Открытие гроба и обретение тайны «Син»
Две звёздные карты были огромны. Их не высекли на каменных стелах, а отпечатали прямо на каменной земле — то был итог тщательных расчётов и размышлений.
Вырезали их с разницей не более чем в несколько сотен лет, и хотя это были разные эпохи, что легко можно было определить, обе карты были созданы примерно две с лишним тысячи лет назад.
По сравнению со ста с лишним тысячами лет две тысячи не такой уж огромный срок, но это уже была эпоха до Цинь — весьма древние времена.
Повелители святых земель Восточных земель жили примерно до такого же возраста. Проживи чуть дольше — и прах к праху, земля к земле. От века и до века никто не мог избегнуть смерти.
— Этот старый хрыч-пастух что за тайну тут рассчитывал? Никак не могу раскусить, — уставившись на одну из карт, большой чёрный пёс размышлял очень долго, но ничего не понимал.
Только Безумный старик смотрел с глубоким, проницательным взглядом, и видно было, что две карты отражаются в глубине его глаз и отпечатываются в сознании.
Сердце Е Фаня дрогнуло, и он тоже запечатлел в памяти обе звёздные карты, безмолвно сохраняя их в душе. Возможно, это и был его путь домой.
— Два маленьких дракона плавают... — маленькая Наньнань указала пальчиком на две тонкие линии внутри звёздной карты. Её зрение было особенным, и она видела, как эти линии извиваются, тянутся и растягиваются.
Даже Е Фань со своими божественными глазами потратил очень много времени, чтобы постепенно разглядеть их, и затем до последней йоты запечатлел в памяти.
В будущем, если не удастся вернуться на другой край звёздного неба через пятицветный алтарь Запретной земли древности, он намеревался попросить Чёрного императора начертить самые сложные даосские узоры и шаг за шагом пересечь пустоту обратно.
— Да ну их, этого старика-пастуха и этого шишковатого лысого! Лучше придумаем, как добыть искусство «Син», — пробормотал большой чёрный пёс, питавший к этим двоим сугубую неприязнь.
— Я искренне надеюсь, что однажды, когда ты их встретишь, ты будешь столь же в своём репертуаре и назовёшь их так прямо в лицо, — усмехнулся Е Фань.
В его душе смешались сотни чувств. Два величайших мудреца из древней истории Земли, что давным-давно должны были исчезнуть в пучине эпох, вдруг оказались связаны с миром культивации.
Безумный старик обошёл древний гроб кругом. Брови его были сурово сдвинуты: даже могучий, как он, не решался открыть его, словно в душе чего-то остерегаясь.
Длинные зелёные волосы росли сквозь щели каменного гроба и густо покрывали всё его тело. Зелёные-зелёные, они и впрямь казались мхом, если не приглядываться.
Стоило чуть приблизиться, как накатывал пронизывающий до костей ледяной холод. Каменный гроб был точно ледяной погреб и мог заморозить человека до смерти.
— Неужто это и впрямь останки великого совершенного святого мужа? Кто же высек для него этот каменный гроб... — пробормотал Е Фань.
— Вшух!
Безумный старик прочертил в пустоте линии и явил поступь Тяньсюань — без конкретного метода, лишь одну глубокомысленную даосскую диаграмму, что вмещала в себя всё.
Он пытался неполным списком искусства «Син» пробудить отклик. Видя это, Е Фань, сжимая в руке семя бодхи, тоже начал разворачивать его. Двигался он очень медленно, но чрезвычайно сосредоточенно.
— Бах!
Внутри древнего гроба вдруг что-то легонько стукнуло. Все разом вздрогнули от страха, потому что оттуда повеяло несравненной, ледяной аурой убийства, словно внутри пробудилось какое-то древнее существо.
Зелёные волосы на каменном гробе сильно закачались. Ледяной холод пронизывал до костей, и чудилось, будто тысячи и тысячи демонических лап сучат и тянутся, понемногу расползаясь в их сторону.
— Слишком уж зловещее место!
Туман сгущался всё сильнее. У них возникло чувство, что всё это исходит из древнего гроба, и туман, казалось, вырывается прямо из щелей гробовой крышки.
— Чи!
Вдруг крышка гроба дрогнула, и в небеса ударил ослепительный свет, разгоняя тучи и туман. Вокруг всё засияло, и в воздухе проявилась даосская диаграмма!
— Девять тайных искусств!
— Искусство «Син» просочилось сквозь гроб!
Всех захлестнули и тревога, и радость. Тысячи трудностей и опасностей они претерпели лишь ради Девяти тайных искусств — искусства «Син», и наконец-то увидели его.
С первого же взгляда Е Фань утвердился: это, без сомнений, искусство «Син», и оно очень схоже с поступью, которую он совершенствовал.
— Легендарное высшее священное искусство! Стоит им овладеть — и весь мир открыт для тебя, и нет в нём непроходимых дорог!
— Превосходно! Нужно постичь его до конца!
Никто не мог оставаться спокойным. Все напрягали своё могучее духовное чутьё, пытаясь ухватить ту даосскую диаграмму, и боялись упустить хоть что-то.
— Нет, слишком размыто! Оно пробивается сквозь гроб. Настоящие Девять тайных искусств — внутри!
Приглядевшись, они обнаружили этот прискорбный факт, и сердца их похолодели. Внутри древнего гроба определённо таилось нечто неблагое, и открывать его было страшно.
— Что же делать? Мы уже зашли так далеко — неужто отступать?
— Наньнань, ты можешь разглядеть? — Е Фань присел на корточки и спросил девочку.
Малышка сморщила изящный носик, хлопнула большими глазами, пристально вгляделась на мгновение и лишь потом ответила тоненьким голоском:
— Где-то видно очень ясно, а где-то что-то заслоняет, и смотрится смутно.
Безумный старик застыл, словно окаменев. Из его пустых зрачков тянулись нити серебристого сияния и соединялись с той даосской диаграммой.
Однако было ясно, что диаграмма неполна: что-то внутри гроба заслоняло её, и серебристые нити из его глаз тоже не могли полностью сомкнуться с ней.
Вершина горы была ровной, как стол. Вокруг каменного гроба Великий император древности не начертал узоров, и они расхаживали туда-сюда в полной беспомощности.
— Бах!
Внутри древнего гроба снова что-то ударило, и из него излилась несравненная аура убийства. Словно настала лютая стужа двенадцатого месяца и всё сковало льдом на десять тысяч ли, и снег засыпал на миллион ли.
Семя бодхи в руке Е Фаня раскалилось. Он внимательно вглядывался в ту даосскую диаграмму и отбросил все пустые мысли. Раз с ними был Безумный старик, он не отвлекался ни на что иное.
Даже если искусство «Син» было неполным, его следовало постичь до самого конца, иначе это стало бы сожалением на всю жизнь!
Неизвестно, сколько прошло времени. Е Фань остановился и очнулся от пустотной ясности. В этот миг Безумный старик ходил вокруг древнего гроба и уже готовился открыть его.
Большой чёрный пёс и Ли Хэйшуй, затаив дыхание, отошли далеко в сторону, до смерти боясь, что наружу вырвется несравненный демон-царь.
Безумный старик обошёл ровно девять кругов, словно что-то рассчитывая. Затем из его глаз брызнули нити серебристого сияния, и он замер на месте. Взмахнув большим рукавом, он с грохотом ба-бах! в один миг рассёк все зелёные волосы и обратил их в ничто.
Наконец он приступил к делу, готовясь по-настоящему открыть древний гроб и увидеть легендарное совершенное искусство «Син» из Девяти тайных искусств!
В тот самый миг, когда зелёные волосы снаружи гроба стали летучим пеплом, древний гроб яростно содрогнулся. Казалось, внутри сейчас вырвется что-то исполинское, и исторгнутое им ужасающее дыхание заставило горное тело закачаться.
В этой местности высилось пятьдесят с лишним больших гор, и все они сейчас дрожали, словно началось великое землетрясение. Огромные каменные глыбы без конца скатывались вниз.
А этот гигантский пик, не будь он скреплён императорскими узорами, наверное, уже обрушился бы — такое неведомое дыхание бурлило внутри.
В этот миг узоры, начертанные Безначальным Великим императором, явили непревзойдённую тайну: со всех сторон в пустоте потянулись бесчисленные нити и, переплетаясь, сошлись сюда.
Хотя на этой вершине не было даосских узоров, она служила местом сбора: сотни тысяч нитей устремились к древнему гробу и связали его.
Возбуждение наконец утихло, каменный гроб перестал сотрясаться, и всё постепенно обрело покой.
— Отступите! — легонько вскричал Безумный старик. Раз дело зашло так далеко, оставалось лишь одно: открыть гроб и добыть искусство «Син» из Девяти тайных искусств.
Все поспешно отступили. Безумный старик издал рык, подобный драконьему рёву и тигриному рыку, и звук его разнёсся на сотни ли. Взмахнув большим рукавом, он с грохотом сбил крышку гроба, и та, пролетев, рухнула на вершину.
— Грохот!
Наружу вырвалась несравненная, ледяная аура смерти. Чёрный туман вздыбился до небес и, клубясь и вздымаясь, полностью затопил всё вокруг. Так и есть: весь этот густой туман изливался из древнего гроба.
Ли Хэйшуй и Чёрный император застыли без движения. Под этой ледяной аурой убийства они даже говорить не могли и были полностью скованны, а тела их готовы были разорваться.
— Чи!
Сотни тысяч тонких нитей, переплетясь, устремились сюда. Узоры, начертанные Безначальным Великим императором, пришли в действие, и возник ослепительный световой полог, что накрыл древний гроб.
Одновременно Список Запечатывания Божеств, что был на середине горы, излил поток золотого сияния, которое спустилось вниз и усмирило бунтующий древний гроб.
Только тогда несравненная аура убийства стала отступать, словно отлив. Иначе Е Фань и остальные уже не могли бы этого вынести.
— Одна лишь аура убийства способна погубить и тело, и дух!.. За такое короткое время она уже отняла у меня полжизни... — без сил проговорил Ли Хэйшуй. Всё его тело пошло трещинами, и он, взяв у Е Фаня божественный источник, стал жадно пить.
У большого чёрного пса почти вся чёрная шерсть вылезла. Только что он бранил других лысыми, а теперь и сам почти облысел. Он без конца сыпал проклятиями:
— Даже за это мне воздаяние... Чтоб его!
Е Фань почти не пострадал — главным образом потому, что его физическая оболочка была несравненно могучей. Укрытая между ними маленькая Наньнань тоже была невредима. Малышка с видом любопытного создания вертела головой и озиралась по сторонам.
Неподалёку великий Путь давил на небеса!
Даосская диаграмма висела поперёк пустоты, очень чёткая, и казалось, что спустились сами Девять Небес. Она внушала искренний благоговейный трепет и заставляла желать пасть перед ней на колени.
— Девять тайных искусств!
— Шанс прямо перед глазами! Кто постигнет, а кто нет — зависит лишь от предопределения каждого!
Они стремительно бросились вперёд и, усевшись на землю, стали вглядываться в даосскую диаграмму в воздухе и сосредоточенно постигать её.
А что было в открытом древнем гробу — они и думать забыли. Ничто не могло быть важнее прозрения в Девять тайных искусств, а всё остальное прикрывал собой Безумный старик.
— Не постигается! — Ли Хэйшуй, истратив один лист чая просветления, открыл глаза и в крайнем унынии произнёс это.
Большой чёрный пёс и вовсе извёлся и, бранясь, ворчал:
— Проклятье! Это несравненное тайное искусство создано для двуногих тварей! Этот император не может постичь его, пока не превратится в человека. Чтоб его! Этот император пойдёт против небес, но изучит его!
Большой чёрный пёс и впрямь пошёл против небес: он встал на задние лапы и, выпрямившись, как человек, заорал:
— Нет такого священного искусства, которого бы этот император не смог выучить! Не поверю в такое зло!
— Чтоб тебя! И так можно?.. — Ли Хэйшуй остолбенел, а затем вера его возросла стократно! Если даже пёс мог преодолеть видовую преграду и совершенствовать искусство «Син», чего же ему бояться? Схватив ещё несколько листьев чая просветления, он немедленно снова принялся за постижение.
Безумный старик не шевелился, словно окаменев. Глядя снизу вверх на даосскую диаграмму Девяти тайных искусств, он и сам почти превратился в древний свиток, — зрелище было необычайно таинственное.
Сердце Е Фаня было потрясено. Искусство «Син» из Девяти тайных искусств было бездонно глубоко и неизмеримо, а поступь Тяньсюань была лишь одним его углом, лишь малой частью!
— Неудивительно, что тот, кто постигнет его до конца, может коснуться области времени. Поистине, оно глубокомысленно и неизмеримо, и, боюсь, на его совершенствование понадобится целая жизнь! — он безмолвно постигал, сжимая в руке семя бодхи и по крупицам впитывая смысл.
Время текло по каплям. Все сидели не шевелясь и в безмолвном постижении отдавались этому всем сердцем. Без сомнений, больше всех обретал Безумный старик.
Спустя долгое время он отдёрнул взгляд и закрыл глаза, больше не глядя на даосскую диаграмму, а начал разворачивать её в собственном сердце.
Большой чёрный пёс был самым беспокойным. Стоя на задних лапах и вопя, что пойдёт против небес, он, постигая Девять тайных искусств, бегал туда-сюда, словно человек.
Однако постижение его было поистине высоко: скорость его всё возрастала, и под конец он почти превратился в чёрную тень.
Он был чрезвычайно нагл. Растеряв всю чёрную шерсть, он голышом бегал на задних лапах и орал:
— Чтоб его! Ради того чтобы изучить искусство «Син», этот император отныне будет бегать на двух ногах! Я во что бы то ни стало пойду против небес!
Ли Хэйшуя это подстёгивало до безумия. Собрав всю волю, он горько постигал. Если даже пёс смог обучиться, то ему, двуногому человеку, куда было деваться?
Дело было не в недостатке постижения — просто этот метод не очень подходил ему. Но, подгоняемый этим, он всё же обрёл большие плоды, и его сурово сдвинутые брови постепенно разглаживались.
Маленькая Наньнань тоже с любопытством наблюдала, а под конец не удержалась и начала повторять. Ступив маленькими ножками, она со свистом вшух! исчезла с того места. Все разом очнулись от транса.
— Наньнань!.. — позвал Е Фань.
Маленькая Наньнань появилась на стенке гроба и, плача от испуга, беспомощно глядела вниз. Малышка была совершенно невинна, и в её глазах стояли слёзы.
— Я только попробовала...
Ли Хэйшуй окончательно лишился дара речи. Задрав голову к небу, он вздохнул:
— Моё постижение — может, и не первое среди сверстников, но я в лучшем ряду. Меня превзошёл пёс, а теперь и двухлетняя Наньнань. Неужто Девять тайных искусств и впрямь не годятся для меня?
Е Фань и остальные поспешно влезли на гроб, чтобы подхватить маленькую Наньнань и спустить её вниз. Но тут они невольно заглянули внутрь гроба, и головы у них пошли кругом.
В самом низу каменного гроба стояло с пол-лужи крови — ярко-алой и слепящей глаз. Казалось, она только что вытекла из человеческого тела. Над этой кровавой водой плавал, лёжа навзничь, какой-то старик.
Тело его было нетленно, и в руке он сжимал золотой скипетр. От него исходила несравненная аура убийства, которая могла пронзить саму душу!
— О Небо!.. Так это и есть великое совершенное святое тело? Умерло больше ста тысяч лет назад, а не истлело, и выглядит совсем как живое! — потрясённо проговорил Ли Хэйшуй.
— Отчего у этого человека так тяжела аура убийства? Словно он перебил десятки миллионов живых существ! — в страхе сказал Е Фань.
— Это... должно быть, глава Небесного двора, древний святой мудрец! — большого чёрного пса едва не сбросило вниз от испуга.
— Двух старых святых мудрецов Небесного двора убили, так как же один очутился здесь? — с сомнением спросил Е Фань. Ему уже доводилось слышать от большого чёрного пса подробный рассказ о тех событиях.
— Мир говорил, что его жизненный срок иссяк и в последней битве его убили. Никто не знал, что он сам принёс искусство «Син» из Девяти тайных искусств и сбежал в Священный утёс, где и умер! — в страхе проговорил большой чёрный пёс.
Тончайшие нити ауры убийства, что источал тот золотой древний посох, уже почти сковали весь Священный утёс ледяным холодом, словно адскую преисподнюю. Без сомнений, это был несравненный скипетр власти Небесного двора!
— В те годы Небесный двор держал этот несравненный скипетр и почти мог повелевать всей Поднебесной, — вздохнул большой чёрный пёс.
— Ему пора снова увидеть свет небес! Пусть он опять засияет дивным блеском! — громко произнёс Е Фань.
— Прошло больше ста тысяч лет, а тело не разложилось. Воистину достоин звания древнего святого мудреца. Но отчего он умер в этом древнем гробу? — изумлённо и с сомнением проговорил Ли Хэйшуй.
— Его шею кто-то свернул... — в ужасе проговорил большой чёрный пёс. Только что он ещё обдумывал дурные замыслы: ведь тело святого — сплошное сокровище, и он хотел вытащить его и переплавить.
Но теперь его пробрал ледяной холод. Шея этого святого мужа далёкой древности была свернута, и на ней виднелись отчётливые отпечатки пальцев, к которым прилипли зелёные волосы.
— Наньнань боится... — маленькая Наньнань уткнулась лицом в грудь Е Фаня, не смея смотреть вниз, и тихо проговорила: — В кровавой луже лежит человек... Он весь зарос зелёными волосами...
— Великое совершенное святое тело! — все были потрясены.
Великое совершенное святое тело умерло бессчётное множество эпох назад, а теперь свернуло шею старому святому мудрецу! От этого у них мурашки бежали по коже!
Беззвучно и бесшумно Безумный старик тоже встал на каменный гроб. Его взор проницал всё насквозь, и он уставился на размытый силуэт в кровавой луже.
— Плеск!
Под телом древнего святого мужа — главы Небесного двора — кровавая вода резко всколыхнулась, и с плеском хлёст! оттуда высунулась огромная сине-зелёная лапа, вся заросшая трупной шерстью.