Уход

Бесподобный владыка доисторической эпохи, собственноручно подавленный Безначальным Великим императором, — и спустя сто с лишним тысяч лет одна его изначальная душа, погребённая в бессмертном истоке, всё ещё жила.

То было невообразимое существование, достойный биться с Великим императором древности. Е Фань, Ли Хэйшуй и Чёрный император — все трепетали от ужаса, объятые страхом, и кровь стыла у них в жилах.

Старый даос был очень спокоен. Весь его облик дышал древностью, даосское одеяние почти истлело. Казалось, он только что вылез из могильного кургана и шаг за шагом вышел с древних земель, и от него разливалось дыхание седой старины.

— Любое из Девяти тайных искусств, явившись в мир, способно свести людей с ума. В них заключена высшая истина. Те два искусства, что я знаю, я могу без остатка передать вам.

Слова старого даоса не могли не заставить сердца дрогнуть. То были тайные искусства, передаваемые из вечности. Даже если изучить не все, а лишь одно или два, можно гордо взирать на мир людей.

Девять тайных искусств представляли собой предел в девяти различных областях, и превзойти их было невозможно. Некогда они были собраны в одну книгу, но, увы, кто-то разъял её на части.

С тех пор они рассеялись по всей Поднебесной и уже никогда не могли вновь соединиться. Годы текли бесконечно, и некоторые из них полностью исчезли в мире.

То было великое сожаление несравненных героев всех эпох. Даже тот, кто мог править миром, не мог увидеть полные Девять тайных искусств, ибо утраченное было уже не отыскать.

Сейчас же два из Девяти тайных искусств готовы были предстать перед ними, и никто не мог остаться спокойным. Однако Е Фань и его спутники не верили этому старому даосу.

Если сам Безначальный Великий император лично подавил этого несравненного мастера, тот явно не был добрым. С какой стати ему передавать им эти непревзойдённые тайные искусства?

Бессмертный даос — одно это имя почти всё говорило. Весьма вероятно, он был бесподобным существованием из самой Бессмертной горы и, скорее всего, не принадлежал к человеческой расе.

В доисторическую эпоху, во время великой тёмной смуты Бессмертной горы, полегло неведомо сколько героев, и земля истекла реками крови. Древние школы человечества никогда не забудут те годы.

— Вы не верите мне? — видя, что они молчат, Бессмертный даос шаг за шагом двинулся вперёд по горной дороге.

Тело Безумного старика давно исчезло. На том месте осталась лишь древняя диаграмма, сплошь покрытая врождёнными узорами, и из неё раздался голос:

— Если хочешь битвы — нападай.

— Бедный даос никогда не имел намерения нападать. Я от чистого сердца хочу принять вас и передать несравненные бессмертные искусства человечества, чтобы Девять тайных искусств не были утрачены, — покачал головой старый даос.

— Это существо, что могло соперничать с Великим императором древности. Его плоть, скорее всего, и впрямь давно стёрта Списком Запечатывания Божеств, но одна изначальная душа, что выжила с помощью бессмертного истока, тоже ужасает до предела.

— Безначальный... — в глазах Бессмертного даоса мелькнул странный блеск.

Большой чёрный пёс надолго задумался и, словно припомнив что-то, передал звуком остальным:

— Будьте осторожны! Очень может быть, что он и впрямь владеет Девятью тайными искусствами!

— Дзынь!

Древняя диаграмма, в которую превратился Безумный старик, вдруг дрогнула и издала лязг, подобный пению дракона — так звучит несравненное божественное оружие. Она стёрла в порошок один едва заметный луч убийственного света.

— Ты всё же не сдержался, — мрачно произнёс Безумный старик.

— То не моя воля к убийству. Это луч убийственной ауры, что источает моя истёртая плоть в недрах горы, — невозмутимо ответил Бессмертный даос.

И он шаг за шагом стал подниматься вверх. Горная тропа под его ногами размывалась, а он восходил всё выше.

— Ты хочешь обратить нас в ничто, создав самосущий мир? — Безумный старик был недвижим, как древний колодец. Обратившись плодом Дао, он медленно вращался и выбросил волну сияния Хаоса.

Словно предельная точка творения мира, он растворил в себе какую-то неведомую силу, и лицо Бессмертного даоса застыло.

— Очень возможно, что он и впрямь бесподобное существо, владеющий Девятью тайными искусствами! — оскалился большой чёрный пёс и попятился, чувствуя, что дело принимает дурной оборот.

— Не думал я, что даже после того, как мир переменился, ещё существуют такие, как ты, — наконец перестал притворяться Бессмертный даос, и лицо его стало ледяным.

От этих слов всех пробрала дрожь. Сбросив маску, этот таинственный старый даос собирался нанести удар и больше не скрывал своих сил.

— Он не может явить всю свою мощь! После стольких лет борьбы он, самое большее, смог исторгнуть лишь эту толику изначальной души, — закричал большой чёрный пёс.

— Хм!

Бессмертный даос утратил своё спокойствие. Раздался его холодный смешок, и между небом и землёй обрушилось бесчисленное множество божественного оружия. Тысячи и тысячи убийственных клинков рубили и кромсали этот мир.

— Дзынь!

Древняя диаграмма, в которую превратился Безумный старик, вращалась и запечатала этот мир, останавливая снаружи всю волну убийственных звуков, не давая им прорваться внутрь.

— Так и есть! Безначальный Великий император почти задавил его насмерть. Сила его изначальной души вовсе не сравнима с силой Великого императора! — взволнованно проговорил большой чёрный пёс.

— Безначальный мальчишка слишком жестоко обошёлся со мной! — Бессмертный даос, казалось, питал к Безначальному Великому императору лютую ненависть и скрежетал зубами. Его взгляд выстрелил, и в пустоте внезапно возник целый мир, что надвинулся вперёд.

— Грохот!

С древней диаграммы, в которую превратился Безумный старик, свисали десятки тысяч шёлковых нитей. Приглядевшись, можно было понять, что это энергия Хаоса, и она обрушила тот мир, что создал Бессмертный даос!

— Самосущий мир... Поистине средство несравненного мастера! Жаль только, что он уже не может явить свою былую грозную мощь и скоро будет стёрт Списком Запечатывания Божеств, — сказал большой чёрный пёс.

— Ты смеешь такое говорить?! — холодно фыркнул Бессмертный даос. Древнее даосское одеяние на нём громко захлопало, и он уподобился бездонной пропасти древней эпохи, что поглощает все силы.

В этот миг он стал невероятно ужасен. Колебания разрушительного дыхания разлились вокруг, и он выбросил огромную длань, чтобы схватить Безумного старика и превратить его в кровавую кашу.

Даже под защитой Безумного старика Ли Хэйшуй и большой чёрный пёс не могли этого вынести. Их тела пошли трещинами, и они повалились на землю, а дух их был почти разорван.

— Дыхание императора... — в ужасе прошептал Чёрный император и больше не мог вымолвить ни слова. Одна лишь такая аура могла истребить их и телом, и духом.

— Грохот!

Вдруг Список Запечатывания Божеств на середине горы засиял ослепительным светом, и оттуда ударил поток золотого сияния. Он поразил Бессмертного даоса, и тот прямо на месте опрокинулся наземь.

— Безначальный мальчишка! — поднялся Бессмертный даос и, глядя на то золотое сияние в пустоте, исказился лицом. От его миролюбия не осталось и следа.

— Бах!

Золотое сияние в небе обратилось золотой дланью и с грохотом обрушилось вниз, снова припечатав Бессмертного даоса к земле.

— Как я ненавижу!.. — взревел Бессмертный даос и, сложив руки в мудре, ударил в небо.

— Дон!

Та огромная длань ничуть не изменилась и снова обрушилась вниз. Она отбросила его прочь, а затем вбила прямо в горное тело, и тело его пошло трещинами.

— Стоит ему издать хоть проблеск несравненной ауры, как это тут же пробуждает Список Запечатывания Божеств. Ему не поднять волн! — торжествующе рассмеялся Чёрный император, и в тот же миг они освободились от того гнетущего давления.

— Бесподобный владыка из Бессмертной горы... Уж не святой ли он дух? — в изумлении проговорил Е Фань.

— Подавить его — и можно получить ещё два искусства! — осмелел и Ли Хэйшуй и тоже закричал.

Древняя диаграмма, в которую превратился Безумный старик, рванулась вперёд. С неё свисали десятки тысяч шёлковых нитей Хаоса, что крушили всё на своём пути и обращали в пыль всё сущее, и ничто не могло им противостоять.

Бессмертный даос, пусть даже это была лишь одна изначальная душа, оставался невероятно ужасным существом. Однако сейчас он был бессилен: Список Запечатывания Божеств намертво подавлял его.

— Девяти тайным искусствам никогда не соединиться вновь! Эти два пусть сгинут вместе со мной!

— Вшух!

Тело его мелькнуло и исчезло, словно само время застыло на мгновение. Он пропал с того места и скрылся в недрах горы.

— Искусство «Син» касается божественной области времени!

Всех пробрал ледяной холод. Противник и впрямь владел Девятью тайными искусствами, и это не было пустыми словами.

— Должно быть, он, как и мы, обрёл искусство «Син» на Священном утёсе. Если он и впрямь владеет ещё одним искусством, то очень может быть, что оно так навсегда и исчезнет.

Поделать они ничего не могли. Даже могучий Безумный старик не мог проникнуть в недра горы, чтобы искать ещё одно тайное искусство, ибо никто не знал, что таится внутри Священного утёса.

— Пока Список Запечатывания Божеств здесь, его изначальная душа, пусть и погребённая в бессмертном истоке, скорее всего, тоже когда-нибудь будет стёрта... — все хмурились.

Разве что Великий император древности воскрес бы — кто же сейчас посмеет снять Список Запечатывания Божеств и войти в недра горы за Девятью тайными искусствами? Надобно знать, что именно этот противник, скорее всего, и заставил великого совершенного святого мужа на склоне лет принять горькую гибель.

— Девять тайных искусств... Я узнал, где находится ещё одно из них, но, увы, не могу его получить... — пробормотал Е Фань.

— Довольствуйся тем, что есть. Ты что, и впрямь хочешь соединить все Девять тайных искусств воедино? Такое противное небесам дело почти невозможно свершить, потому что несколько из них давно исчезли без следа! — вздохнул большой чёрный пёс.

Они двинулись вниз по горе и больше не встретили преград. Всё шло на удивление гладко, и два стража спустя они покинули Священный утёс.

Пятьдесят с лишним больших гор, что образовывали эту чёрную горную гряду, простирались не так уж глубоко, но каждый шаг здесь заставлял сердце замереть, и нужен был святой муж, чтобы вести.

Наконец, прежде чем зашло солнце, они благополучно вышли наружу, и все облегчённо выдохнули.

— У-у-у...

На краю чёрных больших гор, на иссохшем мёртвом дереве, снова появилась странная птица с человеческим лицом и вороньим телом. Её крик был похож на громкий плач и наводил жуть.

Её гнездо, свитое из человеческих костей, было мертвенно-белым и пугающим, и от него веяло иньским холодом, а цвет его был полной противоположностью её чёрному телу.

— Чи!

Безумный старик указал пальцем. Странная птица тут же обратилась в летучий пепел, и из неё вырвалась струйка чёрного тумана, что приняла облик Бессмертного даоса, а затем с пронзительным криком окончательно рассеялась.

— Оказывается, это была частица его ауры. Она могла действовать на таком расстоянии. Неудивительно, что стоило попасть в эти земли — и смерть наступала неизвестно от чего.

Безумный старик ничего не сказал. Он лишь посмотрел на Е Фаня и остальных, кивнул и, не оглядываясь, зашагал прочь. Так они и расстались.

— Дядя... — маленькая Наньнань, не в силах расстаться, махала ему вслед маленькой ручкой и тихонько звала его.

— Вшух!

Безумный старик явил искусство «Син» из Девяти тайных искусств. Один шаг — и он достиг предела небосвода. Второй шаг — и он навсегда исчез в пустоте.

— Уходим и мы. Здесь нельзя оставаться надолго.

Е Фань и его спутники тоже покинули Священный утёс ещё до того, как угас закат. Но они не вернулись в мир людей, а укрылись в первозданном горном хребте за миллион ли оттуда.

Урожай был велик, и Е Фань хотел уйти в затвор, чтобы на время укрыться от острия Мира людей и Преисподней.

Два месяца спустя над первозданным горным хребтом с небес обрушились молнии в десять тысяч чжанов. То было море грома, и зрелище это пугало до предела!

Ещё мгновение назад небеса были чисты, словно вымыты, и на них не виднелось ни облачка, как вдруг налетела гроза.

Пурпурное безбрежье затопило весь горный хребет, и несколько больших гор были разбиты молниями в пыль прямо на месте.

— Проклятье! Этот паршивец сам навлёк на себя гром небесный — и нас за собой потащил! Чтоб его, этого императора едва не убило!

Огромный чёрный пёс, здоровенный, как бык, в одних цветастых штанах, встал на задние лапы и, перебирая ими, со свистом улепётывал прочь.

— Пёсик, ещё быстрее! Молнии догоняют! — маленькая Наньнань, сидя у него на плече, сильно волновалась.

— Ничего! Этот император применяет искусство «Син» из Девяти тайных искусств, им не догнать! — задрав хвост, пёс мчался во весь опор. Шерсть у него была подпалена, и ясно было, что его только что ударило молнией, но теперь он наконец вырвался из моря грома.

Позади Ли Хэйшуй негодовал:

— Чтоб его! Эта псина и впрямь пошла против небес! На двух ногах бежит быстрее, чем раньше на четырёх!

Он весь был в чёрном дыму и скалил зубы. Его тоже зацепило громом, и, так как он не успел удрать так же быстро, как большой чёрный пёс, пострадал он сильнее, и местами у него всё обуглилось.

Большой чёрный пёс, бранясь на чём свет стоит, улепётывал на задних лапах, а две передние огромные лапы болтались в воздухе, словно он плыл по-собачьи.

— Пёсик, перестань ругаться. Со старшим братом ничего плохого не случится? — очень тревожилась маленькая Наньнань.

— Не волнуйся! Он точно не помрёт. Таким, как он, время от времени полезно, когда их бьёт громом. Без этого им даже не по себе! — злобно проговорил большой чёрный пёс.

— Пёсик! Ты слишком злой! — потянула его за ухо Наньнань.

— Это не я злой, а он! Иначе с чего бы его било громом при каждом прорыве?

— Пёс смердячий, ты же пошёл против небес! Посади и меня на спину! — закричал Ли Хэйшуй. Молнии позади снова приближались и гнались за ними.

— Беда! Неужто нас и впрямь зацепило, и мы все вместе проходим испытание?! — лицо большого чёрного пса аж позеленело. Задрав голову, он припустил на задних лапах во весь дух.

— А ты беги потихоньку сзади! Должен же кто-то принять удар на себя! — очень не по-товарищески завывал большой чёрный пёс.