Тайна Бронзового дворца бессмертных

Бронзовый дворец бессмертных был гробницей несравненных царей, и неведомо сколько лучших из людей нашло в нём свой конец.

При каждом его появлении он поглощал жизни целой плеяды несравненных мастеров. От века и до века он оставался загадочным местом, и никто не мог проникнуть в его тайну.

То, что Наньгун Чжэн вернулся живым, разумеется, вызвало огромный переполох. Люди старшего поколения выказывали чрезвычайное внимание, и властелины всех сторон тоже выступили вперёд. В Небесных чертогах стоял гул голосов.

— Почтеннейшие! Всё, что мне известно, я без остатка поведаю. Не стоит так тревожиться, — с улыбкой произнёс Наньгун Чжэн, входя в Небесные чертоги. Опустившись за нефритовый стол, он сначала осушил чарку вина.

— Всем незачем так волноваться. Раз брат Наньгун вернулся, разве мы не узнаем, что случилось? — Владычица Запада, чьи облачные пряди были высоко подобраны и украшены шпилькой с девятью фениксами, источала дымчатое сияние. Преисполненная достоинства и святости, красотой превосходящая прочих, она держалась с величественной грацией.

Гул стих, и все вернулись на свои места. Большинство собравшихся в этих Небесных чертогах были властелинами целых областей, что управляли этой землёй, или же чудесными людьми и необычайными мужами, чьё положение было превыше всех.

Заиграла бессмертная музыка, и прекрасные девы Нефритового озера закружились в танце. Их одежды развевались, и каждая, словно бессмертная фея, скользила по волнам, а под ногами у них клубились белые облака и туман, и всё было точно в чертогах Лунного дворца.

Снаружи парили птицы-луани, яркие, словно радуги. Одухотворённые птицы держали в клювах грибы-чжи, и благодатные эманации свисали вниз. Обезьяны-долгожители подносили персики, и аромат их разносился повсюду.

Перед нефритовым залом повсюду росли грибы-чжи и орхидеи, и чудесные цветы извергали дымчатый блеск. В лотосовых прудах резвились рыбы и драконы, и облака курились, и радужное сияние разливалось, и всё было залито золотым и пурпурным светом.

Е Фань имел честь занять место в самом конце Небесных чертогов. Он был приглашён сюда как чудесный человек и допущен в зал, где сидели лишь повелители святых земель. Нефритовое озеро оказывало ему, можно сказать, величайший приём.

Если оглядеть весь зал, лишь он да обезьяна были так молоды. Остальным было по многу сотен лет, и у большинства седые волосы ниспадали на плечи, а взоры дышали древностью.

Возраст нескольких случайно взятых человек в сумме приближался к десяти тысячам лет. Можно было сказать, что каждый из присутствовавших обладал ужасающим происхождением: самый худший из них был первейшим практикующим целой тысячи стран.

Многие бросали на Е Фаня странные взгляды. Он одного за другим убивал наследников святых земель, и даже властелины всех областей были встревожены этим и уделяли ему пристальное внимание.

Люди знали, что он сидит здесь лишь потому, что является наследником наставника истока, и вскоре Нефритовое озеро попросит его запечатать каменных царей.

Большинство не знало происхождения обезьяны. Она в совершенстве владела искусством превращения, не уступавшим великому закону перемены неба и земли Е Фаня, и даже повелитель святой земли не мог её раскусить.

Лишь ветвь Царя Истока и несколько живых ископаемых из древнего рода наставников истока, что развили божественные или небесные глаза — а это было обязательное для них божественное искусство, — знали, кто она.

Е Фань занял здесь место, чтобы послушать, как Наньгун Чжэн будет рассказывать о тайне Бронзового дворца бессмертных. Но, против ожиданий, рассказ отложили, и было обещано, что позже за вином пойдёт свободная беседа.

Он вышел наружу. Сидеть с этими людьми было не о чем говорить, и куда лучше было поднимать чарки с Ли Хэйшуем и остальными.

Обезьяна тоже вышла следом. Она мало кого здесь знала и не хотела пить вместе с этими древними стариканами — не было общих тем для разговора.

Снаружи, меж яшмовых теремов, было расставлено множество нефритовых столов. Бессмертные феи Нефритового озера, ступая по облакам, грациозно порхали и подносили всевозможные изысканные яства и дивные вина.

— Паршивец Е, почему ты вышел? В главном зале должны подавать царей персиков — плоды с огромной лекарственной силой, куда больше, чем те персики, что снаружи, — сказал Ли Хэйшуй.

Е Фань уселся со скрещёнными ногами за одним из нефритовых столов и с улыбкой ответил:

— Ничего страшного. Я позже вернусь и вынесу вам немного.

Маленькая Наньнань примостилась рядом с Е Фанем и послушно уселась, но тут же обнаружила, что её почти скрыли облака и туман — такой она была маленькой. Она недовольно сморщила изящный носик.

Все рассмеялись и, подхватив малышку, усадили её прямо на нефритовый стол. У каждого был свой стол, и никто не стал их бранить.

— Друг Е, я пришёл поднять за тебя чарку, — подошёл Цзинь Чисяо с улыбкой на лице. Его золотые боевые доспехи сияли, и вид у него был весьма божественный и могучий.

Е Фань чокнулся с ним и осушил кубок до дна.

— Я слышал, друг Цзинь недавно был ранен. Ничего серьёзного?

— Ничего страшного. Не знаю, с чего вдруг древнее божественное царство убийц напало и на меня, — нахмурился Цзинь Чисяо.

— Мы с тобой — товарищи по несчастью, — поднялся наследник Яогуан и направился к ним с нефритовой чаркой.

Когда они встали вместе, это, разумеется, привлекло всеобщее внимание, и другие юные герои Восточных земель разом устремили на них взоры.

— Ты — потомок жилы Золотого Царя! — золотые очи обезьяны, словно молнии, уставились на Цзинь Чисяо, и она произнесла: — Жаль, что твоя кровь уже не чиста. Ваша ветвь утратила былое величие древних императоров.

При этих словах все обернулись. Многие знали, что род Золотого из Северных равнин принадлежит к древним расам, но редко кто об этом говорил — слишком щекотлива была тема. Никто не ожидал, что обезьяна не только укажет на это, но и разглядит изъян в кровном наследии.

В глазах Цзинь Чисяо мелькнуло странное выражение, но он ничего не сказал и лишь поднял чарку, осушив её в одиночку.

— Кар!

С протяжным криком огненный ворон прочертил чёрный луч в далёком небе и, словно чёрная молния, в мгновение ока оказался здесь. Появился старый даос в одеждах из перьев.

— Это даос Ворон! Он ещё жив! — многих из старшего поколения пробрала дрожь.

Сердце Е Фаня тоже дрогнуло. Он видел этого несравненного старого демона в восьмом слое Области Огня: тот переплавил груду божественного железа, а потом несколькими ударами насмерть забил одного из великих мужей рода Цзи.

— Да это же колосс демонической расы! Он из одной эпохи с даосом Красным Драконом и прожил больше трёх тысяч лет — на полпоколения старше повелителей святых земель!

У тех, кто узнал его, мурашки бежали по спине, и они поспешно расступались. Этот старый демон не появлялся уже тысячу с лишним лет, но грозная слава его не была забыта.

Верховные старейшины Нефритового озера вышли ему навстречу и с великой почтительностью пригласили его в Небесные чертоги, не смея выказать и тени небрежения.

Вскоре обезьяны-долгожители начали подносить персики, и Собрание персиков бессмертия началось. На каждый стол выложили по несколько одухотворённых персиков, и аромат их разливался повсюду.

Все передавали друг другу кубки и вели оживлённые беседы. О том, что древние королевские роды скоро выйдут в мир, ученики святых земель уже слышали, и все обсуждали это.

Цзян Хуайжэнь и Ли Хэйшуй тянули Е Фаня за собой, настаивая, чтобы пойти пить вино, и нарочно пробирались туда, где сидели наследники и святые девы.

— Сейчас посмотрим, кто из наследников послабее, а ты потом поможешь нам их прикончить, чтобы мы попали в Чудесную школу. Они ведь всё равно питают к тебе жажду убийства, — очень бессовестно проговорил Лю Коу.

— Бессмертная фея, неземная и отстранённая, с ледяной кожей и нефритовыми костями!.. Моё сердце рвётся к ней, но я стыжусь своей ничтожности, — увивался Цзян Хуайжэнь вокруг святой девы Ваньчу, и его бормотанию не было конца.

— Младший дядя, что это ты делаешь? — сестра Цзян Ифэя — Цзян Цайсюань — как раз стояла рядом. Она выступила вперёд и остановила своего распущенного дядю, с укоризной глядя на него.

— Хочу найти тебе маленькую тётю, — тихо пробормотал Цзян Хуайжэнь.

Цзян Цайсюань, прелестная и живая, не удержалась и закатила глаза, сверкнув на младшего дядю.

— Чтоб его! — многие сверкали гневными взорами, особенно ученики Ваньчу. Наследника их святой земли убил Е Фань, и в душе у них давно кипела ярость.

— Бессмертная Цзыся, вы слыхали о святом теле — врождённом теле Дао? — с другой стороны Лю Коу с серьёзным видом расспрашивал святую деву Цзыфу и при этом очень вежливо подносил ей вино.

— Плюх!

Многие, услышав эти слова, так и выплюнули вино изо рта. Это уж было чересчур прямо, и ученики Цзыфу все повскакали с мест.

Подошёл Е Фань. Он не источал нарочито свою ауру, но от него исходило незримое давление, от которого у всех сжималось сердце, и все молча отступили назад.

Теперь, когда святое тело только оформилось, он уже обладал грозной мощью, устрашающей целое поколение. Кроме считанных людей, молодое поколение Восточных земель уже не могло с ним соперничать.

Вдруг неподалёку поднялся шум, и многие бросились к дверям Небесных чертогов.

Наследники и святые девы все стремительно направились туда. Люди поняли, что в Небесных чертогах, должно быть, зашла речь о событиях, имеющих далеко идущие последствия. Они не имели права войти внутрь, но могли слушать, стоя у входа.

Е Фань и обезьяна могли войти и, пролетев вперёд, не хотели пропустить.

— В бронзовом дворце я видел останки множества несравненных героев... — Наньгун Чжэн начал свой рассказ.

Он и множество живых ископаемых, чей жизненный срок подходил к концу и которые вот-вот должны были уйти в нирвану, вошли в Бронзовый дворец бессмертных. Это было поистине «девять смертей и одна жизнь»: все, кроме него, погибли внутри.

Рассказ Наньгун Чжэна почти совпадал с тем, что пережил Е Фань. Разница была в том, что они полагались на абсолютную силу и живой мощью пробили себе путь, прорвавшись внутрь.

А не так, как Е Фань, который тогда с помощью чудесной силы обломка зелёной бронзы прошёл путь без особых тревог.

Отряд Наньгун Чжэна почти на каждом шагу истекал кровью. Стоило хлынуть лезвийному сиянию Хаоса, как полегло около половины людей. А внутри Врат жизни и смерти Инь-Ян поглотило ещё целую толпу старых антикваров.

— Знак «бессмертный» был кроваво-алым и начертан ещё в доисторическую эпоху. До сих пор он не высох и источает убойную ауру, пронзающую десятки тысяч лет!

Голос Наньгун Чжэня звучал низко, и он неторопливо вёл рассказ. Группа живых ископаемых, объединившись, прошла на один шаг дальше, чем Е Фань с товарищами, — они проникли в мир за таинственными вратами.

— Та кровь была пугающе ужасна. Двое старших из живых ископаемых попытались приблизиться и собрать её для изучения, но, едва коснувшись, обратились в летучий пепел, — рассказывал Наньгун Чжэн. Пережитый ужас до сих пор заставлял его хмурить брови, и страх ещё не отпустил его.

Е Фань содрогнулся и в душе возблагодарил судьбу, что в тот раз не коснулся той ужасающей бессмертной крови, иначе тоже не избегнул бы смерти.

— Это и впрямь была кровь бессмертного? — спросила владычица Дворца Ледяных Божеств с Северного полюса.

— Некоторые старшие предположили, что это кровь Великого императора древности, которая может сразить и уничтожить всё живое в мире.

— Что?! — закричали все. Всё, что касалось Великого императора древности, было чересчур взрывоопасно и могло вызвать волны, вздымающиеся до небес.

— Великий император древности мог умереть там? — никто не верил в это. Те несколько человек гремели своей славой на всю вечность, и все их знали. Кто же из них мог погибнуть внутри?

Все присутствовавшие были властелинами целых сторон и хозяевами этой земли. Многое повидав и многое узнав, они сейчас были потрясены до глубины души.

— Те люди уровня живых ископаемых все вышли из святых земель, и вы должны это знать. Их словам, я думаю, можно верить, — сказал Наньгун Чжэн.

Властелины, разумеется, знали, что это были люди из всех святых земель, готовившиеся уйти в нирвану. Некоторые из них были их же старшими соучениками, чья кровь уже иссохла от старости, а иные — даже младшими наставниками.

— Существовал ли Бронзовый дворец бессмертных в эпоху древности? — передал звуком Е Фань, тайно спрашивая Божественную обезьяну.

Обезьяна нахмурилась:

— Кажется, мой старый отец говорил о нём. Тогда я была слишком мала, и воспоминания смутны. Толком не знаю.

Сердце Е Фаня дрогнуло. Бронзовый дворец бессмертных и впрямь был чудовищно древним — оказывается, его история уходила в эпоху древности.

Наньгун Чжэн и его спутники, оказавшись там, услышали несколько отрывков древних канонов и были поистине захвачены ими. Войдя в мир за таинственными вратами, они едва не погибли все до единого: некое дыхание почти обратило их в пыль.

— Одно лишь дыхание едва не разорвало вас на куски? — все в зале стояли с разинутыми ртами и почти не могли поверить.

Какие люди туда входили — они знали сами. То были мастера, что стояли на самой вершине нынешнего века и искали случай для прорыва, чтобы продлить жизнь и пройти ещё дальше по пути бессмертных.

— Что же это было за существо? — почти невозможно было вообразить.

— То было дыхание Жестокого Великого императора! — едва Наньгун Чжэн произнёс эти слова, как все вскочили с мест.

— Что?! Этого не может быть!

— Он что, всё ещё жив?!

— Он, пожалуй, из всех Великих императоров прожил дольше всех. С тех пор минуло по меньшей мере двести с лишним тысяч лет!

Каждый был ошеломлён, и лица их исказились от ужаса.

Этот Великий император древности отличался от других: весь мир был ему врагом, и он вырезал всю Поднебесную, в одиночку противостоя всем мастерам мира!

Его путь взросления был чересчур тернист: девять смертей и одна жизнь. Но он был и чересчур ужасен: то была дорога, залитая кровью, и почти весь мир принадлежал ему одному.

— Я вовсе не говорил, что он ещё жив, — покачал головой Наньгун Чжэн.

— Так что же ты увидел? Почему там ещё оставалось его дыхание?

— Что он оставил? Как вы едва не погибли все до единого?

Все были до крайности взволнованы и жаждали узнать ответ. Эти вести были чересчур поразительны, и в душе каждого вздымались яростные волны.

— Мы увидели фрагменты тела Жестокого Великого императора... — медленно проговорил Наньгун Чжэн.

Войдя туда, они увидели ярко-алую кровь — точно такую же, как и та кровь знака «бессмертный», без всякого отличия. То был таинственный, чудесный мир.

Кроме того, там были фрагменты мертвецов — разумеется, их было немного. Именно дыхание, что они источали, обратило кое-кого из старших мастеров в пыль, едва те приблизились.

— Жестокого Великого императора расчленили?.. Да как такое возможно!

— Невозможно! Кто мог его ранить?! В те годы он едва не уничтожил все древние школы Поднебесной — кто же мог подавить его силой?!

— Абсолютно невозможно! Даже повстречай он Великого императора позднейшей эпохи или столкнись с императором древней эпохи, он не мог бы погибнуть!

Почти все оцепенели и совершенно не верили этой вести. Жестокий Великий император гордо взирал на всю вечность, и не могло существовать врага, который был бы способен безжалостно расчленить его.

— Это и впрямь был Жестокий Великий император!

При этих словах все смолкли и устремили взоры на Наньгун Чжэна.