Малый мир

— Умер... Живое ископаемое пало. Три тысячи лет попирал Восточные земли, а закончил так тускло.

— Легендарная личность... В прежние годы он ходил поперёк Восточных земель, и никто не смел скрестить с ним клинки. А на пороге нирваны встретил такой конец.

Многие вздыхали. Несравненный великий человек прожил блистательную жизнь, но на склоне лет погиб безвременной смертью — это нельзя не назвать печалью.

Каким бы великим героем ты ни был — всё равно обратишься в жёлтую землю. Но уйти из жизни вот так — всё же вызывало у людей чувство горечи.

— Старший соученик... — святой повелитель Яогуан был охвачен скорбью, и в душе его кипел безмерный гнев. Священный свет на его теле ударил в небеса, и сто восемь божественных колец заслонили солнце.

— Святой повелитель, умерьте печаль, — выступил вперёд наследник Яогуан и, отвесив великий поклон, почтительно произнёс.

Святой повелитель Яогуан Ли Даоцин, увидев его, блеснул взором, что уже потускнел, и произнёс:

— В будущем ты непременно должен обезглавить Красного Дракона.

— В этом мире, прав ты или виноват, мёртвые всегда легче вызывают сочувствие и воспоминания. Твой жизненный срок подошёл к концу, а ты хотел воспользоваться этим и в битве утащить меня с собой. Я не могу тебя жалеть.

Лицо даоса Красного Дракона было спокойным, даже с оттенком ледяного равнодушия. Глядя на раздробленные кровавые следы, он снова выкашлял сгусток крови.

Ужасающие люди уровня живых ископаемых — их битвы хоть и не были слишком яростными, но одним ударом могли разрешить жизнь и смерть, и оттого были ещё более опасны.

Старый даос Красный Дракон в этой смертельной схватке тоже получил тяжёлые раны, и тело его едва не разорвалось. Однако это не могло повредить его основу.

Он выпил глоток божественного источника, и всё его тело окуталось багровым заревом. Кровь остановилась, сломанные кости срослись, и изначальная энергия стремительно восстановилась.

Он стоял посреди древнего поля битвы, и его ветхое даосское одеяние громко хлопало на ветру. Каждого врага это заставляло глубоко остерегаться, и никто не решался выйти на ристалище.

Даос Красный Дракон был чересчур ужасен. Его несравненная демоническая мощь подавила всех героев, и никто не смел запросто ступить на помост. Один удар ладони этого живого ископаемого — и ты погиб бы и телом, и духом.

— Хе-хе... — несравненный старый глава школы Инь-Ян изобразил на лице неискреннюю улыбку и, глядя на боевое ристалище, произнёс: — Красный Дракон, ты и впрямь величав. Но стоило ли так вступаться из-за какого-то юнца?

Теперь все знали, что дело Е Фаня было лишь поводом. Обе стороны копили обиды давно, и сейчас они лишь выплеснулись благодаря этому случаю.

— Ван Янчжань, если не согласен — выходи на ристалище и сразись, — утерев кровь из уголка рта, ответил даос Красный Дракон.

— Красный Дракон, ты и впрямь возомнил себя непобедимым в Поднебесной? Тот, кто, полагаясь на силу, притесняет слабых, непременно сам себя погубит, — старый глава школы Инь-Ян скользнул равнодушным взглядом по Е Фаню, а затем уставился на Красного Дракона. — Этот юнец злоумышленно погубил героев и должен быть здесь обезглавлен. Ты хочешь защитить его и пойти против всей Поднебесной?

— Ты что, представляешь всю Поднебесную? — в уголках губ старого даоса Красного Дракона застыла ледяная усмешка. — Не согласен — входи и реши: жить или умереть!

Несравненный старый глава школы Инь-Ян холодно усмехнулся:

— Хорошо. Дай-ка я испытаю твоё несравненное искусство, что не знает равных в Поднебесной.

Он, не спеша, двинулся вперёд и вступил на боевое ристалище. За его спиной вращалась диаграмма Инь-Ян, придавая ему вид бездонно глубокий и неизмеримый.

Все изумились: ещё одно живое ископаемое вступало в дело. Этот старый глава из Чжунчжоу обладал огромной славой. Ему было больше трёх тысяч лет, и он тоже вот-вот должен был уйти в нирвану.

— Ван Янчжань, ты всё такой же, как прежде, — подал голос даос Ворон и шаг за шагом вступил на древнее поле битвы. — Хочешь воспользоваться тем, что брат Красный Дракон тяжело ранен, и отнять его жизнь?

— Он сам потребовал, чтобы я нанёс удар! — легонько улыбнулся Ван Янчжань и повернулся лицом к даосу Ворону.

— Брат Красный Дракон, иди отдохни. Ты только что в смертельной схватке убил Ван Чжэна, тебе нужно прийти в себя. Я сражусь с ним, — произнёс даос Ворон.

— Ворон, что ты задумал? Мы с Красным Драконом уговорились о смертельном бое, а ты зачем встреваешь? — мрачно спросил Ван Янчжань.

— Мне, даосу, ты просто не по нраву! Хочу прикончить тебя — можно?! — даос Ворон был очень дерзок. В шапке из пурпурного золота, в даосском одеянии из вороньих перьев, что струилось колдовским блеском, он не стеснялся в выражениях.

За пределами древнего поля битвы все изумились. Этот несравненный демон и впрямь был свиреп и говорил без всяких стеснений. Поистине достоин звания живого ископаемого, что может ходить поперёк Восточных земель.

— Лучше я сам, — произнёс старый даос Красный Дракон.

— Нет! Я просто не выношу его вида и непременно хочу с ним сразиться, — настаивал даос Ворон.

Даос Красный Дракон громко рассмеялся и, не говоря больше ни слова, развернулся и зашагал прочь. Несколько мельканий — и он уже покинул боевое ристалище.

Лицо несравненного главы школы Инь-Ян то темнело, то светлело. Он передал звуком:

— Красный Дракон, я хотел разрешить нашу вражду, а ты ушёл. Что это значит?

— Сначала разреши свою вражду с Вороном. Когда мои раны полностью заживут, я сражусь с тобой, — старому даосу Красному Дракону было совершенно всё равно.

За пределами боевого ристалища все следили за происходящим. Теперь друг против друга стояли ещё два живых ископаемых, и главные схватки шли одна за другой, так что многие ожидали их с огромным нетерпением.

— Ван Янчжань, я слышал, что и наследника, и святую деву вашей школы Инь-Ян кто-то зарубил. Это правда? — даос Ворон бесцеремонно ткнул в самое больное место.

Ван Янчжань холодно хмыкнул и не ответил, и лишь ледяное безразличие застыло в его глазах.

— А несколько дней назад твой избранный преемник, заместитель главы школы Инь-Ян, погиб в Гнезде десяти тысяч драконов — вот это уже точно правда? — насмехался даос Ворон.

— Ворон, ты слишком много болтаешь! — ледяным голосом произнёс старый глава школы Инь-Ян.

— Разве я много говорю? Я просто невзначай спросил. Что-то с выбором у тебя неладно: кого ни выберешь — все умирают. Не очень-то ты хорош как глава школы, — громко рассмеялся даос Ворон.

— Хватит пустословить! Покажи мне, каков ты стал за эту тысячу с лишним лет, что мы не виделись! — ледяным вскриком ответил Ван Янчжань, и над его головой проявилось древнее зеркало.

— Божественный предмет, оставленный святым мужем древности, — Зеркало Инь-Ян! — вскрикнул кто-то.

— Нет! То зеркало — высшая драгоценность их школы, его не могли носить с собой. Это подделка, но и она обладает чудовищной мощью, — кто-то разглядел истину.

— Дон!

Над головой даоса Ворона появился драгоценный колокол, хрустально-прозрачный, белый и чистый, словно лучший белый нефрит. Он струился драгоценным блеском и издавал протяжный, плывущий звон.

— Это же редчайшее божественное железо! Если добавить немного такого в оружие уровня повелителя святой земли — уже хорошо, а этот колокол целиком вылит из такого божественного сокровища! — изумились все.

— Давай тоже одним ударом разрешим жизнь и смерть. У нас нет столько жизненной силы, чтобы тратить её, — злорадно усмехнулся даос Ворон, втайне выпив несколько больших глотков божественного источника.

Старый святой глава школы Инь-Ян равнодушно кивнул, но и сам тайком проглотил три священных снадобья, что вмещали в себя подобную морю жизненную чистую энергию.

Древнее зеркало Инь-Ян: лицевая сторона — алая, как кровь, обратная — чёрная, словно тушь. Оно струило энергии Инь и Ян и тонуло и всплывало над его головой.

— Грохот!

Оба одновременно нанесли удар. С лицевой стороны Зеркала Инь-Ян вырвалось багровое зарево, и всё древнее поле битвы окрасилось алым. Вокруг вились тонкие нити тумана Хаоса.

— Творение мира! Это зеркало поистине ужасно!

Все вскрикнули. Зеркало Инь-Ян сотворило кроваво-красный малый мир, окутанный туманом Хаоса, и хотело запереть в нём даоса Ворона и переплавить его в кровавый гной.

— Дон...

Протяжный звон колокола разнёсся по всему Нефритовому озеру. Белый как нефрит драгоценный колокол исторг звуковую волну, подобную цунами. Небо падало, земля проваливалась, и всё сущее разрушалось.

То было яростное великое столкновение. Багровое зарево и колокольная волна сотрясались вместе, и меж ними разливалось дыхание творения мира, так что все наблюдавшие в ужасе втягивали в себя холодный воздух.

— Плюх!, Плюх!

Оба живых ископаемых выкашливали кровь полным ртом. В их межбровьях появились тонкие трещины, и они едва не были расколоты друг другом. Оба понесли тяжёлые раны.

— Бах!

Даос Ворон вырвался из того кроваво-красного малого мира и не был запечатан внутри. А старый глава Инь-Ян отступил на десять тысяч чжанов¹ и не был обращён колокольной волной в пыль.

¹ Чжан (丈) — китайская мера длины, около 3,3 м.

После одного смертельного удара оба они исчезли в воздухе и, проходя сквозь пустоту, беззвучно и бесследно нанесли новые удары.

— Чи!

Обратная сторона древнего Зеркала Инь-Ян, чёрная, словно тушь, разверзла целую бездну, и сила смерти хлынула из неё, устремляясь к даосу Ворону.

— Дон!

Белый драгоценный колокол, словно башня, обрушился вниз, желая вобрать в себя старого главу Инь-Ян. Его стенки были сплошь покрыты заклинательными письменами, что сияли ослепительным блеском.

— Грохот!

Оба яростно столкнулись. Словно вздыбившийся до небес потоп, древнее зеркало было отброшено прочь, а драгоценный колокол померк. И вновь силы были равны, и оба выплёвывали кровь полным ртом.

— Эти два живых ископаемых оба сказали, что одним ударом решат жизнь и смерть, но их энергия крови так буйна! Даже выложив все силы, они ещё могут биться дальше.

— Дон!

Страшный грохот — и древнее зеркало слилось воедино с диаграммой Инь-Ян, что сотворил Ван Янчжань. Они превратились в осязаемый великий Путь и породили целый мир Инь-Ян!

— Колесо перерождений жизни и смерти Инь-Ян! — многие персонажи уровня повелителей святых земель похолодели. Этот старый глава был чересчур ужасен и явил средство, известное лишь по преданиям.

— Кар! — даос Ворон издал вороний крик. Его межбровье засияло золотым светом, и оттуда вырвался трёхлапый золотой ворон и слился воедино с божественным колоколом.

На колоколе были тысячи и тысячи заклинательных знаков, и каждый древний иероглиф ожил, и они явили мир божественного колокола.

Было отчётливо видно, как на древней земле бродили великаны, и дикие драконы то появлялись, то исчезали, а трёхлапый золотой ворон проносился по небосводу — могучий до крайности.

— Грохот!

Божественный колокол зазвонил, и заключённый в нём доисторический мир содрогнулся. Десять золотых воронов взмыли в небеса и бесчинствовали во всём великом мире.

Яростное столкновение! Доисторический великий мир, что таил в себе божественный колокол, и сила Дао, что развило Зеркало Инь-Ян, ожесточённо противостояли друг другу!

Вечный свет затопил древнее поле битвы. Доисторический великий мир и Колесо перерождений жизни и смерти Инь-Ян поглощали друг друга.

Бескрайние чёрные дыры сливались в одно целое, и разорванные печати великого Дао выстраивались в пустоте. Меж двумя живыми ископаемыми всё перестало существовать.

Все содрогнулись от ужаса. Такая схватка была поистине страшна: войди в неё повелитель святой земли — и он погиб бы и телом, и Дао, обратившись в кровавое месиво.

— Вот они, живые ископаемые! Хоть они и готовы уйти в нирвану, но в эти последние дни они свысока взирают на Восточные земли и почти не встречают соперников!

— Шлёп!

Старый глава Инь-Ян вывалился наружу. С растрёпанными волосами, весь в крови, с телом, что едва не развалилось на куски, и во многих местах торчали белые обломки костей.

— Шлёп!

По другую сторону и даос Ворон был не лучше. Множество вороньих перьев осыпалось с него, и на теле его зияло множество трещин, и кровь пестрела повсюду.

— Вы двое, остановитесь на ничьей и больше не сражайтесь, — произнесла Владычица Запада Нефритового озера.

Красный Дракон, Царь Цзяо, люди из школы Инь-Ян и прочие один за другим бросились на боевое ристалище и, каждый оберегая своё живое ископаемое, разняли их.

— Хорошо! Остановимся на ничьей! — кивнул старый глава Инь-Ян.

Даос Ворон отпил большой глоток божественного источника и с бесстыдным видом закричал:

— А я ещё не натешился!

Благоухание разнеслось вокруг, и все учуяли этот запах. Поняв, что это драгоценная жидкость жизни, все лишились дара речи.

— Хм!

Старый глава Инь-Ян в гневе хмыкнул и большими шагами вышел за пределы ристалища, удалившись с поля боя.

— Ван Янчжань, ты испугался? Я чувствую, что могу биться ещё триста раундов! Давай сразимся снова! — с важным видом, покоясь на лаврах, выкрикивал даос Ворон.

На этом битва завершилась, и продолжать её было невозможно.

Все покинули древнее поле битвы, и на какое-то время воцарилось молчание. Несколько живых ископаемых одного за другим вступили в бой — кто же теперь посмеет выйти?

Сердце Е Фаня дрогнуло. Старый даос Красный Дракон и даос Ворон оба были ранены. А среди святых земель, кажется, ещё оставалось одно-два живых ископаемых!

Впрочем, он не слишком тревожился. Если доведут до крайности — он выставит святого мужа древней эпохи, и будь что будет — он проломит само небо!

В этот миг из Тринадцати великих разбойников выступил вперёд Царь Цзяо. Ничего не говоря, он держал в руке глиняный горшок и обводил всех взглядом.

У многих возникло желание выругаться. То был Треножник, пожирающий небо, Ту Тяня, и Царь Цзяо одолжил его. С таким предметом в руках — кто посмеет их тронуть?

— На этом остановимся. Все почтенные — герои нашего мира, и если вы погибнете, это будет потерей для всех Восточных земель, — примиряла всех Владычица Запада.

К этому моменту и впрямь мало кто хотел продолжать битву. Все остерегались друг друга. Половина священного оружия предела и существа уровня живых ископаемых — всё это были непредсказуемые факторы.

И, разумеется, ещё большее беспокойство вызывало то, что здесь была Янь Жуюй. Если бы она пустила в ход священное оружие Синего императора — это стало бы бедствием, от которого рухнуло бы само небо.

— Тогда обезглавим этого юнца, — произнёс старый глава Инь-Ян.

— Обезглавь свою мать! — Е Фаню давно уже был противен этот старый хрыч. Грязно выругавшись — впервые он так бранился, — он с вызывающим видом уставился на него.

— Ты... — люди из школы Инь-Ян в ярости надвинулись на него.

— Докладываю Владычице... — полтора десятка прекрасных дев Нефритового озера прилетели из чистой земли и остановились за пределами боевого ристалища, что было на облаках.

— Что случилось? — спокойно спросила Владычица Запада.

— Прибыли древние существа с визитом! — произнесла одна из красавиц в белых одеждах, и весть эта поразила как гром среди ясного неба.

— Что?! — все вскрикнули и были потрясены до предела.

— Судя по облику, это, без сомнений, существа древней эпохи. Они говорят, что прибыли из Запретной земли Начала и хотят войти в Нефритовое озеро, — отвечала та ученица.

Никто не мог оставаться спокойным. Вокруг поднялся гул, и не было никого, кто бы не трепетал в душе.