухнуть.
— Грохот!
Огромный треножник обрушился с неба и размозжил в кровавое месиво несколько десятков практикующих. Е Фаня тоже отшвырнуло прочь, и он едва не попал под удар.
«Разве в тихих буддийских землях может твориться такая кровавая резня? Это же целое огромное поле битвы!» — в изумлении произнёс он.
Здесь были не только простые воины, но и множество могучих практикующих. Все военачальники были бездонно глубоки и неизмеримы в своей силе и без конца сражались в небесах.
— Р-р-р! — ревели дикие звери, и звук их пронзал поле боя.
К атакующей армии подошло мощное подкрепление. Группа практикующих, восседая на чудесных зверях, бурным потоком устремилась в атаку, и от их удара защитный световой полог быстро разрушался и трещал.
— Грохот!
Всё поле битвы сотрясалось. То была ужасающая атака, и великая битва достигла решающего мига. Обе стороны яростно рубились.
«Практикующие участвуют в битве... Вот уж поистине потрясает!»
Е Фань был поражён. Убойная сила была чересчур велика, и битва охватывала очень широкую область. Хоть практикующие сражались с практикующими, а простые воины — с простыми воинами, зрелище было грандиозным до предела.
— Дон!
В небесах загудел огромный колокол, и звуковые волны, словно ножи, расходились во все стороны. Не только многие практикующие в воздухе обращались в пыль, но и простые воины на земле падали замертво целыми рядами.
— Бах!
Один древний треножник закачался и сдержал огромный колокол. В непрерывных столкновениях и ударах небеса вскипели, и практикующие без конца гибли.
Вспыхнул таинственный свет. Кто-то, сидя со скрещёнными ногами в пустоте, перебирал струны цитры и разил практикующих в нижнем небе. Е Фань тоже оказался в зоне атаки, и сине-зелёный луч длиной в полтора десятка чжанов¹, словно шёлковая лента, обрушился вниз.
¹ Чжан (丈) — китайская мера длины, около 3,3 м.
— Плюх!, Плюх!...
Головы практикующих были снесены, и кровь лилась ручьём. Одно за другим мёртвые тела падали с небес.
— Чпок!
Е Фань, сложив печать, отбил удар и разбил тот сине-зелёный луч. Это поразило практикующего девятой трансформации Превращения в дракона, и он, перебирая струны цитры, обрушил вниз целую сотню сине-зелёных лучей, словно дождевую завесу.
— Грохот!
Вдруг из древнего города неподалёку раздался громовой гул. Он был полностью проломлен: световая завеса рухнула, и огромный кусок городской стены обвалился.
«Бей! Город пал! Хватайте принцессу Дождевую Бабочку живой!»
«Не дайте никому уйти! Запечатать Битвой Пустого Неба!»
«Бей! Город Весны и Осени пал! Хватайте принцессу Дождевую Бабочку, одну из десяти великих красавиц Чжунчжоу! Награда — пятьсот тысяч цзиней истока!²»
² Пятьсот тысяч цзиней (斤) истока — около двухсот пятидесяти тонн.
...
Боевые крики сотрясали небеса. Древний город был взят, и боевой дух атакующей стороны взмыл до небес. Словно волки и тигры, они устремились вперёд и полностью захватили инициативу.
По другую сторону войско отступало, словно гора, что рушится. Разбитые части, словно приливная волна, бежали врассыпную, но никто не обращал на них внимания. Все окружили и теснили тех могучих практикующих.
Практикующий девятой трансформации Превращения в дракона, что был в небе, перестал нападать на Е Фаня и устремился в город, чтобы окружить и уничтожить нескольких ключевых фигур. Все магические сокровища остальных тоже полетели туда.
«Чжунчжоу...» — Е Фань стоял с разинутым ртом. Оказывается, это была не Западная пустыня, а Чжунчжоу.
Синие жилы на его лбу то вздувались, то опадали. Эта псина перешла все границы! Платформа, что вела в Чжунчжоу, привела его в Северные равнины, а когда он по ошибке взял другую платформу, думая, что попадёт в Западную пустыню, — он очутился в Чжунчжоу.
«Эта псина чересчур ненадёжна!»
Но, так или иначе, по ошибке он всё же добрался до Чжунчжоу, и это его немного утешило. Он облегчённо выдохнул.
Поняв, где он находится, Е Фань развернулся и хотел было, пользуясь хаосом, покинуть поле битвы и не ввязываться в эту великую войну.
«Бей! Принцесса Дождевая Бабочка прорвалась! Скорее остановите её! Ни в коем случае не дайте ей уйти!»
«Третья красавица Чжунчжоу! Кто поймает её, тот сможет вкусить её прелесть!» — громко закричал кто-то, и среди разгорячённых юных практикующих раздался волчий вой.
«В атаку! Хватайте принцессу Дождевую Бабочку живой!»
На поле битвы всё вскипело. Те практикующие, что гнались следом, бились всё яростнее и убивали врагов, словно косили траву. С ног до головы в крови, они стремительно приближались.
Е Фань оглянулся и понял, что попал под горячую руку, словно рыба в пруду, что страдает от пожара. Он смешался с толпой разбегавшихся и хотел беззвучно и бесшумно отступить, но не ожидал, что принцесса Дождевая Бабочка и её люди будут прорываться именно в этом направлении. Преследователи сзади обрушили на них град магических сокровищ.
Он в душе выругался и, не думая больше ни о чём, взмыл в воздух и прямым ходом пустился в бегство, больше не скрываясь.
«Какая скорость! Это крупная рыба, что ускользнула! Не дайте ей уйти!» — кто-то заметил Е Фаня и отдал такой приказ.
«Здесь даже великий мастер участвует в битве...» — сердце Е Фаня дрогнуло, и он начал наращивать скорость.
«Принцесса, уходите! Я задержу их!» — громогласно вскричал один старик и, ведя за собой людей, бросился в обратную сторону, чтобы остановить преследователей.
«Вам ни за что не уйти! На сотню ли вокруг расставлен великий строй, и пересечь пустоту невозможно!» — сзади раздался ледяной голос одного из великих мастеров.
Огромное множество чудесных зверей, попирая небосвод, словно вздымающийся до небес потоп, несло на себе целую тысячу всадников в погоне. Ничто не могло им противостоять.
Е Фань лишь скривил губы. Он-то и явился сюда, пронзив пустоту, и так называемый великий строй вовсе не мог остановить даосские узоры Чёрного императора. Взломать их было можно.
Однако он не смел терять бдительности: ведь за спиной у него были персонажи уровня великого мастера. Развернув искусство «Син», он стремительно улетал прочь.
«Ой, что-то не так!» — сердце Е Фаня дрогнуло. Кто-то сзади неотступно преследовал его, словно тень, и, как бы быстро он ни применял искусство «Син», стряхнуть его не удавалось.
Он оглянулся и увидел девушку. Её чёрные, как туча, волосы, ясные очи и белые зубы — одна её улыбка могла покорить целый город. Несравненно прекрасная, словно из сна, она летела за ним, и одежды её развевались. Подобная бессмертной, скользящей по волнам, она следовала за ним по пятам.
«Это... Символ Молнии!» — вдруг осенило Е Фаня.
Среди доисторических божественных символов был один — Символ Молнии. Выплавить его мог лишь несравненный глава школы. Когда он нацеливался на человека, то, с какой бы скоростью тот ни бежал, Символ Молнии не отставал.
«Спаси меня... Я щедро отплачу», — словно песня и плач разом, произнесла девушка. Её длинные ресницы трепетали, прекрасные очи были подёрнуты дымкой, алые губы — влажны и свежи, а зубы — белы, словно нефрит.
Е Фань мысленно выругал свою горькую судьбу. Хоть это и была несравненная красавица, она была огромной бедой, и он не желал ввязываться в это дело.
Однако этот Символ Божественной Молнии пока невозможно было разрушить, и казалось, будто он тащит её за собой.
«Бей! Не дайте им уйти! Это же принцесса Дождевая Бабочка — третья красавица Чжунчжоу!»
Преследователи не отступали, и их голоса доносились издалека. В то же время от столкновения великих мастеров в воздухе расходились ужасающие волны.
Два древних царства начали войну, и последствия были огромны. Е Фань не хотел вмешиваться в это. Это было лишь одно поле битвы, и одни небеса знали, сколь великая буря разыграется в будущем.
«Унеси меня с собой, и я подарю тебе один древний канон!» — передала звуком третья красавица Чжунчжоу, принцесса Дождевая Бабочка. Её голос звучал, словно фея девяти небес, играющая на бессмертной цитре, и ласкал слух.