Драгоценная бутыль великого Дао
Девять тайн — высочайшее тайное искусство даосизма, девять чудесных искусств представляют собой крайние пределы девяти различных областей, и превзойти их невозможно.
Е Фань выводил собственное искусство и постигал собственное Дао, и источником всего этого было искусство «Доу» — коренное искусство битвы, обладающее высшей тайной.
В его теле бурлила золотая кровь, и кровь с энергией вырвалась наружу, превратившись в золотой круг, который накрыл его с головы до ног. Он вывел круг Великого предела через искусство «Доу», и никакие законы не могли коснуться его.
Руки Е Фаня задвигались, и в них заиграли две рыбы инь и ян: одна — предельной твёрдости и ян, другая — предельной мягкости и инь; они переплетались, вдыхая и выдыхая дыхание Дао.
— Бах!
Инь и ян пришли во взаимодействие, его руки разом дрогнули, и рыбы инь-ян выпрыгнули, вылетев за пределы круга Великого предела. Обе рыбы вдохнули и выдохнули ауру Дао и в один миг высосали досуха энергию сущности десяти сторон, так что небо и земля на мгновение померкли.
— Грохот!
Хуа Юньфэй снова был отброшен ударом; всё его тело истекало кровью, и он опять не смог устоять. На его теле появились трещины, и в них мерцал пятицветный свет — его кровь внутри переливалась пятью цветами.
— Небесное искусство пожирающего демона преобразило его телосложение до такой степени... — изумился Е Фань: его великий враг не только обладал могучим телом, но даже цвет его крови изменился.
Хуа Юньфэй был серьёзен и сосредоточен; его лазурные одежды обагрились кровью, но он по-прежнему сохранял пустотно-ясную ауру, и всё его тело покрылось слоем пятицветного священного сияния, а глаза были чисты, словно маленькие озёра.
— У-у-ум!
Этот край неба и земли задрожал; с безмятежным сердцем он снова выставил Искусство вознесения бессмертного, и сила, превосходящая предел человеческого тела, хлынула, словно Серебряная река, а затем с грохотом устремилась вперёд.
Горы рушились, моря вздымались, дикие камни взлетали к облакам!
Стоило выйти Искусству вознесения бессмертного, как ветры и облака пришли в движение, и небо с землёй утратили краски. Хотя он не был Великим императором и не мог воистину исторгнуть силу вознесения бессмертного, оно всё равно было невыразимо страшным!
На земле одна за другой рушились огромные горы, и один за другим оседали горные хребты; земля и камни взрывались, и пыль заволокла небо. Это был великий обвал.
В небе облака со всех десяти сторон рассеялись, размётанные этими ужасающими колебаниями; всё было сметено начисто.
Вот что такое Искусство вознесения бессмертного: его атакующая мощь поистине потрясала древность и озаряла современность, и всякий, кто его видел, испытывал трепет, а затем и дрожь. Это было поразительное священное искусство Великого императора Хэнжэня.
— Бах!
Е Фань, изогнувшись, словно дракон, и став разделительной линией инь-ян внутри золотого круга Великого предела, с силой оттолкнулся и, словно молния, ринулся вперёд, вступая в прямое столкновение с Искусством вознесения бессмертного.
— У-у-у...
Завыл дикий ветер, взметнулись пески и камни, и всё между небом и землёй заволокло пылью. Смутно можно было различить, как огромные горы, словно солома, взмывают в высокое небо.
Двое яростно сражались, горы рушились, и моря ревели — повсюду была картина конца света. Целые горные гряды ударной волной поднимало в воздух, словно дрейфующие континенты.
— Грохот!
От их жестокого столкновения горные камни разлетались во все стороны, и огромные горы раскалывались; ни один пик не уцелел и обратился в пыль в этом потрясшем небо и землю ударе.
— Бах!
Е Фань отлетел назад, и из уголка его рта вытекла струйка золотой крови, но он быстро выровнялся.
С другой стороны, Хуа Юньфэй выкашливал полный рот крови, и водянистая кровь переливалась пятицветным сиянием, заливая его одежды; он отлетел на тысячу чжанов¹ и только тогда остановился.
¹ 1 чжан ≈ 3,3 м.
Внизу расстилалась пустыня; не говори уж о деревьях, уходящих в небо, — исчезли даже горы, стёртые с лица земли и превращённые в жёлтую пустыню.
Цветущая горная местность, полная жизни, стала бесплодной, и на ней не осталось ни травинки; она превратилась в голый край, и от неё ничего не осталось.
Вдалеке высились горы, покрытые густой зеленью, и посреди миллионоликого Циньлина появление такой пустыни выглядело до жути странным и ошеломляло.
Вот таков был результат удара двух могучих мастеров, вложивших все силы!
Хуа Юньфэй снова был жестоко ранен, и внутри его тела раздался крик феникса, потрясший девять небес; пятицветное священное пламя яростно запылало, и его тело снова восстановилось.
Искусство возрождения феникса!
Он не отступил, а с ледяным лицом снова атаковал, разворачивая Священное искусство превращения всего и нападая на Е Фаня со всех сторон, пытаясь пробить золотой круг Великого предела.
Стоило этим двоим схватиться, как зрелище становилось поразительным: пустыня внизу поддавалась его воздействию, пять элементов вращались, четыре полюса рушились, и всё заволакивалось дымкой.
Священное искусство превращения всего слывёт способным свести на нет все чудесные искусства мира и разбить любые законы, но оно так и не могло проникнуть в золотой круг Великого предела и разрушить этот совершенно круглый след Дао.
Однако Хуа Юньфэй с неослабевающим упорством, уже несколько раз жестоко раненный, снова и снова бросался в атаку и без конца нападал, не выказывая ни малейшего намерения бежать.
Сердце Е Фаня дрогнуло: он понял, что противник, так же как и он сам недавно, в разгаре великой битвы, в смертельном поединке, постигает его священное искусство, просто ради самосовершенствования.
— Да, у него же есть Искусство возрождения феникса, вот он ничего и не боится!
— Грохот!
Надо признать, что средства Хуа Юньфэя были выдающимися, а сила — могучей; он превращал целые горные пики в подобие пуль и без остановки обрушивал их на Е Фаня, что было очень ужасающим. В уме он тем временем неспешно выводил священный образ и искал способ его разгадать.
— Посмотрим, сколько ты ещё продержишься! — громко вскричал Е Фань и усилил атаку; весь он, словно истинный дракон, извиваясь, прорвался вперёд и разом разрушил восемьдесят одну огромную гору.
Пыль летела, и бескрайние горы Циньлина дрожали; двое яростно бились, и время от времени проливалась кровь, переливающаяся божественным сиянием, что изумляло.
— Бей! — тихо вскрикнул Е Фань.
Золотой образ Великого предела завращался, и он, словно луч плывущего света, ринулся вперёд; его руки превратились в рыб инь и ян, и одна инь и один ян одновременно взметнулись.
— Грохот!
Хуа Юньфэй был отброшен; множество его костей переломилось, и тело было почти разбито; всё его тело истекало пятицветной кровью, и повсюду мерцали искры света.
— Есть ли у тебя ещё какие-то средства? Иначе у тебя не будет шанса! — Е Фань наступал; золотая кровь и энергия приняли форму, и, словно самородная сфера, окутывали его, защищая внутри.
— Великий император Хэнжэнь за всю жизнь никому не уступал и был непобедим с древности до наших дней; Искусство вознесения бессмертного и Священное искусство превращения всего он создал в противовес Девяти тайнам, и они не слабее никакого другого искусства! А то, что ныне я не могу одолеть тебя, — не оттого, что эти два искусства плохи, а оттого, что я ещё не проник в них до конца.
Хуа Юньфэй говорил ровно; раздался крик феникса, и он восстановил своё тело. В нём не было ни капли уныния, наоборот — он был до крайности запределен.
— Ты наблюдаешь за моим законом, чтобы через это постичь Дао и разрушить моё священное искусство? — проговорил Е Фань, ничуть не тревожась.
— Кто слабее, а кто сильнее — говорить об этом ещё рано. Искусство вознесения бессмертного и Священное искусство превращения всего — оба несравненные чудесные искусства, и вы ещё увидите их ужасающую сторону.
В этот миг аура Хуа Юньфэя изменилась: пустотно-ясная утончённость ушла внутрь, и явилась поза единоличного владычества — «кто, кроме меня?». Чёрные волосы его разметались, а глаза стали глубокими, словно звёздное небо.
— Грохот!
Исторглась аура разрушения небес и земли, и на поле разлились безбрежные колебания; все живые существа задрожали, и все десять сторон сотряслись, словно в мире явился Великий император древности.
Над его головой замерцал чёрный свет и быстро переплёлся, образуя чёрную драгоценную бутыль, которая постепенно твердела и становилась всё отчётливее, словно нетленная вовеки.
Хуа Юньфэй, подобный божественному демону, источал ужасающие колебания, расходящиеся во все стороны; он спокойно стоял в пустоте, и глаза его были до крайности пусты, поглощая само сознание людей.
Тонкие нити чёрного света вытекали из его макушки и над его головой отливали драгоценную бутыль; чёрный свет струился, и она была прозрачна, словно чёрный нефрит.
Она была простой и естественной, и форма её не была сложной, вызывая ощущение, что великое Дао заключено в простоте; она была подобна носителю Дао, способному подавить все небеса и мириады миров, таинственная и неизмеримая!
Хуа Юньфэй из собственной жизненной изначальности отлил драгоценную бутыль великого Дао — это было «Дао» в зримой форме, и в будущем она могла собрать в себя безмерную магическую силу, а ныне уже обладала огромным божественным могуществом.
Сердце Е Фаня похолодело: он давно слышал, что Великий император Хэнжэнь почитал лишь себя и никого более, и его небесное искусство было несравненно чудесным и таинственным, способным подавить священных духов древности, и теперь все эти тайны являлись одна за другой.
Хуа Юньфэй сложил руки в печать и, подняв их над головой, образовал печать драгоценной бутыли великого Дао; горлышко бутыли находилось там, где смыкались руки, и оно вдыхало и выдыхало сияние солнца и луны и изначальную энергию неба и земли.
Это было до крайности ужасающим, и бескрайнее убийственное намерение в этот миг прорвалось, словно паводок; Е Фань чувствовал, будто десятки тысяч клинков скребут по его костям, и всё его тело готово было расколоться, едва драгоценная бутыль великого Дао уставилась на него.
Это была очень жуткая картина: драгоценная бутыль, мерцающая чёрным светом, и золотой круг Великого предела стояли друг против друга, и оба вдыхали и выдыхали ауру великого Дао, а вокруг переплетались нити законов.
— Грохот!
В этот миг разразилась великая потрясающая небо схватка: они ринулись друг на друга и завязали самую ужасающую битву.
Драгоценная бутыль великого Дао, мерцающая чёрным светом, подавляла все небеса и мириады миров и обладала нетленной мощью; вдыхая и выдыхая изначальную сущность великого мира, она давила вниз.
Золотой круг Великого предела, где Дао и закон следовали естественности, сиял золотым светом и тоже был носителем высшего Дао; он проницал все небеса, вечно пребывал и был нетленен во всех бедствиях.
Это было столкновение великого Дао и схватка разных высших истин; чёрный и золотой свет взметнулись до небес и затопили все небеса и земли, и ничего больше не существовало.
Обширная пустыня расплавилась и превратилась в багряное море; магма закипела и хлынула во все стороны.
Вдалеке огромные горы, словно солома под нахлынувшими ужасающими колебаниями, полегли и быстро обрушились, стёртые с лица земли.
С другой стороны, над Прудом Превращения в бессмертного клубился туман, и неизвестно сколько десятков тысяч цинов² зелёных вод полностью испарилось; великое озеро начисто высохло и превратилось в огромную небесную воронку.
² 1 цин ≈ 6,67 га; «десять тысяч цинов» — метафора безбрежности.
В один миг всё было сокрушено; столкновение чёрной драгоценной бутыли великого Дао и золотого круга Великого предела привело к чересчур ужасающим последствиям, и неизвестно сколько величественных гор исчезло.
— Грохот!
Ещё дальше одна за другой рушились огромные горы, и пыль вздымалась вверх на десятки тысяч чжанов; небо и земля померкли, а двое яростно бились в смертельной схватке.
Чёрная драгоценная бутыль и золотой круг Великого предела сталкивались неизвестно сколько раз, прежде чем остановиться; оба носителя «Дао» замерли в воздухе, и между небом и землёй в одно мгновение наступило затишье.
Из уголка рта Е Фаня сочилась золотая кровь, и тело его вздымалось и опускалось; круг Великого предела вращался, и его блеск не померк и не был разрушен.
С другой стороны, драгоценная бутыль великого Дао, мерцающая чёрным светом, то поднималась, то опускалась и тоже не была повреждена, но она отделилась от макушки Хуа Юньфэя и находилась в нескольких сотнях чжанов от него.
Его тело было изодрано в клочья и почти разбито вдребезги; оно получило невообразимые раны, и если бы не Искусство возрождения феникса, Е Фань на этот раз мог бы его убить.
— У-у-ум!
Тело Хуа Юньфэя испустило чёрный свет, и из его макушки кровь с энергией ударила в небесные выси; его тело затрещало, и чёрная драгоценная бутыль великого Дао в первый же миг прилетела и повисла над его головой.
Е Фань шаг за шагом приближался, вытирая золотую кровь с уголка рта:
— Похоже, у тебя уже нет шанса поглотить мою изначальную сущность. Я отправлю тебя обратно в чистую землю.
Хуа Юньфэй холодно рассмеялся:
— Я всё более высоко ценю изначальную сущность святого тела, и ещё ничего не кончено.
Драгоценная бутыль великого Дао, подобная чёрному нефриту, то поднималась, то опускалась, вдыхая и выдыхая изначальную сущность неба и земли, и с неё струились лучи чёрного света, затапливая его внизу; это были нити великих законов Дао!
Вдалеке одна прекрасная фигура уже полностью увидела исход только что закончившейся битвы. Ли Сяомань, подобная сосланной бессмертной, парила в воздухе; её одежды развевались, и она стояла на одном горном пике.