Живое ископаемое

— Чудесная школа! Она открывается раз в десять тысяч лет, и сердце моё рвётся к ней! — всё лицо Е Фаня осветилось надеждой, а потом он вдруг переменил тон: — Увы! Жаль только, что я уже отсек свою культивацию и впредь не смогу совершенствоваться.

— Чёрт побери, малый, ты и впрямь не пойдёшь?! — первым всполошился большой чёрный пёс, тайно передавая звуком и всем видом показывая, что досадует на его нерешительность.

Е Фань как раз и искал такое место, чтобы укрыться и совершенствоваться, пока не достигнет уровня повелителя святой земли. Теперь у него были и древние каноны, и священное сокровище Великого императора, и идти туда не было никакой нужды.

— Это место связано с тем, что за пределами мира, и с древней звездой Цзывэй, и с другими судьбами! Неужели тебе не хочется взглянуть?! — в отчаянии настаивал большой чёрный пёс.

— А Безначальный Великий император входил туда? — тайно спросил Е Фань.

— От века и до века много ли было таких, как Безначальный? Хоть он и не пошёл туда учиться, но, говорят, в конце концов прорвался туда силой и получил всё, что хотел, — пробормотал большой чёрный пёс.

Е Фань больше не обращал на него внимания. Он чувствовал опасность и хотел на долгое время исчезнуть с глаз людей. Лишь достигнув уровня повелителя святой земли, он сможет гордо попирать Поднебесную.

— Ты не желаешь отправиться в Чжунчжоу? — очень удивился старец в золотых перьевых одеждах. Чудесная школа открывалась раз в десять тысяч лет, и значение этого было огромно, и никто не хотел отказываться.

— Сравнение царей из пяти земель — Чжунчжоу, Северных равнин, Западной пустыни, Южного хребта и Восточных земель — случается раз в десять тысяч лет. Будет очень жаль, если ты не пойдёшь. На Чудесную школу нельзя смотреть лишь по поверхности... — напомнила Владычица Запада.

Каждая святая земля могла послать не более двух человек, и даже нетленные императорские династии соблюдали это. Можно было вообразить, какова должна быть сила избранных: самые худшие из них — это наследники и святые девы!

Чудесная школа открывалась раз в десять тысяч лет и поистине звалась божественной землёй. Влияние её было глубоко, и все древние школы желали посылать туда своих учеников — несомненно, в этом были неведомые миру выгоды.

— Я и впрямь очень хочу туда, но божественный лекарь Восточных земель уже сказал, что у меня есть лишь десять раз в жизни, когда я могу сражаться в полную силу, а три из них я уже растратил, — отвечал Е Фань.

Присутствовавшие лишились дара речи. О Ли Хэйшуе и остальных и говорить нечего — они знали его истинное положение. А в глазах Владычицы Запада и трёх старцев мелькнул и исчез странный блеск.

Он трижды вступал в бой: сначала убил наследника Инь-Ян, затем наследника Цзыфу, а потом наследника Ваньчу, — и теперь многие тяжко сомневались в словах божественного лекаря.

— А какие древние каноны передают в Чудесной школе? — не удержался от вопроса Цзян Хуайжэнь, и все они в душе сильно загорелись.

Старец, что был с ног до головы в пурпурных одеждах и чей вид был царственно-благороден, словно у императора, правящего миром, ответил:

— У нас нет древних канонов, и мы не передаём тайных законов, а лишь даём постижения прежних мудрецов.

Е Фань всегда твёрдо верил, что свой путь нужно постигать самому и в конце концов необходимо превзойти всё, чему учит древний канон, ибо каждый Великий император сам прокладывал свой Путь и лишь тогда становился непревзойдённым существом.

— Однажды ты, возможно, почувствуешь, что безбрежные Восточные земли и бескрайнее Чжунчжоу не так уж и велики, и Чудесная школа, быть может, сумеет открыть для тебя другое окно, — произнёс тот старец, что был эфемерен и бесплотен, словно прядь тумана.

— Это, возможно, связано с тем, что за пределами мира, и это редчайшая возможность! — тайно передал звуком большой чёрный пёс.

Сердце Е Фаня дрогнуло. Быть может, отсюда можно было бы найти путь домой. Однако он не хотел становиться всеобщей мишенью. Стоило ему войти в Чудесную школу, и это стало бы равносильно подтверждению всему миру, что он невредим.

Тогда, глядишь, какой-нибудь несравненный император выступит из тени и прямо уничтожит его. Там слишком далеко, и грозной славы Безумного старика будет недостаточно.

— Я слышал, что трое самых сильных во все века в Чудесной школе в конце концов исчезали, и никто не знал, куда они делись... — пробормотал Ли Хэйшуй.

Это уже не было тайной, но древние школы не расследовали этого, и остальные не могли понять, в чём дело, и не знали, что происходит.

— Это своего рода предопределение. Иначе зачем бы святым землям, у которых есть свои древние каноны и несравненные мастера, ещё и посылать своих учеников в Чудесную школу? — с улыбкой произнёс старец в золотых перьевых одеждах.

— Благодарю вас, старшие, за вашу великую доброту, и я, юный, бесконечно признателен. Но, увы, моё тело недужно, и я не могу отправиться внимать вашим наставлениям, — почтительно отказался Е Фань.

— У каждого своя воля, — кивнул один из старцев и больше ничего не сказал.

— Старшие, когда настанет срок, мы непременно придём, но боимся, что не сможем войти, — с жаром произнёс Лю Коу.

— Тебе нужно лишь победить одного наследника святой земли, — ответил старец в пурпурных одеждах. Вид у него был суровый, но на губах промелькнула улыбка.

— Паршивец Е! У тебя есть семь боевых возможностей — помоги нам прикончить по одному наследнику на каждого, — злорадно хмыкнул Цзян Хуайжэнь.

Старец в пурпурном лишился дара речи, скользнул по ним равнодушным взглядом и больше не обращал внимания.

Когда они покидали это болото, большой чёрный пёс быстро забыл о Чудесной школе и, то и дело оглядываясь, не сводил глаз с трёх Драконьих вьюнов. Там золотой свет вздымался до небес, и одухотворённая энергия переливалась через край.

— Пёсик, не пускай слюни, — легонько шлёпнула его маленькая Наньнань.

— Если ты посмеешь потревожить Драконьих вьюнов, я заточу тебя в Глаз Северного Ледяного Моря на две тысячи лет! — раздался голос Владычицы Запады. Он был преисполнен мира и покоя, но большого чёрного пса от него пробрала дрожь.

— Ах, какая ностальгия... В прошлый раз, когда я приходил, я одного даже съел, — едва слышно пробормотал он.

Миновав череду холмов, они отошли подальше от болота, и лишь тогда Ли Хэйшуй заговорил:

— Паршивец Е, ты и впрямь не пойдёшь? Там точно есть огромная выгода, иначе наследники и святые девы, а также всевозможные царственные тела ни за что бы туда не отправились.

— Сильнейшие из молодого поколения со всех пяти земель соберутся вместе — это будет великое Собрание. Упустить его — слишком большая потеря. Такое бывает лишь раз в десять тысяч лет, — добавил У Чжунтянь.

— А я хотел бы увидеть, как ты там явишь свою мощь, победишь всех наследников святых земель, силой подавишь всех царей и станешь непобедимым во всех пяти землях. Что бы это был за блеск! И мы бы сияли отражённым светом, — сказал Цзян Хуайжэнь.

— Вот-вот! А заодно по пути подразнить святых дев Восточных земель, несравненных принцесс Чжунчжоу и бодхисаттв Западной пустыни — что за развесёлая и привольная жизнь это была бы! — усмехнулся Лю Коу.

Е Фань невольно улыбнулся и покачал головой. Это было чересчур идеалистично и обернулось бы трагедией. Стоило бы ему пойти — каждый шаг был бы пронизан аурой смерти, и улыбки обагрились бы кровью, и неведомо сколько людей полегло бы в битвах.

— Готов поклясться, этот парень Пан Бо точно пойдёт в Чудесную школу и, может статься, будет ждать тебя там, — сказал Ли Хэйшуй.

— Ему надо благодарить этого императора, что ниспослал ему такое великое предопределение и прямо доставил почти до места назначения, — у большого чёрного пса была шкура, способная выдержать удар меча.

Но едва он это сказал, как Ли Хэйшуй, Цзян Хуайжэнь и Лю Коу вместе принялись молотить его, вне себя от злости. Ту Фэй был их лучшим другом, а эта псина взяла и потеряла его.

— Северные равнины так огромны, и неведомо, как он вернётся. Дедушка Ту Тянь сказал, что своим ходом ему придётся лететь самое малое двадцать лет!

Большой чёрный пёс струсил и больше не смел поднимать эту тему.

— Пёсик, когда же ты вернёшь старшего брата Ту Фэя? Ты ведь говорил, что можно пересечь пустоту и забрать его? — нежным голоском спросила маленькая Наньнань.

— Время ещё не пришло. Эти шахматные узоры, оставленные Великим императором Пустоты, полны загадок, и координаты трудно рассчитать. Я боюсь ошибиться и случайно свалиться на гору Сумеру.

— Брат Обезьяна, когда настанет срок, пойдём с нами в Чудесную школу. Паршивец Е не идёт, а нам одним будет слишком скучно, — Цзян Хуайжэнь хотел привлечь этого могучего союзника.

— Нет времени. Я должен идти в Руины Божеств и искать наше дерево бессмертного персика, — обезьяна всё время обдумывала это.

Все шумно втянули в себя холодный воздух. Руины Божеств были чересчур зловещим местом. Даже святые мужи древности входили туда и не возвращались. Эта обезьяна была чересчур отважна.

— Брат Обезьяна, это слишком опасно! — стал отговаривать её Е Фань и добавил: — Если ты хочешь спасти человека, я могу дать тебе один священный плод.

Когда они отошли в безлюдное место, Е Фань вынул плод, похожий по форме на маленький треножник, и протянул ей.

— Бессмертное священное снадобье рода Божественного шелкопряда! — страшно изумилась обезьяна, и из её золотых глаз ударили лучи, острые, как лезвия.

Девять превращений Божественного шелкопряда, что рождают непревзойдённого царя древней эпохи, непобедимого ни в небе, ни на земле, — это вышло из уст самого наставника истока, и теперь весь мир знал об этом.

— Ты знаешь его?

— Разумеется! — глаза обезьяны сияли золотым блеском.

Бессмертное священное снадобье рода Божественного шелкопряда звалось «Бессмертным снадобьем Девяти чудес». Оно созревало лишь раз в несколько тысяч, а то и десять тысяч лет, и было изменчиво до предела. Каждый раз оно принимало иной облик, и всего существовало девять разных видов плодов, что росли по кругу.

Выслушав подробный рассказ обезьяны, Е Фань наконец понял, почему бессмертное священное снадобье Запретной земли древности, когда его корень разделился, принесло девять разных священных плодов. Оказывается, оно называлось «Девять чудес» и изначально обладало этими девятью формами.

— Выходит, каждый из великих королевских родов древней эпохи владел одним бессмертным священным снадобьем? — спросил Е Фань.

Обезьяна кивнула:

— Почти так. До древней эпохи все эти бессмертные священные снадобья имели хозяев. Потом, должно быть, они перешли к Великим императорам человеческой расы, а ещё позже улетели в Семь запретных земель жизни.

— А что за бессмертное священное снадобье было у Безначального Великого императора? Кажется, оно ещё осталось в Пурпурной горе и не улетело, верно? — вдруг спросил Е Фань Чёрного императора.

— Бессмертное снадобье божественного феникса, — машинально выпалил Чёрный император, но тут же осёкся.

— Эта псина знает поистине много... — пробормотал Ли Хэйшуй.

— Кажется, нет вещей, которых бы она не знала, — добавил Цзян Хуайжэнь.

— Так это и есть то самое снадобье... одно из лучших! — даже обезьяна сильно изумилась, и взгляд её стал невероятно горячим.

— Чтоб его! Так и знал, что все обезьяны — дрянные создания... — едва слышно прошептал большой чёрный пёс.

— Бессмертное снадобье божественного феникса — особенное? — спросил Е Фань.

— Конечно. Оно способно заставить человека сменить кожу и кости и возродиться заново. Среди всех бессмертных священных снадобий его действие одно из лучших, и оно не сводится лишь к продлению жизни, — не обращая внимания на дерзость большого чёрного пса, ответила обезьяна.

— Может, у тебя и брат выжил? — скрежеща зубами, спросил большой чёрный пёс.

— Нет. Когда пришла та великая беда, кажется, лишь один дядя был далеко в Западной пустыне, и неизвестно, жив ли он, — вздохнула обезьяна.

В эпоху древности в роду Божественной обезьяны всегда было лишь две-три особи. Но их кровная жила была невероятно могучей, и они могли вступать в брак с другими расами, продолжая кровь Священной обезьяны.

— Древние цари скоро пробудятся. Я должен во что бы то ни стало вернуть древнее дерево бессмертного персика, иначе оно может попасть в руки другого рода, — пробормотала обезьяна.

— Когда они пробудятся, они что же, станут отнимать бессмертные священные снадобья? — сильно перепугались Е Фань и остальные.

— Скорее всего, так и будет. Ведь раньше они принадлежали им, и теперь они, разумеется, захотят снова держать их в руках, — кивнула обезьяна.

Однако она пояснила, что не все расы древней эпохи были неслыханно жестоки и злобны, и беспорядочно убивали невинных лишь немногие из них. С человеческой расой они не обязательно должны были стать водой и огнём.

— В эпоху древности тоже были люди. Просто их было очень мало, и казались они слабыми, но и среди них рождались непобедимые существа, — сообщила обезьяна такую новость.

— Что?! Люди существовали ещё в эпоху древности... — все были поражены и потрясены.

— Брат Обезьяна, что же всё-таки случилось в эпоху древности? Почему вся жизнь на земле словно была истреблена разом?

— И ещё: что же такое на самом деле эти Запретные земли жизни — Древний рудник Начала, Руины Божеств, Бессмертная гора, Гробница Бессмертных?

...

Обезьяна, без сомнений, была живым ископаемым. Когда они подумали об этих вопросах, их словно сотня когтей заскребла по сердцу, и они больше не могли терпеть и жаждали дознаться до сути.