Место гибели Святого Духа

Центральные земли, Хребет Огненного Демона.

По преданию, здесь родился Святой Дух из рода Огня, что почти не уступал древнему императору. Он силой подавил всю Поднебесную и устрашал доисторическую эпоху.

Увы, говорят, древний Небесный император задавил его насмерть, и он погиб и телом, и духом, не оставив и следа жизни.

Минуло бессчётное множество эпох, но предания о нём ещё живы. Все признаки указывали на то, что убил его Жестокий Великий император.

В те годы Великий император Пожирающий Небо залил кровью всю Поднебесную. И хотя позже он совершил несравненные небесные подвиги для человеческой расы, их не стали воспевать, и люди намеренно стёрли его заслуги.

Позднейшим поколениям оставалось лишь вздыхать и ловить крупицы следов. Небесный император ушёл, и прошлое обратилось в дым.

Хребет Огненного Демона простирался безбрежно, насколько хватал глаз. Всюду были иссохшие горы и хаос камней, бескрайние мёртвые вулканы. Ни следа жизни. Серость и уныние царили вокруг, и даже небо было затянуто мглой.

Е Фань и большой чёрный пёс прибыли сюда. Их божественное сознание, подобно морю, прочёсывало всю эту местность.

Однако Хребет Огненного Демона был чересчур обширен — безбрежен и бескраен. На иссохших горах не росло и травинки, и глаз не мог объять их конца. То был бесплодный край.

— В былые годы под землёй таился бескрайний божественный огонь, и из него родился Дух Огня. Он от Пути обратился к демонам и в конце концов был сражён, — проговорил большой чёрный пёс.

В Чёрном Гнезде он видел, как Жестокого погребли в Хаосе, а теперь пришёл в место одной из его величайших битв, и в душе его шевельнулись воспоминания.

Лишь когда Девятиотверстный Каменный Человек достигал великого совершенства, он мог стать Святым Духом — существом, что непобедимо ни в небе, ни на земле. А Жестокий уничтожил одного Святого Духа из рода Огня, но мир об этом не знал.

В сердце Е Фаня тоже поднялись волны. Стоя среди этих древних руин и безмолвно глядя на бескрайние мёртвые жилы, он поражался боевой мощи древнего Небесного императора.

Подземный божественный огонь, казалось, давно остыл. Все вулканы были мертвы и больше не извергались. Но странные, чудесные волны ещё витали здесь, и снег не ложился на эту землю.

— Где же Ии? — пробормотал Е Фань, обводя взглядом один вулкан за другим.

Хотя здесь витало бесконечно много преданий, у него не было желания вникать в них. Сейчас самым важным было спасти человека, и он до смерти боялся, что с Лю Ии случится беда.

Неизвестно, сколько ли они проникли вглубь, когда вдалеке показались величественные горы. Всё было белёсым-бело. Кружил крупный снег, и лютый холод свирепствовал вокруг.

Группа мёртвых вулканов была зажата посреди сплошных снежных хребтов. Это было очень особенное место в центральных землях, и обычные люди не хотели углубляться сюда.

Ибо место успокоения Святого Духа всегда внушало безотчётный страх. Хотя здесь ничего не случалось, всякий, кто приходил сюда, испытывал странное наваждение, будто вступает в древнее кладбище.

— Ты наконец пришёл... — раздался в горах голос, подобный призраку.

Е Фань застыл. На вершине одного из вулканов неподалёку он увидел светящиеся врата, что источали странную, колдовскую силу. Неведомо было, куда они ведут.

— Где Ии?

— Она ещё не умерла, — голос звучал ледяным безразличием с ноткой насмешки. — Она воочию увидит, как ты стоишь на коленях. Прошу, войди в священные врата.

— Скажешь нам войти — и мы войдём? — взъярился большой чёрный пёс и, оскалившись, прорычал: — Чёрт знает, куда они ведут!

— Если вы хотите спасти человека, разве у вас есть выбор? — в голосе из тьмы слышалась издёвка.

— Эй ты, звериный питомец моего человеческого питомца! Ты чересчур раздухарился! — выругался Чёрный император. — Если мы лишимся жизни, как же мы будем спасать? Мечтай дальше!

Человек во тьме ненадолго умолк, а затем произнёс:

— Эти врата не ведут в гиблое место. Они лишь для того, чтобы проверить, пришёл ли ты один.

Е Фань ничего не ответил. Он уже понял, что этот человек — всего лишь исполнитель и вовсе не тот главный, что устроил смертельную ловушку.

Над вершиной вулкана сияли светящиеся врата, подобные золотому чертогу, и казалось, за ними сокрыты бесчисленные сокровища.

Едва Е Фань вошёл, его тело задрожало. Старый даос Красный Дракон, Царь Павлин, даос Ворон и несколько верховных старейшин Нефритового озера — все проявились наружу.

— Вшух!

Несколько человек почти одновременно возникли в пустоте, и укрыться им было негде. Их больше нельзя было запечатать на теле Е Фаня.

— Врата Десяти Тысяч Сетей! — изумился старый даос Красный Дракон. То были Врата Жизни, и, войдя в них, укрыться было почти невозможно, если только несравненный мастер не запечатает себя сам.

Человек во тьме, казалось, сильно изумился, не ожидая, что Е Фань пригласил такой могучий состав. Случись что — и выскочит живое ископаемое, а это уже великая беда.

— Только ты один мог прийти. Раз ты так не захотел, мы отправим эту тварь в последний путь! — голос из тьмы звучал жестоко и безжалостно.

Е Фань на мгновение замолчал. Он не ожидал, что у противника окажется такая чудесная вещь, как Врата Десяти Тысяч Сетей. Он шагнул вперёд и произнёс:

— Я сам пойду за тобой.

— Мразь, прячущаяся от света! — выругался Чёрный император.

— Я передумал. Пусть эта собака тоже идёт, — со злобой произнёс человек во тьме.

— Чтоб его! Этот император не хочет идти! — подпрыгнул большой чёрный пёс.

— Идём. Пойдём и прорвёмся вместе, — сказал Е Фань.

Большой чёрный пёс впал в крайнюю досаду и вовсе не хотел идти. Без боевой мощи даоса Красного Дракона он понимал, что, пойди он туда, его, скорее всего, убьют.

— Так нельзя! Не ходи! — остановил его Царь Павлин. Каждому было ясно, что это ловушка для убийства Е Фаня, и идти туда означало лишь напрасную смерть.

Несколько верховных старейшин Нефритового озера тоже останавливали его, считая, что это равносильно самоубийству, и возражали против его ухода в одиночку.

Е Фань покачал головой и тайно попросил их не тревожиться. Не говоря больше ни слова, он большими шагами двинулся вперёд.

— Ветер свищет, вода в И холодна³, герой уходит — не вернётся назад! — завопил большой чёрный пёс, и звук его был противнее, чем визг забиваемой свиньи. Е Фань, ухватив его за хвост, силой втащил его в соседние врата. — Я и впрямь не хочу идти!

³ И (易水) — река, название отсылает к знаменитому прощанию с героем Цзин Кэ в древнем Китае.

То были большие снежные горы. Ледяной ветер завывал, и снег размером с гусиное перо кружил в воздухе. Е Фань и большой чёрный пёс стояли на одной из горных вершин и озирались по сторонам. Неподалёку был лишь один мёртвый вулкан.

— У-у-у...

Яростный ветер ревел как гром, и волны соснового гула катились одна за другой. В белёсой горной гряде был лишь один вид деревьев — Ледяная Сосна!

Каждое такое дерево могли обхватить лишь полтора десятка человек. Все они были белыми, как снег, и, словно рогатые драконы, мощно и величественно простирались в небо.

Свинцовые тучи были тяжелы и почти придавили горные вершины. Незримая аура убийства разливалась вокруг, и со всех четырёх сторон стояли несравненные мастера, запечатав это место.

— Беда! — в первый же миг изменился в лице большой чёрный пёс.

В одно мгновение он начертил несколько десятков видов узоров, но все они стёрлись в пустоте и совершенно не могли сохраниться.

— Всё кончено! Убойный строй Безначального Великого императора здесь бесполезен!

Большой чёрный пёс мёртво уставился на тот единственный мёртвый вулкан, и в его глазах мелькнул страх. Дрожащим голосом он произнёс:

— Это место гибели Святого Духа. Пока не воскреснет Великий император древности, никто не сможет выставить здесь узоры.

Сердце Е Фаня обдало льдом. Противник и впрямь хорошо его знал. Большой чёрный пёс не имел равных в искусстве даосских узоров, но здесь его умения были бесполезны.

— Ты и впрямь посмел прийти, тварь, не знающая ни жизни, ни смерти! — раздался чей-то долгий смех. Из пустоты, шаг за шагом, кто-то приближался и остановился на одной из далёких горных вершин.

Е Фань стоял среди ветра и снега, не шевелясь, и спокойно смотрел на него. Применив божественные глаза, он пробил его истинный облик. Это был наследник Даянь — Сян Ифэй.

— И впрямь пришёл на верную смерть! Увы, в этом мире не так-то просто быть героем. Многих под конец разрубали, как медведей! — с презрением на лице расхохотался другой человек, появившись на другой горной вершине.

В глазах Е Фаня мелькнул ледяной блеск. То был наследник Даои — Ли Дунлай. Под небесными очами наставника истока ему было негде укрыться.

— Ха-ха... Отправить святое тело в последний путь — вот уж поистине великое наслаждение в жизни! Я очень хочу отведать святой крови! — третий, ступая по снежным хлопьям, застыл в пустоте. Взор его был безумен и полон жестокости и крови.

Е Фань пронзил его сущность, и сердце его снова похолодело. То был наследник рода Золотого из Северных равнин — Цзинь Чисяо!

В прошлую кровавую ночь, когда убойный строй Безначального Великого императора вырезал героев, эти трое уже приходили убить его. Но их истинные тела тогда не вошли в строй, и они избегли беды.

С другой стороны раздался ещё один холодный смешок, и появился четвёртый. Её прекрасные очи были острыми, словно ножи, и почти пронзали сердце.

— Святая дева Ваньчу...

Е Фань разглядел сущность четвёртого человека. То была женщина, грациозная и стройная, с длинными волосами до пояса. Хотя она была прекрасна и неземна, лицо её искажала ядовитая злоба. То была святая дева Ваньчу — Чжао Яньжань.

Сердце Е Фаня упало. Все эти люди были далеко не просты и объединились вместе. Силы, что они могли пустить в ход, были чудовищны, ибо за ними стояли четыре святые земли!

— Примчался на верную смерть — убить его не принесёт удовлетворения. Интересно, как же вы хотите замучить его? — с долгим смехом произнёс пятый. Он стоял на далёкой горе и не приближался.

— Прикончить святое тело — тоже немалое боевое достижение. Повесить его голову в Божественном городе Северных земель и скормить диким ястребам — думаю, это вызовет большой переполох, — с холодной усмешкой произнёс шестой. Его истинного лица тоже не было видно.

Лицо Е Фаня стало очень суровым. На этот раз дело и впрямь было плохо. Столько наследников святых земель явилось разом, и было ясно, что они не хотят дать ему ни единого шанса.

В этот миг он ощутил седьмого, восьмого... тринадцатого!

Все они были юными, полными сил людьми. Хотя они не показывались, скрыть это было невозможно — то были особые волны жизни, присущие лишь молодому поколению, и каждый из них был невероятно могуч.

Целых тринадцать мастеров уровня наследников святых земель явилось по его душу. Это было сравнимо с той ночью, когда тринадцать святых повелителей окружили и убили несравненного божественного правителя!

— Вы, однако, высокого мнения обо мне... — стоя на заснеженной вершине, Е Фань обвёл взглядом все восемь сторон. Его чёрные волосы в беспорядке развевались, и из глаз брызнули две ледяные молнии.

— Ты всё же пришёл, как и следовало ожидать. Встань на колени и моли нас, — с ледяной усмешкой произнёс наследник Даянь, Сян Ифэй.

— Кто вы все такие? — спросил Е Фань.

— Оставайся в неведении, глупый дух! — безжалостно усмехнулся наследник Даои, Ли Дунлай, и его белоснежные зубы сверкнули ледяным блеском.

Е Фань, разумеется, не стал раскрывать, что у него есть божественные глаза и он может видеть истинные лица всех. В этот миг он ощущал бескрайнюю волю к убийству и выносил чудовищное давление.

— Кто-то воспользовался вашей силой, чтобы вашими руками убрать меня. Расставив эту смертельную ловушку, он сам не явился? — Е Фань окинул взглядом даль.

— Все, кто хотел тебя убить, пришли... — с далёкой снежной вершины раздался невероятно ядовитый голос.

Из глаз Е Фаня ударили два божественных луча и устремились туда. Он мёртво уставился на это место. Этот голос был точь-в-точь как тот, что звучал в записи!

— Е Фань! Я так хочу увидеть, как ты, стоя на коленях у моих ног, жалобно молишь о пощаде! — трудно было вообразить, сколь велика была его вражда. Этот человек, словно лютый демон, низко и хрипло рычал, и голос его был полон ядовитой злобы.

— Всего лишь тринадцать мастеров уровня наследников святых земель? Придите ещё тринадцать — и я тоже смогу их сразить! — гордо вскинув голову, произнёс Е Фань. Он стоял с видом властелина, что правит миром и не признаёт никого, кроме себя.

— Что он такое говорит?! Рассудка лишился? Хочет убить нас тринадцать человек?! Ха-ха-ха... — громко расхохотался Цзинь Чисяо. В его глазах замерцал кровавый блеск, и лицо его было переполнено жестокостью.

— Не знает, что такое жизнь и смерть! — холодно усмехнулись многие.

Беззвучно и бесшумно на каждой заснеженной вершине замелькали многочисленные силуэты. Некоторые из них были столь же высоки и неприступны, словно древние божественные горы, а другие — столь же бездонно глубоки и неизмеримы, словно великая бездна.

Рядом с Сян Ифэем, святой девой Ваньчу, Цзинь Чисяо и Ли Дунлаем стояло по два-три старца. Не нужно было и гадать, что все они — персонажи уровня верховных старейшин.

— Если ты сегодня сможешь выжить, это, без сомнений, будет чудом! — снова раздался тот ядовитый голос.

— Чудо, говоришь? Тогда сегодня я сражу вас всех и докажу свой Путь, чтобы стать божеством! — слова Е Фаня прозвучали звонко и мощно, и взгляд его был непоколебимо твёрд. С духом, поглощающим горы и реки, он свысока окинул всех и произнёс: — Вы все умрёте!