Переправа через Небесный Ров

Пруд Превращения в бессмертного и древняя драконья пещера находились бок о бок, совсем недалеко друг от друга. Это поразило всех: две чистые земли, о которых мечтал весь мир, оказались в одном месте.

— Неудивительно, что каждый раз они являются одно за другим: оказывается, обе находятся в Земле восхождения к бессмертным! Это почти мифические пещеры инь и ян!

Не только Е Фань, глубоко изучивший искусство истока, но и остальные заметили особенность: это была прирождённая священная земля инь и ян.

Пруд Превращения в бессмертного лежал на вершине огромной горы, на просторной площадке; в нём виднелась вода, сияющая и переливающаяся, полная заря и сияния, которые вырывались наружу. Энергия ян в них была чрезвычайно насыщенна и била в лицо, словно небесный огонь.

С другой стороны, у подножия того великого пика, в древней пещере, вдыхалась и выдыхалась драконья энергия, и, хоть она была священна, в ней перетекала сила истинной Великой Тьмы.

— Древний великий дракон Циньлиня движется!

Все были изумлены: великий пик с драконьей пещерой не стоял на месте, а перемещался с неуловимой для обычного взгляда скоростью — это было совершенно особенным.

— Вот так мы и нашли Пруд Превращения в бессмертного и заодно увидели первую древнюю пещеру Циньлиня... поистине невероятно! — у всех было чувство нереальности; это была небесная удача, от которой перехватывало дыхание.

В этот миг Е Фань нахмурился: хотя расстояние между ними не превышало полутора десятков ли¹, каждый шаг вперёд был чреват смертельной опасностью, и приблизиться было нелегко.

¹ 1 ли ≈ 0,5 км.

— Труднее, чем перейти Небесный Ров; это смертельный путь, который почти невозможно преодолеть. — торжественно предупредил он всех, чтобы никто не совершал опрометчивых движений и ни в коем случае не шёл вперёд.

Хотя Земля восхождения к бессмертным безгранично ослабла, последний отрезок пути был чудовищно страшен — труднее, чем взойти на синее небо, и звался он «Переправой через Небесный Ров».

— Сто ли смертельного рубежа: девяносто ли пути восхождения к бессмертным и десять ли Переправы через Небесный Ров, и эти последние десять ли трудно пройти даже мудрецу!

— Настолько серьёзно? — всех остальных пробрал холод: каждый шаг вперёд был равносилен прохождению смертельного рубежа.

— Ещё серьёзнее, чем я сказал! Переправу через Небесный Ров можно назвать и так: «Даже бессмертный не перейдёт». Человеческими силами пройти почти невозможно; это один из самых страшных типов рельефа в мире! — глухо произнёс Е Фань.

Он и сам не ожидал, что последние десять ли окажутся настолько противными небу — это был «Даже бессмертный не перейдёт». Такой рельеф не увидеть ни в древности, ни ныне, но здесь и сейчас он предстал перед ними.

— Что же делать? — они добрались до самой древней драконьей пещеры Центральных земель, но не могли приблизиться, и это было крайне досадно.

— Теперь лишь остаётся терпеливо ждать. Пруд Превращения в бессмертного и древняя пещера ещё не по-настоящему снизошли в мир. Подождём ещё некоторое время, и «Даже бессмертный не перейдёт», скорее всего, станет проходим.

Девяносто ли пути восхождения к бессмертным изначально были гиблым местом; в обычные дни пройти их было бы невозможно, и даже повелители святых земель сложили бы здесь головы — этот путь отрезал всех героев мира.

Лишь потому, что Пруд Превращения в бессмертного сам нисходит в мир и являет себя, все опасности безгранично ослабли и почти исчезли, и они смогли добраться сюда.

Последние же десять ли «Переправы через Небесный Ров» не ослабли, и попади сюда великий свершённый владыка — стоило бы ему сделать хоть шаг вперёд, и его ждала бы верная смерть.

Полтора десятка серебрянокрылых якшей с жуткими криками пронеслись над ними и исчезли за горизонтом; с другой стороны несколько старых трупов на скалах вдыхали и выдыхали закатное сияние — зрелище было невыразимо жутким.

— Место это очень нечистое: хоть и священно до предела, откуда же столько нежити?

Повсюду на земле, залитой алым закатом, то и дело появлялись человекообразные существа, но людьми они быть не могли — от многих веяло мертвенным холодом.

— Под землёй Циньлиня множество древних усыпальниц, и некоторые древние останки имеют поразительное происхождение; есть среди них и такие, что обрели дух, и нет ничего удивительного, что они добрались сюда.

— Выходит, в древнюю драконью пещеру и впрямь было погребено одно существо, и его подпитывали столько лет, — кто же с ним справится?

Вдруг на горизонте поднялся переполох: серебрянокрылые якши, летучие лютые духи и прочие в панике бросились прочь, словно дикие звери, бегущие от опасности.

— Что-то не так: как будто вышел царь зверей и всё зверьё переполошилось.

С горизонта донёсся громкий звук: появился высокий старик с жёлтыми, словно дикая трава, волосами и шаг за шагом двинулся вперёд.

Ростом он был более половины чжана², гораздо выше обычных людей; тело его было могучим, сила — безграничной, и при каждом шаге земля дрожала.

² 1 чжан ≈ 3,3 м.

— Физическая мощь этого человека почти невероятна! Насколько же он тяжёл, если идёт, словно движется гора?

Когда этот старик с жёлтыми волосами и глазами, похожими на золотые бусины, приблизился, он, словно гора, навалился на них, и стало трудно дышать.

— Это супер-старый император из Цзюли! — все были поражены.

Он давно уже покинул этот мир; императорское священное одеяние на нём почти истлело, но ещё можно было различить знаки божественной династии Цзюли; всё было в крайнем упадке.

— Это священное одеяние стояло вровень со священным оружием владыки, а теперь сгнило! Сколько же тысяч лет оно пролежало? — зрачки У Чжунтяня сузились.

— Самое меньшее — сорок тысяч лет с лишним, иначе священное одеяние владыки не могло бы прийти в такой упадок. — сказал Цзи Хаоюэ.

Все были настороже, но единственное, что обнадёживало, — этот древний труп, похоже, только недавно обрёл зачатки разума, и взгляд его был ещё застывшим и не очень подвижным.

— Физически он могуч, но изощрённых средств у него немного, и с ним можно справиться. — с тайным облегчением подумал Е Фань: повстречайся им тот старый монах с золотым телом, что был в прошлый раз, всем присутствующим грозила бы гибель.

— Он идёт на нас!

Этот величественный старый император с золотыми глазами, подёрнутыми смертной пеленой, широкими шагами надвигался и выбросил огромную длань, хватая вперёд.

— Чи!

Цзи Хаоюэ метнул пальцами цепочку пятицветных кровавых капель; они ударили в это красное мохнатое существо. Это была кровь божественного правителя, содержащая священную силу, рассеивающую нечисть.

Однако удар священной крови был силён, но, попав в старого императора, лишь издал хлопки пэн-пэн, не пробив тело и не причинив вреда; всё было напрасно.

— Беда! Этот человек при жизни достиг невообразимой силы и был царственным телом; хоть он и не достиг великого свершения, святая кровь бессильна против него, потому что он и сам ею обладал! — в тревоге воскликнул Цзи Хаоюэ.

— Что?! — все были поражены: это оказался старый царственный телоноситель — весть была поистине ошеломляющей.

К счастью, этот злобный дух лишь недавно обрёл зачатки разума и только и умел, что вдыхать сияние солнца и луны; никаких страшных средств у него не было, и лишь тело его было несокрушимым.

— Бах!

У Чжунтянь, Ли Хэйшуй и остальные атаковали, обрушив на него всевозможные магические артефакты, но ни один не мог поколебать этого супер-старого императора, и все они были отброшены.

— Неужели тело владыки настолько прочно?!

Присутствующие наносили удары один за другим, и несколько магических артефактов раскололось, но на теле владыки не осталось ни царапины — оно было подобно неразрушимому алмазному телу.

— Дайте мне! — Пан Бо выступил вперёд и выбросил несколько каменных гвоздей, которые с хлюпающим звуком пу-пу пронзили древний труп; царственная кровь, ещё не утратившая одухотворённости, брызнула наружу.

— Бах!

В конце концов тело этого старого императора рухнуло наземь. Люди возблагодарили судьбу, что он не обрёл настоящего духа и пребывал в помрачении, иначе им грозила бы беда.

— Какие могучие и таинственные каменные гвозди! — сильно изумился Цзи Хаоюэ.

Эти несколько каменных гвоздей имели великое происхождение: они были гвоздями от гроба, сделанного из древа чая просветления, и Е Фань заодно отдал их Пан Бо, который ценил их как драгоценность.

Хотя это были всего лишь гвозди от гроба, но их выковало то существо, которое десять тысяч родов почитали как превосходящее божественных духов, и они обладали невообразимой силой.

— Бессмертный владыка... просто неведомо, до какой степени могущества он дошёл, если даже каменные гвозди от его гроба столь ужасающи!

В последующие полмесяца Е Фань обошёл вокруг Пруда Превращения в бессмертного и драконьей пещеры, тщательнейше всё изучив, и начертил несметное множество узоров наставника истока.

Он вёл расчёты с помощью искусства истока, и земля на десять ли вокруг была покрыта бесчисленными узорами наставника истока, которые, словно звёзды, не поддавались счёту.

— По моим расчётам, ещё через полтора десятка дней это место полностью явится миру, и «Даже бессмертный не перейдёт» станет проходим.

— Отлично! Ещё полмесяца — и нас ждёт большая добыча!

— Будьте втройне осторожны: даже когда это место само явится миру, в нём будет лишь восемь путей жизни, расходящихся по восьми направлениям. — строго предупредил Е Фань.

За столько дней расчётов сердце Е Фаня изнывало от страха: последние десять ли таили в себе несравненную убийственную силу, и любой император, вступив туда, мог превратиться в гной и кровь.

— Вы должны тщательно всё запомнить! — он чертил на земле карты и обозначал восемь путей, ведущих к центральному Бессмертному пруду и драконьей пещере.

В последующие полтора десятка дней Е Фань истощил все душевные силы и выложил бескрайние узоры небесных письмён, вобрав в них рельеф всего этого края.

— Когда место истинно явится миру, сюда непременно войдут и другие могучие мастера, и мы лишь захватим преимущество первого шага.

Лишь восемь жизненных путей вели через ров, и их как раз было восемь человек; было решено, что каждый пойдёт по своему пути и, опередив остальных, захватит первый ход в борьбе за небесную удачу.

— Так и есть: уже идут!

Время летело, туман на девяноста ли пути восхождения к бессмертным рассеялся, и кто-то обнаружил это место; весть об этом была немедленно разнесена повсюду.

Ещё через два дня последние десять ли Небесного Рва претерпели изменения: убийственная сила ослабла, и стало можно пройти.

— Не спешите, подождём ещё полдня! — Е Фань удержал остальных.

В это место уже проникли и другие; многие бросились вперёд, но, не успев даже вскрикнуть, на месте растворились без остатка.

— Пошли!

Е Фань решил, что время почти пришло, и восемь человек начали действовать, каждый выбрав один жизненный путь и устремившись вперёд.

Каждый их шаг был строго выверен; они заранее несчётное количество раз всё просчитали и в мельчайших деталях запомнили каждую точку опоры.

Эти десять ли были особенны: ныне здесь было лишь восемь жизненных путей, и никто не смел проявлять беспечность, боясь сделать неверный шаг.

— Ай-я!

На одном из путей маленькая луна рода Цзи вскрикнула от испуга; на соседнем участке Цзи Хаоюэ вздрогнул, а затем с облегчением выдохнул: оказывается, явился повелитель святой земли рода Цзи и пошёл по следам своей сестры.

— Скорее отступай, не входи сюда: это слишком опасно. — сказал повелитель святой земли рода Цзи и, коснувшись пальцем лба Цзи Цзыюэ, извлёк оттуда карту пути.

— Вот старая лиса! Он точно давно уже здесь! — пробормотал про себя Е Фань на другом пути.

— Глава рода, ну возьми меня с собой! — надув губки, Цзи Цзыюэ трясла руку главы рода и не желала отпускать.

— Сегодня здесь погибнет очень много людей; скорее уходи. — глава рода Цзи взмахнул широким рукавом и выбросил её наружу, в безопасную точку опоры.

Цзи Цзыюэ нахмурила изящный носик, повернулась и побежала прочь, а выбравшись наружу, бросилась вдогонку по тому пути, где находился Е Фань, и пошла за ним.

Вдалеке показались хозяева святых земель — родов Цзян, Яогуан и Фэн; с ними было немало могучих мастеров, и среди них выделялся Оуян Е, безгранично приблизившийся к уровню наставника истока.

С другой стороны, сто учений Центральных земель и четыре бессмертные божественные династии — все главы учений явились один за другим, и рядом с ними следовали наставники следопытов.

В мире не было недостатка в удивительных людях; произведя расчёты, они устремились по восьми путям, указанным Е Фанем, и многие могучие мастера двинулись следом.

— Ш-ш-ш...

Взметнулись рясы, и появилась группа старых монахов; у некоторых за головами сияли многослойные буддийские ореолы, а священные кольца окутывали тела; они были преисполнены сострадания, и лица их носили следы глубокой скорби — с первого взгляда было ясно, что это высочайшие мастера.

На восточном пути показался молодой мужчина, правящий золотой древней боевой колесницей; его героическая осанка была величественна, чёрные волосы ниспадали на плечи, — это прибыл Ван Тэн.

Он постиг небесное око боевого искусства, и из его тёмных зрачков вырвались два луча света; уставившись в спину Цзян Хуайжэня, он, сияя десятью тысячами чжанов света, бросился в погоню.

— Бах!

Золотая древняя боевая колесница пронеслась над самой головой Цзян Хуайжэня, разметав ему волосы; он едва не выругался, но, увидев, что это Северный император, смог лишь на время сдержаться.

— Чтоб тебя, Ван Тэн! И впрямь возомнил себя Небесным императором! Погоди, увидишь.

На золотой боевой колеснице рядом со старшим братом стоял Ван Чун; оглянувшись, он презрительно холодно усмехнулся:

— Скоро сами войдёте, и чтоб я вас тут не видел! Катитесь как можно дальше! Тот парень, что искал с нами ссоры в Циньчэне, точно был Е Фань. На этот раз мой старший брат пришёл в истинном теле — пусть вымоет шею и ждёт, когда его прирежут.