Царь Превращения

Гао Линьфэн получил от Е Фаня пощёчину, что отбросила его на десяток с лишним метров. Проломив стену дворца Храма желаний, он лежал, и изо рта и носа у него текла кровь.

Трясясь от злости, он едва не лишился чувств прямо на месте. Будучи наследником нетленного древнего рода, он никогда ещё не терпел такого жестокого унижения.

— Вшух!

Он резко вскочил и, весь засияв сине-зелёным светом, молнией метнулся к Е Фаню. Окутанный сине-зелёным заревом, словно дракон-цзяо, что вырывается из воды, он выплюнул изо рта луч сине-зелёного света, устремлённый прямо вперёд.

— Бах!

Холодно усмехнувшись, Е Фань стоял неподвижно и, лишь когда луч света достиг его, выбросил вперёд золотую длань и начисто раздавил его.

А затем, перевернув ладонь, обрушил её вниз. Правая рука, словно золотая небесная скрижаль, подавила Гао Линьфэна, и все кости того захрустели.

— Дон!

Колени Гао Линьфэна подогнулись, и он едва не рухнул на колени. Выплюнув полный рот крови, он улетел прочь и пробил в стене дворца человекообразную дыру.

— Плюх!

У него едва не разорвались лёгкие от ярости. Он только раскрыл рот, чтобы что-то сказать, как выплюнул ещё один большой сгусток крови. Только что он утверждал, что Е Фань — полуживой калека, недостойный здесь сидеть, а в итоге сам был унижен так, что не мог и руки поднять.

— Ты!..

Брови Гао Линьфэна встали торчком, глаза загорелись злобой, и он хотел было громко выбраниться, но едва изрёк слово «ты», как всё остальное застряло в горле.

— Бах!

Золотая длань Е Фаня, огромная, словно мельничный жёрнов, накрыла его сверху, без разбора по голове и лицу, и грубо вбила его слова обратно.

— Ты... да как ты смеешь!

Гао Линьфэн отлетел и, кашляя кровью полным ртом, с трудом выдавил эти три слова. Огонь ярости сжигал его, и он едва не крошил зубы.

— Бах!

Е Фань был слишком быстр. Следуя за ним, он, словно пылая золотым пламенем, в один миг оказался рядом и снова отвесил огромную золотую оплеуху.

— Дон!

Можно сказать, он, словно золотая молния, настиг летящего прочь Гао Линьфэна и прямо в воздухе ударом ладони впечатал его в землю.

Дело было не в том, что Гао Линьфэн был слаб, а в том, что Е Фань был чересчур могуч. Одним движением руки он подавил практикующего с великим совершенством Четырёх пределов без малейшего труда!

Гао Линьфэна называли гением, и он с детства рос под градом похвал. Но перед лицом Е Фаня, чья золотая энергия крови вздымалась волнами, он ощущал лишь полное бессилие.

Стоявший рядом Ван Чунсяо сильно изменился в лице, и в душе его был великий страх. Когда-то он яростно бился с Е Фанем и хорошо знал, сколь ужасна была его культивация прежде. Но то, что он видел сейчас, заставляло сердце трепетать ещё сильнее.

Такая скорость была слишком высока, и даже его пробрала дрожь. Не будь он настороже, даже он, скорее всего, не смог бы избегнуть удара. Поистине запредельная скорость!

Е Фань мелькнул и, оставив на месте лишь золотой отблеск, вернулся в зал и опустился на стул из сандалового дерева, словно никогда и не двигался.

Он был совершенно спокоен. Золотой свет, что пылал на нём, словно пламя, весь схлынул. Неколебимо он взирал сверху вниз на Гао Линьфэна, что лежал у разрушенной стены, и не говорил ни слова.

Но такое молчание было для Гао Линьфэна мучительнее ножа, рвущего плоть. Человек, которого он хотел унизить, сейчас взирал на него с таким видом, и ему хотелось умереть на месте.

— Ну что, теперь я достоин здесь сидеть? — вдруг улыбнулся Е Фань.

— Плюх!

Гао Линьфэн от злости выплюнул подряд три больших сгустка крови и, издав яростный рык, закричал наружу:

— Старина Ван!

— Старый слуга здесь, — раздался издалека голос, похожий на крик ночной совы, и стал стремительно приближаться.

— Вшух!

Вспыхнул свет. Ещё не стих его голос, а он уже был в зале. Увидев, что из уголков рта Гао Линьфэна течёт кровь и одежда на груди пропитана алым, он сразу изменился в лице.

— Молодой господин, что с вами?! — старик был очень тучен, но двигался с молниеносной быстротой и тут же подхватил его.

— Старина Ван, ступай и убей его! — холодно и безжалостно проговорил Гао Линьфэн, поднявшись на ноги, и первым делом потребовал смерти Е Фаня.

Ань Мяои лёгкой поступью, словно бессмертный цветок на ветру, источая благоухание, двинулась вперёд. С её бессмертной кожей и нефритовыми костями, хрустально-прозрачной плотью, чёрными блестящими волосами и бессмертным ликом без единого изъяна, она, грациозная и изящная, выступила вперёд, пытаясь уладить дело.

— Бессмертная Ань, отойдите! Всё это вас не касается! — Гао Линьфэн с ледяным лицом и яростной жаждой убийства во взоре мёртво уставился на Е Фаня.

— В Храме желаний никогда не позволяли поединков во дворцах, — приоткрыла алые уста Ань Мяои.

— Из каждого правила есть исключение. Сегодня я пригласил сюда друзей, и у него нет права — и я не желаю, чтобы он здесь сидел, — отрезал Гао Линьфэн.

— Вшух!

Старый слуга в сером нанёс удар. На вид он был очень тучен, но действовал с невероятной стремительностью и, атаковав молниеносно, холодно проговорил:

— Так ты и есть то самое святое тело? Раз уж ты наполовину отсёк культивацию, не лучше ли довести дело до конца? Я помогу тебе!

Растопырив пять пальцев правой руки, он выпустил пять божественных радуг, что пронзили пустоту, и божественная сила взбурлила, словно цунами. Он с ходу намеревался подавить Е Фаня.

— Дон!

Е Фань поднялся. Его золотой кулак, словно яростное солнце, с чудовищной силой обрушился вперёд. Одной мощью он сокрушил целую армию!

Его физическая оболочка была чересчур могучей, и божественная храбрость его поражала мир. Одним ударом кулака он запечатал всю безбрежную божественную силу, так что старик не мог и приблизиться!

Этот очень тучный старый слуга был мастером пятой трансформации Превращения в дракона. Его божественная сила была подобна морю и текла непрерывно. Левой рукой он надавил на пустоту.

— Грохот!

Он отпечатал в воздухе древний свиток, что повис в пустоте, струясь туманными нитями, и стремительно опустился вниз, чтобы накрыть и запечатать Е Фаня.

— Вшух!

Е Фань, словно луч плывущего света, улетел прочь. Он не пускал в ход свою силу Дао, а полагался лишь на скорость и физическую оболочку.

Ван Чунсяо всё это время внимательно следил, пытаясь определить, отсекал ли тот культивацию. Увидев эту картину, он застыл в недоумении и не мог сделать вывода.

— Я помогу тебе стать простым смертным!

Мастер пятой трансформации Превращения в дракона обладал абсолютной уверенностью. Он и впрямь был очень грозен и развернул в пустоте древний свиток, что мог запечатать небо и устрашить землю.

Однако к этому времени Е Фань уже давно прорвался на пик третьего уровня Четырёх пределов, превзойдя всякое воображение людей, и его боевая мощь возросла чрезвычайно. Он мог противостоять такой силе.

— Вшух!

Е Фань вернулся, словно лёгкая, размытая тень. Он не применял божественной силы, а наносил удары лишь запредельной скоростью искусства «Син» и своей несравненно могучей телесной оболочкой.

— Шелест!

Этот очень тучный старый слуга выбросил вперёд древний свиток. Он тоже знал, сколь ужасна плоть святого тела, и, не смея сходиться в ближнем бою, пытался подавить его божественной силой.

Однако Е Фань был ещё быстрее, чем тот предполагал. В мгновение ока, избегнув свитка, он закружил вокруг старика и стремительно наносил удары.

— Бах!, Дон!, Дзынь!...

Золотая энергия крови Е Фаня давила и устрашала. Один за другим сыпались его кулаки в очень чётком ритме, и каждый удар обладал силой дикого дракона, от которой пустота без конца обваливалась.

То была поразительная грозная мощь. Даже не применяя своей силы Дао, одной лишь плотью он крушил пространство. Его тело, источавшее буйную золотую энергию крови, было подобно священной печи.

— Вот же живучий зверёныш! — в душе изумился старый слуга в сером.

Е Фань, словно дитя света и тьмы, то появлялся, то исчезал, но скорость его была пугающе высокой. Кружа вокруг старого слуги в сером, он без конца атаковал и подбирался всё ближе.

— Чпок!

Древний свиток уже почти не мог его сдержать. Одной лишь физической оболочкой, без всякой техники, он ломился сквозь вздымающуюся до небес божественную силу и, словно дикий дракон, прорвался вплотную.

У очень тучного старого слуги сердце ушло в пятки. Он был мастером пятой трансформации Превращения в дракона, а дело давалось с таким трудом. Противник одной лишь плотью и скоростью угрожал ему.

— Ты хочешь отсечь мою культивацию и сделать меня простым смертным? Думаешь, ты и впрямь на это способен? — скорость Е Фаня всё возрастала, и он быстро сократил расстояние.

Его кулаки и ладони сияли золотым блеском, и не было ничего, чего бы они не могли сокрушить. Он без конца наносил удары вокруг тучного старца, и ритм их становился всё более пугающим.

— Грохот!

Наконец, с силой надавив, он обрушил пустоту со всех сторон, где только что бил, и рванулся вперёд. Его ладонь, сверкая золотом, словно печать, переворачивающая небеса, обрушилась вниз.

— Дон!

Старый слуга в сером в самый последний миг выставил перед собой древний свиток, но тот был разбит вдребезги золотой печатью и в тот же миг исчез.

— Бах!

Ладонь Е Фаня обрушилась вниз и лишь слегка задела его плечо, но уже раздался хруст костей. Старый слуга в сером, харкая кровью полным ртом, улетел прочь.

Е Фань, начав позже, прибыл первым и преградил путь старому слуге в сером. Золотые пальцы с силой дрогнули — и с глухим бах! он вбил его в землю.

— Ты... — лицо старика в сером страшно исказилось. Он сказал, что поможет Е Фаню отсечь всё до конца и стать простым смертным, а в итоге сам был искалечен им.

Лицо Гао Линьфэна побелело как снег, и он безостановочно отступал, и выражение его лица было ужасным до предела.

— Ты не отсекал культивации...

Е Фань с каждым шагом исчезал и появлялся вновь, словно призрак. Быстрее, чем можно было вообразить, его золотой палец мгновенно прижался ко лбу Гао Линьфэна.

У Гао Линьфэна все волосы на теле встали дыбом, и холодный пот промочил одежду. Плоть святого тела превосходила божественное оружие и могла сокрушить что угодно.

Не то чтобы он не хотел увернуться — он просто не мог. Сейчас его ноги подкашивались, и он почти не мог стоять, потому что чувствовал угрозу смерти.

Чуть надавив, Е Фань заставил золотой свет на кончике пальца запульсировать, и Гао Линьфэн тут же без сил осел на землю, дрожащим голосом проговорив:

— Не убивай меня.

— Друг Е, пощади его на этот раз, — подал голос Ван Чунсяо. Некогда он был чрезвычайно властен и надменен, но сегодня, что случалось редко, вёл себя гораздо сдержаннее.

— Умей миловать там, где можно миловать, — раздался снаружи ясный голос. Мужчина в белом, без единой пылинки на одежде, ступая по лунному свету, приблизился.

Е Фань легонько толкнул пальцем, и Гао Линьфэн, едва не закричав от испуга, запрокинулся наземь. Всё его тело было мокрым от пота.

Ему было невыносимо стыдно. Противник не лишил его жизни, но один непринуждённый жест заставил его так потерять лицо — это было позором. Ему хотелось завыть в голос, но пришлось сдержаться.

— Вы... Сюй Цзысюань, — лицо Ван Чунсяо напряглось. Кажется, он не ожидал, что этот человек явится сюда.

— Сюй Цзысюань из Чжунчжоу, — вошедший был изящен и красив, и на лице его был кроткий мир. Вступив во дворец, он каждому кивнул с улыбкой.

— Царь Превращения из Чжунчжоу — Сюй Цзысюань? — в прекрасных глазах Ань Мяои мелькнул необычный блеск, и она выразила крайнее удивление.

— Приветствую бессмертную Ань, — улыбнувшись, кивнул Сюй Цзысюань.

По выражению лиц Ван Чунсяо и Ань Мяои Е Фань легко мог заключить, что этот человек имеет очень крупное происхождение, иначе они не реагировали бы так.

Превращение и вознесение, смена костей и плоти — то был редчайший в мире тип телосложения, что не появлялся и за десять тысяч лет. Его называли несравненным и именовали Царём Превращения.

Это телосложение было ужасающе грозным и обладало преимуществами, с которыми не могли сравниться все остальные цари. В процессе культивации оно было подобно божественной куколке, что, пройдя превращение, разрывает кокон и становится бабочкой.

При каждом прорыве на новый уровень великого тайного царства открывалось одно из скрытых божественных сокровищ внутри тела, и потенциалу его не было предела. Оно превращало Дао в бессмертие, и в Чжунчжоу его величали Несравненным Царём.