Заманить в ловушку

Е Фань наотрез отказывался назвать местонахождение бессмертного священного снадобья. Слова его были чрезвычайно резки и непреклонны, и казалось, он совершенно не доверял некоторым из присутствовавших в главном зале.

В Небесных чертогах раздавались холодные усмешки, и давление усиливалось. Аура убийства, словно острое лезвие над головой, пронизывала ледяным холодом до костей. Обстановка была накалена до предела и могла взорваться в любой миг.

К этому времени обезьяна уже сжимала в руке несравненное смертоносное оружие и готовилась разгромить Небесные чертоги. Почти сгнившее оружие извергало свирепую мощь.

Многие взяли Е Фаня на прицел, и, начнись битва, они непременно первым делом набросились бы на него и отняли треножник из материнской энергии.

То был идеальный случай. Пусть он и был связан со святым мужем нынешнего века, но, если бы его признали наследником Жестокого, ему не избегнуть смерти, и святые земли не позволили бы ему жить в этом мире.

К этому моменту всё уже было подготовлено, и не хватало лишь последнего шага — самого нападения!

— Почтеннейшие, не нужно так! Я уверена, что Е Фань не имеет отношения к Жестокому Великому императору. Он лишь по случайному стечению обстоятельств обрёл корень материнской энергии, — произнесла Владычица Запада, выступив в его защиту.

Тут же один из властелинов возразил, твёрдо утверждая, что Е Фань непременно обрёл наследие Жестокого, иначе не могло быть такого совпадения.

— Он благополучно вошёл в бронзовый дворец и вышел, и материнская энергия, и истинное драконье бессмертное снадобье — всё досталось ему. Все признаки указывают на то, что он обрёл Древний канон Пожирающего Небо!

Два слова «Жестокий Великий император» сотрясали всю вечность, и оставленный им древний канон имел огромное значение. Многие холодно усмехались и без конца давили, требуя, чтобы Е Фань всё ясно объяснил.

Е Фань наотрез отказывался сказать, где находится истинное драконье снадобье, и держал язык столь крепко, что у многих в глазах замерцал ледяной блеск, и обстановка становилась всё более напряжённой.

— Если вы хотите отнять бессмертное священное снадобье, то сначала пройдите через меня! — обезьяна вскинула смертоносное оружие, и из её глаз брызнул золотой свет.

— Похоже, всё, что он говорит, — лишь отговорки. Бессмертное снадобье Великого императора Пожирающего Небо никак не может быть в Северных землях. Убить его, наследника, — и уж точно не ошибёмся!

Многие надвинулись вперёд, готовые нанести удар, и на их лицах застыли жестокие, холодные усмешки. Аура убийства, словно нож, рассекающий весенний ветер, заставила температуру в зале резко упасть.

— Паршивец Е чересчур хладнокровен... — за дверями зала тихо проговорил Ли Хэйшуй, злорадно усмехаясь.

— Смотри, чтобы не заигрался! Если кое-кто и впрямь нападёт, будет большая беда! — немного тревожился большой чёрный пёс.

Они знали, что Е Фань нарочно нагнетает обстановку и тянет до самого правдоподобного, иначе как можно было заманить крупную рыбу? Эти старые хрычи были хитры как бесы.

Несколько верховных старейшин из Ваньчу и Цзыфу уже готовы были напасть, когда наконец один из повелителей святых земель выступил вперёд, чтобы успокоить всех, но и он потребовал, чтобы им показали истинное драконье снадобье.

Обезьяна едва не разнесла крышу. Боевое копьё она превратила в огромную дубину и уже почти замахнулась ею, и битва почти началась.

Лишь тогда Е Фань уступил и, скрепя сердце, согласился отвести всех к бессмертному священному снадобью, однако выдвинул множество требований.

— Вот так-то лучше. Лишь так можно подтвердить, правду ли ты говоришь, а иначе... хе-хе! — с насмешкой произнёс один из верховных старейшин Ваньчу.

Он отчётливо понимал, что, как бы то ни было, бессмертное священное снадобье скоро сменит хозяина и больше не будет принадлежать Е Фаню. Когда все узнают, где оно растёт, они непременно бросятся его отнимать.

— Юный человек, твой путь ещё долог, и тебе многому нужно учиться, — подошёл один из верховных старейшин Цзыфу и похлопал его по плечу.

— И то правда. Я всего лишь несмышлёный юнец и ничего не понимаю. Впредь я, разумеется, буду больше учиться у почтенных старших, — смиренно ответил Е Фань.

— Пошёл прочь! — взревела обезьяна, замахиваясь смертоносным оружием. Ей было совершенно невыносимо видеть этих верховных старейшин.

Е Фань удержал её, не давая напасть. Поссориться сейчас значило бы понести огромный урон, и все их усилия пошли бы прахом.

Рядом многие властелины источали жажду убийства, но им было неудобно нападать. Они уже узнали, что это Божественная обезьяна, и боялись разгневать другие древние королевские роды.

— Сначала я должен объяснить: то место — далеко не доброе. Если хотите идти — за жизнь и смерть отвечаете сами...

Е Фань, можно сказать, тянул и мешкал, и это даже можно было назвать нытьём без конца, так что некоторые почтенные мужи готовы были влепить ему пару оплеух.

Видя, как он упирается руками и ногами и отказывается назвать место, все давно уже потеряли терпение и ещё больше уверовали, что истинное драконье снадобье существует. Каждый стремился поскорее отправиться туда.

В глазах многих, если уж практикующий уровня Четырёх пределов смог сорвать плод, то они, властелины целых областей, разве уступят ему?

— Люди и впрямь странны: чем больше их отговаривают, тем сильнее они рвутся и тем больше уверены, что нет опасности... — Ли Хэйшуй почти лишился дара речи.

— Эх, во многих делах приходится поступать наоборот! — тоже пробормотал большой чёрный пёс.

— Почтеннейшие, не нужно так спешить. Сейчас идёт Собрание Нефритового озера, и как же можно уходить до его окончания? — Е Фань всё ещё тянул.

— Хм! Боюсь, ты сбежишь ещё до того, как закончится Собрание Нефритового озера! — ледяным голосом произнёс кто-то.

— Вы слишком мнительны. Просто мне кажется, что уходить прямо сейчас не совсем правильно, ведь Собрание ещё в разгаре, — очень серьёзно оправдывался Е Фань.

— Здесь есть мастера узоров. Пока мы в Северных землях, открыть врата — дело одного мгновения, и это вовсе не займёт много времени.

— Это Собрание персиков бессмертия изначально и затевалось, чтобы увидеть чудесные камни и прочее. А если к тому же удастся узреть бессмертное священное снадобье, разве это не сделает его ещё прекраснее? Это будет поистине успешное Собрание.

Люди наперебой заговорили. Суть же была в том, что они непременно желали немедленно увидеть истинное драконье бессмертное снадобье.

— Однако я всё же думаю... — Е Фань ныл и находил всё новые отговорки и по-прежнему не желал трогаться с места.

— Да откуда у тебя столько отговорок?! — многие уже совершенно не могли его выносить. Никогда не видев такого зануды, они готовы были заткнуть ему рот.

— Малый, да ты ищешь смерти! — наконец кто-то не выдержал. Он решил, что Е Фань просто тянет время и вовсе не хочет вести их туда.

— Грохот!

Огромная длань обрушилась вперёд, излучая землисто-жёлтое сияние, и вознамерилась заживо прихлопнуть Е Фаня.

— Бах!

Обезьяна нанесла удар, и её золотой кулак, словно огромный молот, столкнулся с той дланью.

— Плюх!

Тот человек выплюнул кровь полным ртом, и всё его тело пошло трещинами. Его огромная рука прямо на месте обратилась в кровавую кашу и потеряла всякую форму, а сам он отлетел на целую сотню чжанов¹ и врезался в стену.

¹ Чжан (丈) — китайская мера длины, около 3,3 м.

Все изменились в лице. Полу-великий мастер едва не был насмерть забит обезьяной, и никто не мог не ужаснуться мощи рода Божественной обезьяны.

— Ещё раз выкажешь неуважение, и я сотру тебя и телом, и духом, — покачала обезьяна своей огромной дубиной.

— Уж не слишком ли ты распущен? Пусть даже древние расы скоро выйдут в мир — мы что же, позволим какой-то обезьяне так наглеть?

— Посметь напасть в Небесных чертогах Нефритового озера! Давайте объединимся и сотрём его!

Кто-то передавал тайным звуком с убийственной интонацией, шаг за шагом нагнетая и желая подбить всех вместе уничтожить обезьяну и её спутников.

Е Фань прикинул, что накал уже достаточен и дальше продолжать нельзя, иначе можно перегнуть палку. Он выступил вперёд с видом крайней неохоты и согласился немедленно отправляться.

Разумеется, он ещё раз подчеркнул, что путь впереди опасен, и каждый сам отвечает за свою жизнь и смерть, и пусть не пеняют, если расстанутся с жизнью.

— Не о чем тебе печься! — многим он давно уже надоел, и не будь рядом обезьяны, ему бы точно первым делом заткнули рот.

— Лучше поберегись сам! Если ты связан с Жестоким, то даже святой муж нынешнего века не спасёт тебя, и ты будешь уничтожен и телом, и духом! — кто-то излил свою жажду убийства.

Е Фань в душе холодно усмехнулся, но ничем не выдал себя и лишь изобразил беспомощность.

Бессмертное священное снадобье должно было вот-вот предстать перед ними, и это было сокровище, оставленное самим Жестоким, что жил двадцать с лишним тысяч лет назад, — драгоценность, достойная божества!

Множество практикующих были в страшном напряжении, и, когда врата открылись, все вереницей вошли в них, не желая оставаться позади.

Сердце Е Фаня изумилось: в этом мире и впрямь было немало чудесных людей и скрытых отшельников. Услышав о бессмертном священном снадобье, они даже не шевельнулись и, сидя в Небесных чертогах, вовсе не вышли наружу.

Однако подавляющее большинство было захвачено этим, и все вместе они пересекли пустоту.

— Если ты обманываешь стольких властелинов, то понимаешь, каковы будут последствия... — кто-то тайно передал звуком предостережение.

Вспыхнул свет, и впереди всё забелело, а в лицо ударил ледяной воздух.

То была безбрежная Ледяная равнина, что лежала высоко над уровнем моря и круглый год была покрыта снегом и льдом. Всюду, насколько хватал глаз, простиралась белая пелена.

— Это же... — все страшно изумились, и многие узнали это место.

Люди из рода Цзян выглядели страннее всех, потому что это место было связано с ними.

Семьдесят-восемьдесят тысяч лет назад здесь вздымались бескрайние ледяные горы, что упирались прямо в облака и были могучи, величественны и непрерывно тянулись вдаль.

Но тогда разразилась великая смута, и почти все святые земли приняли в ней участие. Один несравненный божественный правитель из рода Цзян, держа в руках священное оружие предела, начисто смёл это место!

Та битва потрясла небеса и землю, и древняя святая земля на Ледяной равнине с тех пор была вычеркнута из мира. Всё обратилось в летучий пепел под Священным очагом Хэньюй.

И именно после той битвы страх людей перед священным оружием Великого императора поднялся на совершенно новый уровень: оно было способно уничтожить целую могучую святую землю!

— Руины древней святой земли — Дворца Тёмных Божеств!

— Почему бессмертное священное снадобье находится здесь?

Люди недоумевали и все вместе уставились на Е Фаня, ожидая разумного объяснения.

Углубившись на тысячу ли² в Ледяную равнину, они увидели перед собой заснеженные горы, что простирались на сотню с лишним ли вокруг. То был единственный сохранившийся горный хребет, и на нём располагалась высшая школа — Дворец Льда и Снега.

² Тысяча ли (里) — около пятисот километров.

— Брат Обезьяна, каковы отношения между вашими древними королевскими родами? — тайно спросил Е Фань.

— Вполне сносные, — ответила обезьяна.

Е Фань сразу немного расслабился.

— Через мгновение, возможно, будет потревожен древний царь. Если мы не сможем убежать, тебе придётся приложить некоторые усилия...

Он безмолвно переговаривался с обезьяной и по пути обсудил всё до мельчайших подробностей.

Разумеется, это вовсе не было надёжной страховкой. Тревожить сон древнего королевского рода — это, без сомнений, величайшая беда, и разгневанные древние существа могли не признать и родной матери.

Однако на этот раз у Е Фаня была уверенность в душе, потому что Чёрный император владел одним углом узоров Великого императора Пустоты, созданным специально для открывания врат.

— Чёрный император... — всю дорогу он также без остановки переговаривался с большим чёрным псом, готовясь в любой миг пересечь пустоту и скрыться.

Они не стали подниматься в Дворец Льда и Снега, а прямым ходом обогнули его и вышли к задней горе, туда, где в покое лежали драконьи жилы.

— Почтеннейшие! Это место очень опасно, и нам незачем подвергаться риску... — произнёс Е Фань.

— Хватит болтать! Живо веди! — один из верховных старейшин Ваньчу почти сорвал с себя маску. Приближение к бессмертному священному снадобью лишало его душевного покоя.

В этот миг и властелины всех сторон были очень взволнованы, и каждый мечтал завладеть тем легендарным бессмертным сокровищем.

— Ах ты бессмертный старикашка! Если ты сдохнешь там, внизу, я тут буду ни при чём! — холодно бросил Е Фань.

— Ты... — этот верховный старейшина не ожидал, что Е Фань посмеет дерзить ему.

Е Фань снова и снова подчёркивал, что место это опасно и, если что-то случится, он не имеет к этому отношения. Чем больше он так говорил, тем сильнее все рвались вперёд и верили, что там и впрямь бессмертное снадобье.

— Здесь!

Е Фань привёл всех в большие снежные горы, туда, где водились стаи снежных обезьян. Затем он разрыл снег и лёд и отыскал проход в подземный дворец.

— Драконьи эманации... — вскрикнули люди.

Из подземного дворца одна за другой вырывались струи драконьей энергии, до того благородной, что не выразить словами, и благодатные эманации, подобные радуге, обращались в драконьи формы.

— Поистине несравненная драгоценная земля! Идеальное место для роста истинного драконьего священного снадобья!

Многие выказывали возбуждение. К этому моменту почти все верили, что бессмертное снадобье Жестокого Великого императора посажено именно здесь.

— Почтеннейшие, теперь-то вы мне верите? — с крайне недовольным видом спросил Е Фань.

— Юный человек, давно бы надо быть таким разумным... — один из верховных старейшин Цзыфу похлопал его по плечу с насмешливым выражением лица.

— Истинное драконье священное снадобье, хе-хе! — несколько верховных старейшин Ваньчу прошли вперёд раньше повелителей святых земель и, бросив на Е Фаня равнодушный взгляд, полный издёвки, зашагали дальше.

— Молодец, юный человек! — один из них тоже подошёл и, громко хохоча, похлопал его по плечу.