Древний императорский талисман Луаньгу
Ван Чун вёл себя вызывающе, словно он сам был Северным императором, и с презрением взирал на Ли Хэйшуя, Цзян Хуайжэня и остальных. Его речи были разнузданны, он указывал на них и то и дело грозил смертью.
Всего лишь маленькое чудовище одиннадцати-двенадцати лет, а уже столь заносчиво и деспотично унижало людей уровня святых сыновей молодого поколения, совершенно не принимая их в расчёт.
В этот миг огромная золотая нога спустилась с небес и наступила прямо на него, да так, что пыль ударила в небо, поверхность земли треснула, и положение разом перевернулось.
Ван Чун жалобно закричал; он по-настоящему испугался. Золотая нога длиной в целый чжан¹ была тяжела, словно гора; его грудные кости сломались, он не мог вздохнуть, и всё его тело почти сплющилось.
¹ 1 чжан ≈ 3,3 м.
В этот миг Е Фань развернул чудесную форму, и стал высотой в десять чжанов, словно вылитый из золота, подобный богу войны, слетевшему из небесного царства, — силой вырывающий горы, духом затмивший целый мир.
Е Фань нажал подошвой, словно давил насекомое, и все кости Ван Чуна захрустели, готовые переломаться одна за другой. Пусть они и находились на одном уровне, но чья плоть могла сравниться со святым телом?
По сравнению с ним Ван Чун был хрупок, словно стеклянный человек, и совершенно не мог этого вынести; изо рта у него хлынула кровь, но он лишь смотрел со злобой и не проронил ни звука.
— Ищешь смерти! Отпусти его!
— Посмей только наступить насмерть — и сегодня же лишишься целого трупа, душа твоя отправится в преисподнюю, и на тебе выжгут печать восемнадцати чистилищ, чтобы ты мучился без конца!
Рядом раздались два громких окрика. Двое древних существ — одно ростом в целый чжан, покрытое золотой чешуёй, другое — в два метра, с парой серебряных священных крыльев, — оба свирепые и злобные, с глазами, острыми как ножи.
Однако они не смели двинуться с места: одно лёгкое движение ноги Е Фаня — и Ван Чун превратился бы в кровавую кашу, от которой не осталось бы и осколка костей.
— А ну легли в сторону! — Е Фань ничуть не тревожился и громко прикрикнул. Он надавил ногой, и маленькое чудовище, жалобно крича, выкашляло полный рот крови.
— Ты... воистину не знаешь ни жизни, ни смерти! Хозяин здесь — разве он позволит тебе бесчинствовать? Теперь даже умереть будет трудно: скоро тебя вытопят на человеческий жир и зажгут небесный светильник! — одно древнее существо угрожало и запугивало Е Фаня.
— Немедленно отпусти его, и тебе дадут уйти; иначе ты пожалеешь, что явился в этот мир, и не сможешь даже молить о смерти! — громко кричало другое древнее существо.
— Треск!
Ответом им был лишь сильный нажим ноги; в мгновение ока у Ван Чуна сломалось более сотни костей; всё его тело забилось в судорогах, а лицо исказилось страхом и побелело.
Теперь над огромной золотой ногой виднелась лишь его голова, а всё остальное было втоптано под стопу, и жизнь его висела на волоске.
Ли Хэйшуй, Цзян Хуайжэнь, У Чжунтянь и остальные почувствовали прилив бодрости; видя это, они наконец излили затаённую злобу — только что это маленькое чудовище своей чудовищной наглостью довело их до крайности.
— Е Фань, если ты посмеешь убить меня, мой старший брат тебя не простит! Какие бы козыри у тебя ни были, ты не избежишь смерти! — Ван Чун упрямился: на глазах у стольких людей он не хотел молить о пощаде, ведь одного этого хватило бы, чтобы опозорить брата, и продолжал дерзить.
— Немедленно подними его! — закричали и оба древних существа.
Цзи Цзыюэ забеспокоилась: сейчас Е Фань, как ни крути, не мог быть соперником Ван Тэну — разница в уровнях была слишком велика; она тихо подошла сзади и напомнила:
— Не горячись.
— Здесь его убивать не стоит... — заговорили и Лю Коу с товарищами. Боевая мощь Северного императора была у всех на виду, и сейчас, в поединке со Средним императором, он внушал трепет всем главам учений.
— Живо дай мне подняться, не то знаешь, что будет! — закричал Ван Чун, видя их замешательство и понимая, что все они смертельно боятся его брата; он успокоился и холодно усмехнулся.
— Ты хочешь, чтобы я тебя отпустил? — усмехнулся Е Фань и приподнял огромную ногу.
— То-то же, у тебя есть голова на плечах. — Ван Чун выплюнул кровь и попытался подняться.
— Бах!
Внезапно огромная золотая нога снова спустилась с небес и на этот раз наступила прямо ему на лицо, вогнав половину тела под землю.
— Ты... чего ты хочешь?! — Ван Чуна охватил ужас, и ему стало по-настоящему страшно; он испустил божественную мысль: — Не смей бесчинствовать!
Е Фань немного приподнял ногу; у маленького чудовища от страха исказилось лицо, все зубы были выбиты, и черты лица деформировались.
— Бах!
Е Фань снова ударил ногой, и Ван Чун мгновенно стал похож на лепёшку из хурмы: тело его было изувечено и разбито одним ударом.
— Спасите! — маленькое чудовище, забыв обо всём, божественной мыслью взмолилось о помощи в совершенном ужасе.
— Думаешь, я не посмею тебя убить? В таком положении ещё смеешь дерзить! Сегодня я раздавлю тебя, как таракана! — холодно усмехнулся Е Фань.
— Бах!
Он убрал чудесную форму и, став обычного роста, снова наступил ногой на лицо Ван Чуна — от того уже не осталось ничего человеческого.
Все были поражены: было очевидно, что Е Фань решил покончить с его жизнью, и, судя по его действиям, он вовсе не собирался оставлять маленькое чудовище в живых.
— Остановись!
Двое древних существ бросились вперёд — одно золотое, другое серебряное; они вдыхали и выдыхали священный свет и мчались, словно два диких зверя.
Вдалеке Ван Тэн, который вёл смертельный бой со Средним императором, тоже резко обернулся; из его глаз вырвались два леденящих душу луча, пронзая сердце.
— Получайте! — холодно хмыкнул Е Фань и с силой наступил ногой.
— Пу-у!
Кровь брызнула во все стороны: золотая стопа живьём раздавила Ван Чуна, и тот превратился в кровавую грязь и разлетелся вокруг. Сам же Е Фань в синем халате не был запятнан ни каплей крови.
Все герои в изумлении переглядывались, и стояла мёртвая тишина. Е Фань и впрямь обладал дерзостью, не знающей предела: прямо на глазах у всех он насмерть раздавил младшего брата Ван Тэна.
Наследник Яогуан, Яо Си, сын императора Великого Ся, святая дева Нефритового озера, Цзи Хаоюэ, Янь Жуюй и другие старые знакомые — все были здесь и все изменились в лице.
В Центральных землях, на Южном хребте, в Западной пустыне и других великих краях тоже было немало молодых людей, и их сердца сильно дрогнули: на глазах у Ван Тэна раздавить насмерть его младшего брата — многие ли осмелились бы на такое?
Даже люди старшего поколения, владыки целых сторон, были поражены: нынешний Северный император мог соперничать с повелителями святых земель и был тем восходящим гением, которого все опасались, — драконом среди людей, и мало кто осмеливался его задевать.
Однако Е Фань сделал это, невзирая ни на какие запреты, и одним ударом ноги прикончил Ван Чуна, убил это маленькое чудовище с пугающим талантом.
— Воистину ни с чем не считается! Даже младшего брата Ван Тэна раздавил ногой!
— На такое и впрямь нужна отвага! Кто ещё посмел бы так поступить?
— Жаль этого маленького чудовища: хоть его нрав и был никуда не годен, талант к культивации был редкостным с древности до наших дней; не достигнув и двенадцати лет, он уже был могучим мастером восьмого уровня Превращения в дракона — такое редко встретишь.
— Это чудовище из Восточных земель слишком дерзко; он и впрямь готов убить кого угодно. Явись сюда брат мудреца и обойдись с ним так же — он был бы зарублен.
Присутствующие, будь то старые главы учений или чудовища Пяти краёв, — все невольно втянули холодный воздух.
— Ты...
— Проклятый! Ты убил младшего брата хозяина!
Двое древних существ впали в неистовство и, бросившись вперёд, казалось, горели; их чешуя лязгала, и десять тысяч мечей разом устремились в атаку — каждая крохотная чешуйка была священным мечом.
С холодной усмешкой Е Фань, не выказывая ни капли страха, без лишних движений просто сделал шаг вперёд и с силой топнул ногой.
— Грохот!
Вдруг на земле закипела синяя энергия, и драконьи энергетические столбы пронзили воздух; один за другим явились небесные опоры, и драконья сила была подобна морю, отрезая двум древним существам путь вперёд.
— Древний великий дракон Циньлиня вышел!
Следопыты Центральных земель изменились в лице, издавая возгласы удивления. Оуян Е и другие выходцы из семей искусства истока из Восточных земель тоже помрачнели.
— Нет, это всего лишь один глоток энергии сущности древнего великого дракона Циньлиня!
Все удивительные люди, изучавшие горы и земные жилы, были поражены: такое средство было очень страшным и требовало высочайшего чужеядного искусства, чтобы вызвать наружу истинную драконью энергию сущности.
Е Фань был невозмутим и, стоя здесь, никого не боялся. Изучая это место более месяца, он давно уже всё постиг и, опираясь на искусство истока, мог теперь сражаться с высшим повелителем святой земли.
В этом месте он находился в непобедимом положении и мог заимствовать силу древнего великого дракона Циньлиня для своих нужд; теперь же он уже привёл в движение корень-предок земной жилы.
— О?
Е Фань изумился: вдалеке мелькнул свет, и Ван Чун, мучительно перестраивая своё тело, снова стал проявляться; в центре его лба находился один священный талисман, переливающийся чудесными красками.
— Неудивительно, что Ван Тэн не явился сюда, — я ещё удивлялся! Оказывается, у него есть такой оберегающий жизнь священный талисман! — Е Фань широким шагом устремился вперёд и снова нанёс удар ногой.
— У-у-ум!
Тот священный талисман замерцал и, слегка дрогнув, унёс Ван Чуна на сотню чжанов назад; по нему перетекала золотая сила, в которой смутно угадывалась тень Ван Тэна.
— Это же девятиоборотный священный талисман Ван Тэна, нетленный во всех бедствиях! Как же он любит Ван Чуна, если передал его для сохранения жизни! — в толпе кто-то изумлённо воскликнул.
— Что?! Девятиоборотный священный талисман и впрямь существует в мире?! — все были потрясены.
Взгляды всех устремились на этот священный талисман; длиной он был меньше одного цуня², словно отлитый из чистого золота, и переливался священным сиянием, источая древнюю ритмику и будучи покрыт даосскими узорами.
² 1 цунь ≈ 3,3 см.
Девятиоборотный священный талисман был выкован Великим императором Луаньгу, единственным из Северных равнин; он мог заменить самого владельца в смерти и обладал чудом похищения творения неба и земли, являясь священным оберегающим тело предметом.
Из этого нетрудно было понять, сколь ужасающей была судьба Ван Тэна: он заполучил даже священный талисман Великого императора Луаньгу и, скорее всего, давно уже обрёл его наследие.
— Говорили же, что девятиоборотный священный талисман был разбит! Как же он снова явился в мире?
— Пусть это и повреждённый девятиоборотный священный талисман, но ведь он выкован Великим императором человеческого рода, и он по-прежнему обладает бессмертным чудесным действием!
У всех глаза налились алчностью: Ван Тэн и впрямь обладал великой удачей, раз добыл такое противное небу священное сокровище и совершенно небрежно передал его младшему брату.
— Неужто Северный император получил полное наследие Великого императора Луаньгу?
Этот древний император обладал мощью, потрясавшей древность и озарявшей современность, и был супер-ужасающ; никто не знал его глубины, и говорили, что у него, возможно, было иное происхождение.
Сердце Е Фаня дрогнуло: выкованный древним Великим императором священный талисман, пусть даже осколок, был бесценным священным сокровищем. Отрезав драконьей энергией земли двух древних существ, он бросился в атаку.
В этот миг многие завидовали ему: другие боялись Северного императора и не смели напасть и отнять талисман, а он, ни с чем не считаясь, хотел убить Ван Чуна и захватить талисман.
— Брат, спаси меня! — в ужасе закричало маленькое чудовище.
Вдалеке Ван Тэн вёл бой со Средним императором, и схватка была неразрешимой; четыре священных духа окружали его, истинные драконы скакали по девяти небесам, священные фениксы пели над горами и реками, белые тигры рычали на луну, а чёрные воины рассекали море, и он был подобен сошедшему в мир Великому императору Цзывэй.
В этот миг ему было трудно отвлечься: Средний император действовал широко и размашисто, и каждый его приём, каждая форма были срединно-правильны и умиротворённы, обладая силой, обращающей гнилое в чудесное.
Но в этот критический миг Северный император всё же нанёс удар мечом: один золотой священный меч вылетел вперёд, источая божественное могущество Небесного императора, и вокруг него вились драконы и фениксы, а длиной он был в несколько сотен чжанов.
— Грохот!
Под ногами Е Фаня проявились узоры наставника истока, и из-под земли, словно извержение вулкана, одна за другой ударили драконьи энергии; целых восемьдесят один небесный дракон взметнулся вверх, заставив всех отступить в испуге.
— Лязг!
Е Фань, ступая искусством «Син», настиг Ван Чуна и, выбросив огромную длань, обрушил её на голову.
— Бах!
Маленькое чудовище снова разлетелось на куски, и девятиоборотный священный талисман с его лба был вырван; Е Фань схватил его, и на его ладони тот засиял тёплым блеском.