Обезглавливание наследника

Мощь Безумного старика поразила всех до онемения. Даже полу-великого мастера, что мог гордо взирать на целые области, он задавил одним взмахом руки. Кто в этом мире мог с ним сравниться?

— Святых мужей древности теперь называют «древними», а это значит, что в нынешнем веке их не увидеть. Но отчего же он так похож на святого мужа?!

— Неужто это и впрямь святой муж, живущий в нынешнем веке? Это уж чересчур неслыханно!

— Даже в эпоху далёкой древности святые мужи рождались очень редко. А теперь, выходит, перед нами живой человек?

Все были ошеломлены и не в силах определить уровень Безумного старика, а потому мерили его меркой святых мужей древности. Та огромная длань, что простёрлась только что, была слишком потрясающей.

Она покрыла целые десятки ли¹, полностью накрыв небо и землю. Кто ещё в нынешнем веке мог совершить такое? Словно и впрямь святой муж из далёкой древности шагнул в современный мир.

¹ Ли (里) — китайская мера длины, около 0,5 км. Несколько десятков ли — более десяти-пятнадцати километров.

В этот миг больше всех ликовал большой чёрный пёс. Его пасть растянулась до самых ушей, и он беззвучно скалился в коварной усмешке. Упёршись всеми четырьмя лапами в землю, он мотал квадратной башкой из стороны в сторону.

Ли Хэйшуй, всё ещё не оправившись от потрясения, тоже хмыкал и посмеивался. Этот божественный человек рядом с ними был чересчур могуч — никто не вынес бы и одного его шлепка.

С таким человеком за спиной можно было стоять лицом к лицу даже с императором нетленной божественной династии Чжунчжоу, обладая абсолютной уверенностью и не страшась никого.

— Дядя... — большие, как чёрные самоцветы, глаза маленькой Наньнань тоже хлопали. Малышка тоже ощутила могущество Безумного старика и, сидя у него на плече, тихонько позвала его.

В этот миг Безумный старик по-прежнему не произносил ни слова. Будучи на две-три головы выше обычного человека, он казался невероятно могучим и высоким, словно нетленный божественный демон.

Густые чёрные волосы падали на грудь и спину, скрывая смуглое лицо, и он не исторгал ни капли грозной ауры, а уровень его оставался неощутим.

Но чем больше это было так, тем таинственнее он казался. Ведь все уже видели: только что он явил несравненную боевую мощь, внушавшую благоговейный трепет!

По другую сторону наследник Инь-Ян горько каялся в душе. Этот чудак неподалёку был подобен самому божественному владыке и заставлял сердце колотиться от страха. Знай он заранее, ни за что не пришёл бы убивать этих людей. Хотя Безумный старик, возможно, и не стал бы нападать на него самого, всё же наследника пробирал ледяной ужас.

К этому времени он бился с Е Фанем уже целых пятьсот раундов, но давно не мог одолеть его, и сердце его постепенно наполнилось раздражением.

Нельзя было не признать: наследник Инь-Ян и впрямь был очень могуч и входил в число тех немногих высших мастеров молодого поколения, что уже шагнули в первую трансформацию Превращения в дракона.

Однако он не мог подавить Е Фаня силой. После долгого боя он так и не сумел убить противника, а золотая энергия крови того вздымалась к небу и никогда не иссякала, внушая наследнику глубокую опаску.

— Дзынь!

Священный меч в руке наследника Инь-Ян исторг чёрное и белое сияние и, казалось, мог рассечь само время и пространство, — чрезвычайно колдовской и ужасающий.

При каждом взмахе меча не только рассекалась пустота, но и само время будто застывало. Каждый раз это причиняло Е Фаню огромное давление.

Этот меч Инь-Ян был оружием уровня повелителя святой земли, но происхождение его было великим: он был личным боевым клинком наследников святой земли из поколения в поколение и обладал неизмеримой, чудесной мощью.

— Чи!

Чёрное лезвийное сияние обрушилось вниз, словно горный хребет, и сила пустоты взбурлила, почти пленив Е Фаня посреди небосвода. Такова была пространственная колдовская сила, что он являл.

— Чжэн!

Затем белое лезвийное сияние хлынуло и волнами задрожало вокруг. Белёсая пелена застлала всё, и время, казалось, застыло, — чрезвычайно ужасающе.

Время не останавливалось — просто поле, испускаемое мечом Инь-Ян, искажало пространство, и некий закон великого Дао приходил в действие, создавая у людей сильнейшую иллюзию.

Не развей Е Фань божественные глаза, он и впрямь попал бы в страшную ловушку. Но даже и так ему приходилось биться с величайшей осторожностью.

— Дон!

Золотой кулак Е Фаня проломил пустоту и тяжёлым ударом обрушился на меч Инь-Ян. Рука наследника онемела, и он поспешно отпечатался в пустоте, исчезая.

Он не смел сталкиваться с физической оболочкой святого тела врукопашную — ни один человек в нынешнем молодом поколении не осмеливался на такой риск. Все знали, что подавить Е Фаня можно лишь божественной силой, вздымающейся до неба.

— Вшух!

Наследник Инь-Ян обладал чрезвычайно высокой скоростью. Он превратился в диаграмму Инь-Ян и летел в пустоте, словно штрих струящегося света.

Не то чтобы он не хотел сбежать подальше от Безумного старика, но Е Фань прочно держал его на прицеле, и освободиться было никак нельзя. Оставалось лишь пассивно вести бой.

— Если бы ты принёс с собой Зеркало Инь-Ян, у меня не было бы ни единого шанса. Жаль, что ты взял лишь меч Инь-Ян, и подавить меня им невозможно, — холодно усмехнулся Е Фань.

Зеркало Инь-Ян было божественным предметом, выкованным святым мужем древности, несравненным тайным сокровищем. Пока не выйдет священное оружие предела, подавить его нельзя, и владеющий им мог смести всю Поднебесную.

— Ты всего лишь полуискалеченное святое тело! Сегодня я непременно убью тебя! — наследник Инь-Ян успокоил дух и перестал думать о Безумном старике. Теперь, не убив Е Фаня, он точно не сможет уйти.

— Дзынь!

Меч Инь-Ян вспыхнул светом и, взмыв в воздух, повис над головой наследника, источая энергии Инь и Ян, что окутали его кругом.

Чёрная и белая изначальные энергии развились в диаграмму Инь-Ян, что застыла в пустоте, словно божественное колесо, а сам меч Инь-Ян стал разделительной линией между Инь и Ян.

Таинственная и ужасающая аура разлилась вокруг. Наследник Инь-Ян был неуязвим для всех искусств: когда золотой кулак Е Фаня обрушивался на него, диаграмма Инь-Ян над головой изливала божественный свет и каждый раз смахивала удар прочь.

То было тайное сокровище, передаваемое в школе Инь-Ян из поколения в поколение, — таинственное и неизмеримое. В нём были запечатлены законы великого Дао, и сейчас оно, словно колесо божественного правителя, могло утвердить и удержать всё.

— Я неуязвим для всех искусств, и сила Дао не может меня ранить! Посмотрим, как ты будешь биться со мной! — вскричал наследник Инь-Ян, утверждая в себе мощную веру, чтобы поколебать дух противника.

Без радости и печали Е Фань уставился на эту диаграмму Инь-Ян. Сердце его было пустотно и ясно, и он проверял её в согласии с собственным образом Тайцзи, тщательно вглядываясь и размышляя.

В том, как противник разворачивал свой образ, он обретал много откровений и вдохновения. В этот миг в его душе, казалось, пронеслось множество лучей света.

— Вшух!

Руки Е Фаня взмахнули, и он тоже явил божественный образ, впечатав в него самого себя. Выглядело это таинственно и неизмеримо, и он пульсировал в такт с великим Дао.

— Хм! — холодно фыркнул наследник Инь-Ян. Левая рука его стала образом Инь, правая — образом Ян, и он вскричал: — Инь и Ян едины, под небесами нет равных!

— Грохот!

С могучей силой он обрушил удар вперёд. То было потрясающее мир божественное искусство школы Инь-Ян: когда Инь и Ян сливаются воедино, боевая мощь возрастает в четыре-пять раз, и никто не может перед ним устоять.

В древности один из святых мужей школы Инь-Ян этим священным искусством прошёл поперёк всё Чжунчжоу, и если бы не столкнулся в Восточных землях с искусством «Цзе» из Девяти тайных искусств, то, можно сказать, не имел бы равных в мире.

Е Фань уклонился. Он не хотел отвечать искусством «Цзе», а серьёзно, через священный метод битвы, развивал образ Тайцзи. Левая рука, обратившись предельной Тьмой, превратилась в силу высшей мягкости.

Лёгкими движениями, словно обхватывая луну и толкая шар, он вовлекал дыхание великого Дао и по частям отводил дикую, безудержную божественную силу, что обрушивал на него противник, а затем отлетел прочь.

В смертельной схватке Е Фань шёл на риск, постигая собственное «Дао». Он применил силу высшей мягкости, чтобы сдерживать наследника Инь-Ян, и хоть убойная сила её была невелика, она текла непрерывно и без конца.

— Не знаешь, что такое жизнь и смерть! — наследник Инь-Ян разгадал его замысел, и лицо его похолодело. Скрестив руки, он слил Инь и Ян воедино, и божественная сила возросла многократно.

— Грохот!

Чёрные и белые сгустки энергии, подобные бескрайнему Млечному Пути, обрушились вниз, белёсые и безбрежные, оглушая до звона в ушах, и разнесли пустоту на куски.

Е Фань изменился в лице и стремительно отступил. Боевая мощь противника возросла в четыре-пять раз, и сила такой атаки была до крайности грозной — даже он не решался встречать её грудью.

Ступая поступью Безумного старика, словно лёгкий дымок, он вмиг исчез в пустоте и, словно молния, унёсся прочь и встал в далёком небе.

— Думаешь, так легко уйти?! — холодно усмехнулся наследник Инь-Ян. С диаграммой Инь-Ян над головой он сам обратился в луч света и устремился в погоню.

То был абсолютный гнёт: когда Инь и Ян сливаются воедино, рождается невероятно ужасающее устрашение. Наследник святой земли в первой трансформации Превращения в дракона, возвысив боевую мощь в четыре-пять раз, стал поразительно грозен.

Зрители не могли не дивиться и не завидовать: несравненное священное искусство школы Инь-Ян похитило само творение неба и земли, и овладевший им среди равных по уровню почти непобедим и стоит на позиции непобедимости.

— Думаешь, я и впрямь тебя боюсь?! — холодно усмехнулся Е Фань. Развивая образ Тайцзи, он сам стремительно бледнел и редел, пока не превратился в даосскую картину.

Человеческая фигура исчезла, и лишь один свиток с изображением висел в воздухе. Дыхание великого Дао разлилось вокруг, и все на мгновение опешили.

Прикрываясь загадочной даосской картиной, Е Фань втайне запустил искусство «Цзе» и после сотни попыток наконец привёл его в действие. Заслоняясь таинственной картиной, он с могучей силой обрушил удар вперёд.

— Грохот!

То было потрясающее небеса великое столкновение. Искусство «Цзе» возвысило боевую мощь десятикратно и ударило навстречу пятикратной силе противника. Небесный свод обрушился, словно настал конец света.

Ничего больше нельзя было разглядеть — всё разбилось вдребезги. Бескрайние хаотические потоки энергии неистовствовали, и все десять сторон дрожали. На пустоши разверзлась расселина длиной в полтора десятка ли.

Наследника Инь-Ян отшвырнуло прочь. Изо рта его бешено хлынула кровь, и даже божественный образ, в который превратился меч Инь-Ян, не мог защитить его — тело его едва не разнесло вдребезги.

— Что за священное искусство ты применил?! — потрясённо вскричал он.

— Ты удивлён? Я смог взломать даже Священное искусство небесного демона, разящее мудрецов. Что же тогда значит твоё священное искусство Инь-Ян? — небрежно ответил Е Фань.

— Ты!.. — наследник Инь-Ян был в смятении и сомнении. На мгновение ему подумалось об искусстве «Цзе» из Девяти тайных искусств, ведь предки говорили, что оно — их погибель.

Однако он знал и об ужасе Священного искусства небесного демона, разящего мудрецов. Е Фань наголову разбил это демоническое священное искусство, и все в мире знали, что он сделал это, опираясь именно на этот божественный образ.

— Священное искусство Инь-Ян — и только-то! — в уголках губ Е Фаня мелькнула ледяная усмешка.

— Тогда узри моё подлинное священное искусство Инь-Ян! — вскричал наследник Инь-Ян, и тело его исторгло сияние в десять тысяч чжан, а затем он разом разделился надвое.

— Вшух!

Он вдруг превратился в двух людей: один — в белом, чистом, как снег, другой — в чёрном, словно тушь. Два отдельных тела — это было чрезвычайно колдовски.

— Он смог развить это потрясающее мир божественное искусство! Его истинное тело разделилось на сына Ян и сына Инь. Это же подлинно непобедимое священное искусство Инь-Ян! — изумлённо вскричали вдалеке.

Сын Инь и сын Ян, соединив руки, словно два божественных духа, исторгали ужасающую ауру, будто обладая мощью пронзать небеса и проницать землю.

Е Фань нахмурил брови. Когда сын Инь и сын Ян вышли вместе, сила Дао текла безостановочно, и они казались неуничтожимыми, внушая очень опасное чувство.

Так и вышло: битва возобновилась, и боевая мощь сына Инь и сына Ян была поразительна. Они сражались с Е Фанем ещё тысячу раундов и чем дальше, тем яростнее.

— Отлично! Твоё понимание несравненного тайного смысла Инь и Ян ещё углубилось!

— Верно! Ты снова сделал большой шаг. Великий путь Инь-Ян так и должен постоянно развиваться.

Из далёкого неба прилетели семь-восемь могучих мастеров. Двое старцев, поглаживая бороды, одобрительно кивали, весьма довольные выступлением наследника Инь-Ян.

Прибыла великая подмога школы Инь-Ян. Несколько верховных старейшин, чей жизненный срок почти иссяк, явились лично, и среди них были персонажи уровня великого мастера!

Наследник Инь-Ян дрогнул. Он своими глазами видел ужас Безумного старика и хотел предостеречь их, но вдруг обнаружил, что не может вымолвить ни слова, ибо на него накатила давящая мощь, заслонившая небо и землю.

Е Фань обрушил самую ужасающую атаку. Смертельная схватка близилась к развязке. Он уже долгое время изучал диаграмму Инь-Ян, и они бились целых полторы тысячи раундов. Он не желал больше затягивать.

Тело Е Фаня превратилось в драконью кривую и явило след великого Дао. Словно луч света, он ринулся вперёд. Это и было то самое потрясшее мир божественное искусство, что взломало Священное искусство небесного демона, разящее мудрецов.

Священный метод битвы развил образ Тайцзи, и он сам стал той самой разделительной линией Инь-Ян. Всё сущее рушилось перед ним, и скорость его достигла предела. То была его ныне сильнейшая атака.

— Грохот!

Наследник Инь-Ян отчаянно защищался. Сын Ян и сын Инь ударили вместе, сливая силу рук и ног, и бешено взвинтили боевую мощь многократно, пытаясь развеять беду.

— Плюх!

Е Фань был слишком быстр. Его изогнутое, как дракон, тело было прочнее любого оружия и обладало нетленной силой. Он тяжело ранил сына Инь и отсёк ему одну руку.

— А-а-а... — закричал сын Инь.

— Юнец! Как ты смеешь! — несколько верховных старейшин школы Инь-Ян только что расточали похвалы и не ожидали, что яростный приём Е Фаня окажется настолько стремителен и ужасен. Они быстро бросились вперёд.

Однако Е Фань уже успел успешно запустить искусство «Цзе». Его тело, обратившись драконьей кривой, пронзило всё насквозь, и ничто не могло его остановить.

Можно сказать, это был смертельный удар. Божественный образ, рождённый священным методом битвы, в сочетании с искусством «Цзе» делал противника бессильным перед ним!

Сын Инь и сын Ян хоть и смогли явить пятикратную боевую мощь, перед этим последним ударом они оказались ничтожны и совершенно не могли ему противостоять.

— Плюх!

Кровавый свет брызнул. Сын Инь и сын Ян были одновременно рассечены пополам драконьим даосским следом, в который превратился Е Фань, а затем он развернулся и пронёсся обратно.

— Треск!

Драконья кривая великого Дао разнесла вдребезги и две головы, обратив их в два облака кровавого тумана. И тело, и дух были истреблены.

После тысячи пятисот раундов битвы наследник Инь-Ян был убит Е Фанем, а священный меч Инь-Ян — захвачен. Толпа вокруг взорвалась криками.

Это же был наследник святой земли! Будущий владыка несравненной великой школы Чжунчжоу! И он был убит в Восточных землях, и снова — рукой святого тела!

Ныне в молодом поколении один лишь Е Фань убивал наследников и святых дев, кровью выстилая себе путь вперёд и куя грозную славу.

— Это... святая земля, достойная несравненной великой школы! И наследник, и святая дева были убиты одним и тем же человеком!

— Святое тело древности и впрямь могуче. Пусть он и отсёк культивацию, но раз решился биться насмерть и поднял силу до уровня Четырёх пределов — он всё равно способен уничтожить наследника святой земли!

— Всего у него десять таких попыток. Неужто он и впрямь убьёт десять наследников святых земель?

Все вокруг переговаривались, и над пустошью стоял гул потрясённых возгласов.

Е Фань убил наследника святой земли — это, без сомнений, было величайшим событием. Мало кто осмеливался на такое, ведь наследники и святые девы были будущими владыками нетленных школ.

Убить их — значит бросить наглый, откровенный вызов достоинству этой несравненной школы, и тогда на тебя обрушится преследование всеми силами всей школы!

— Святое тело чересчур властно! Даже отсекши культивацию, он всё смеет убивать фигур уровня наследников святых земель...

— Как жаль! Будь его тело здоровым, в молодом поколении и впрямь нашлось бы мало противников ему. Он обладал бы обликом непобедимого!

Этот поразительный боевой подвиг Е Фаня ошеломил всех. Многие вздыхали, и немало людей сокрушалось о его «полуискалеченном теле».

— Ах ты злое отродье! Ты столь дерзок, что не знаешь страха! Сначала убил нашу святую деву, а теперь и наследника. Теперь даже небесный царь, явись он сюда, не спасёт тебя!

Несравненные мастера школы Инь-Ян рвали и метали от ярости. У них на глазах Е Фань обезглавил наследника Инь-Ян, а они не успели помешать, и теперь чувствовали, что опозорены до предела.

— Ты говоришь, убьёшь меня — и убьёшь? — холодно усмехнулся Е Фань. Обратившись драконьим даосским следом, он мелькнул и исчез, и в тот же миг объявился рядом с Безумным стариком.

— Никто не спасёт тебя! Вы все умрёте! — один из старцев с холодной злобой, сверкая глазами, словно факелами, уставился на Е Фаня, Ли Хэйшуя, Безумного старика и остальных.

— Как страшно!.. И впрямь великий мастер пожаловал... — пробормотал большой чёрный пёс, а затем, сверкнув глазами, заорал: — Ах вы бессмертные старикашки! Хватит бахвалиться! Думаете, вы и впрямь непобедимы в мире?

— Для вас мы — высокое небо над головой. Раздавить вас всех — что прихлопнуть несколько вонючих клопов, не больше! — с мрачным лицом и пылающей жаждой убийства проговорил один из старцев.

— Все до одного умрут, ни один не уйдёт! — холодно добавил другой.

— Школа Инь-Ян славится по всему миру! Где прогремит её приказ — никто не смеет ослушаться! Вы, злые твари, поистине не знаете, что такое жизнь и смерть! — люди из школы Инь-Ян надвинулись вперёд, указывая пальцами на Е Фаня, Безумного старика и остальных.