Живое ископаемое
Боевое ристалище было вымощено огромными каменными плитами и всё испещрено следами времени. Древнее и обветшалое, оно повидало гибель многих персонажей уровня повелителей святых земель.
Кровь несравненных мастеров давно высохла, и от их тел не осталось и следа, но от ристалища веяло густой аурой смерти. То было поистине древнее поле битвы.
Этот старик, словно бесплотный дух, беззвучно и бесшумно надавил ладонью вперёд. Подобный сошедшему в мир владыке демонов, он нёс с собой порывы иньского ветра и дыхание смерти.
Царя Павлина пробрал ледяной холод, и, ощутив смертельную опасность, он в мгновение ока унёсся на тысячу чжанов¹ в сторону, чудом избегнув этого удара.
¹ Чжан (丈) — китайская мера длины, около 3,3 м.
— Шлёп!
Старик легко и непринуждённо, словно играючи, нанёс удар ладонью — с виду ничем не примечательный, но в пустоте он отпечатал чёрную дыру, что не исчезала и висела там, поглощая всё вокруг.
— Бах!
Он снова напал, подобный призрачной тени, мягкий и подлый до крайности. Скользя в пустоте, он вздымал яростный иньский ветер, и всё вокруг наполнилось зловещим духом смерти, но убойная сила его была огромна.
Царь Павлин издал громовой рык. Чистая энергия во всём его теле взбурлила, и он, словно священная печь, засиял ослепительным светом в десять тысяч чжанов. Его энергия крови вздымалась волнами и была подобна целому океану.
— Грохот!
С могучей силой он взмахнул кулаком и выпустил девять диких драконов, что были высшей твердостью и высшим светом. Каждый из них держал в пасти по золотому солнцу, и, извергая их, они столкнулись с этой иньской, мягкой силой.
— Ш-ш-ш...
Высший свет и высшая Тьма встретились, и меж ними беззвучно возникла область света и тьмы, что начала страшный коллапс. Незримо породилась Священная сила Солнца и Священная сила Великой Тьмы.
— Дон!
Посреди боевого ристалища раздался громовой гул. Всё залило ужасающей вспышкой света, и обоих поглотило ею. Вокруг стояла ужасающая картина великого разрушения.
Священная сила Великой Тьмы и Священная сила Солнца возникли лишь на краткий миг, но были ужасны до предела. Встретившись, они уничтожали всё сущее.
— Плюх!
Этот старик из Яогуан, словно призрак, вырвался наружу. Из уголка его рта вытекла струйка чёрной крови, и он стремительно отступил.
В тот же миг и Царь Павлин выкашлял сгусток крови. Его волосы развевались как безумные, и он, подобный демоническому божеству, прорвал оковы Великой Тьмы и Солнца и вырвался из области великого разрушения.
Лишь после первого же удара оба они были ранены. Было ясно, что оба хотели стремительно завершить битву и применили яростные смертоносные приёмы.
С самого начала они решали жизнь и смерть без малейшей возможности к отступлению. Либо смерть, либо ничего — живым отсюда мог уйти лишь один.
— Вшух!
Живое ископаемое из Яогуан снова ринулось в атаку. Его ладонь и пальцы стали землисто-жёлтыми и опускались, словно жёлтая глина. Не применяя потрясающего мир священного искусства, он спокойно давил вперёд.
Однако сердце Царя Павлина обдало ледяным холодом. Этот старик на своём нынешнем уровне давно уже вернулся к изначальной простоте. Обычный на вид удар ладони таил в себе смертоносное священное искусство Яогуан.
То была ужасающая Жёлтая глиняная длань: попади под неё даже высший великий мастер — и он был бы разрушен, словно гнилая глина. Поистине, это была длань смерти.
— Шлёп!
И впрямь: когда Жёлтая глиняная длань отпечаталась в пустоте, само пустотное пространство сгнило и обратилось в область поглощения, став руинами.
В глазах Царя Павлина засиял пугающий, острый свет. Девять диких драконов, что он сотворил, вырвались вперёд, и каждый держал в пасти по золотому солнцу, с которых свешивался золотой свет в десять тысяч чжанов, заслоняя всё, словно божественная завеса.
— Плюх!
Первый дикий дракон был разбит Жёлтой глиняной дланью, и золотое солнце в его пасти разорвалось на куски, обратив всё вокруг в ужасающий энергетический шторм.
— Шлёп!
Жёлтая глиняная длань без остановки наносила удары, и дикие драконы обращались в жёлтую глину, а ослепительные золотые солнца были поглощены ею. Вся бескрайняя чистая энергия растворялась без следа.
Царь Павлин издал протяжный клич, и его энергия крови ударила в небеса, разгоняя свинцовые тучи. Буйная жизненная чистая энергия затопила весь мир.
То было чудесное зрелище: из его темени била энергия крови, подобная горному пику, и всё тело бурлило чистой энергией, словно целое море. Казалось, сам Паньгу² явился в мир!
² Паньгу (盘古) — в китайской мифологии первопредок, творец мира, отделивший небо от земли.
— Грохот!
Царь Павлин с духом, поглощающим горы и реки, без остановки наносил удары огромной дланью, жёстко сталкиваясь с Жёлтой глиняной ладонью, и от этого небосвод почти аннигилировал! За его спиной проявился гигантский павлин, и казалось, он творит само небо и землю, а вокруг него бурлил Хаос.
Старик из Яогуан изменился в лице. Противник своей буйной энергией крови вынуждал его тратить жизненную силу и вёл войну на истощение.
Царь Павлин, подобный святому духу, разгорался всё более буйной энергией крови. Каждый взмах его ладони был подобен извержению миллиона вулканов, и грозная мощь его была пугающей, а давление — ни с чем не сравнимым.
— Грохот!
Вдруг этот старик из Яогуан стряхнул с себя всю мертвенность. Всё его тело исторгло сияние в десять тысяч чжанов, что озарило и горы, и реки. Подобный божеству, что держит цветок, он наводил ужас.
Наконец он явил несравненное высшее искусство святой земли — Священное искусство Изначального Света!
В этот миг старик стал пугающе грозен. Казалось, его энергия крови стала ещё более буйной, чем у Царя Павлина. Божественное пламя, словно океан, вырывалось наружу и полностью затапливало безбрежное древнее поле битвы.
Сейчас он был подобен божеству. Стоило ему явить Священное искусство Изначального Света, как все искусства были разрушены. Одним движением руки или ноги он обрушивал небосвод.
— Грохот!
Священный свет заслонил небо и землю, и каждый вершок пространства был наполнен ужасающим божественным сиянием, от которого трепетала душа!
Даже Царя Павлина он одной пощёчиной отбросил прочь. Всё его тело покрылось кровавыми ранами, и он выкашлял несколько больших сгустков крови. Положение было опасным.
— Когда я, Ван Чжэн, попирал Поднебесную, кто смел скрестить со мной клинки? Ты, маленький павлин, чересчур нагл! Сегодня я навечно упокою тебя!
Этот старик из Яогуан, казалось, вернул себе жизненные силы и обрёл боевую мощь вершины своей жизни. Неодолимый, он изливал море божественного света и крушил всё на своём пути.
— Грохот!
Он снова взмахнул ладонью, и она, словно длань из-за пределов небес, обрушилась вниз. Священный свет, подобный облакам и морю, затопил безбрежное древнее поле битвы, и противостоять ему было решительно невозможно.
— Бах!
Царя Павлина снова отшвырнуло прочь. Всё его тело было в крови, и плоть его почти разорвало. Чёрные волосы слиплись от крови, и он был весь в алых прядях.
Все были в ужасе. Царь Павлин был высшим мастером нынешней Поднебесной, и даже повелители святых земель глубоко его остерегались. То был несравненный демонический царь, что почти не встречал соперников.
Но сейчас он был избит до такого состояния! Впервые за последние восемьсот лет он понёс такие тяжёлые раны!
Живое ископаемое, что прожило три тысячи лет, и впрямь было ужасающим и заставляло каждого цепенеть от страха. Когда такой человек взрывался во всю мощь, кто мог ему противостоять?
Такой человек мог ходить поперёк Восточных земель, и никто не мог с ним соперничать. Люди его поколения почти все уже умерли, и остались лишь единицы.
— Воистину мастер уровня живого ископаемого!
— Такая ужасающая боевая мощь и впрямь пугает! Он гордо взирает на Восточные земли. Жаль только, что его жизненный срок иссяк, и он скоро покинет мир.
Мало кто мог прожить более трёх тысяч лет. Достигнув этого возраста, человек становился существом, подобным демону, и, разумеется, был непобедим и ужасен.
Увы, жизненный срок был их самой большой преградой. Хотя их культивация достигала личного пика, длиться это уже не могло.
— Упрямое сопротивление! — старик из Яогуан двинулся вперёд, и вездесущий Изначальный Свет вырывался отовсюду.
Любое его движение обрушивало пустоту, и ничто не могло устоять. Казалось, он сейчас расплавит древнее поле битвы.
Царь Павлин издал протяжный клич. Из его рта вырвался пятицветный божественный свет и устремился вперёд, наконец на время сдержав Священное искусство Изначального Света.
— Любопытно! Ты развил Врождённые Пять Стихий. Жаль, что не довёл до великого совершенства. Тебе не избежать смерти! — старик из Яогуан, словно божество, обрушил огромную длань вниз.
Священный свет, подобный морю, снова затопил боевое ристалище, и каждый его луч мог убить могучего мастера. Такое количество Изначального Света пугало до крайности.
Врождённый пятицветный божественный свет Царя Павлина едва не разбился, и кровавых ран на его теле стало ещё больше. Однако священный свет больше не мог приблизиться.
В пятицветном божественном свете, что он извергал изо рта, был чёрный как смоль каменный помост, что подавлял всё это.
— Грохот!
Волна энергии вырвалась наружу, и чёрный каменный помост стал расти. Окутанный пятицветным божественным светом, он превратился в огромную квадратную печать и давил вперёд, разгоняя Изначальный Свет.
— Хаотическая Драгоценная Печать!
За пределами ристалища святой повелитель Яогуан изменился в лице и громко предупредил своего старшего соученика. В прошлый раз он сильно пострадал от этой огромной печати, и она едва не переломала ему тело.
Когда-то в древней гробнице Личжоу, когда шла битва за Девять тайных искусств, Царь Павлин унёс тот Хаотический камень и переплавил его в невероятно грозное тайное сокровище.
— Этот камень оставил Безначальный Великий император. Хотя он использовал его всего лишь как ложе, для других практикующих это — высочайшая драгоценность! — мрачно произнёс большой чёрный пёс.
— Бах!
Драгоценная печать, выкованная из Хаотического камня, яростно столкнулась со Священным светом. Боевое ристалище почти превратилось в землю Изначального Хаоса, и зрелище было ужасающим.
Царь Павлин с помощью Хаотической Драгоценной Печати сдерживал Священное искусство Изначального Света Ван Чжэна, и силы их были равны.
— Эта чёрная драгоценная печать и впрямь ужасна! Она остановила даже живое ископаемое, и он не может продвинуться ни на полшага!
Люди изумлялись. Двое яростно сталкивались, и Хаотическая каменная печать в пятицветном божественном свете высилась, словно древняя божественная гора, прочная и нетленная.
Однако Изначальный Священный Свет звался «все искусства уничтожающим» и тоже был ужасающе грозен. А в руках живого ископаемого, что прожил три тысячи лет, он и вовсе был противен небесам!
— Дон!
Царь Павлин снова выкашлял кровь, но не отступил ни на шаг. Старик Ван Чжэн из Яогуан тоже покраснел лицом, и тело его слегка дрожало.
Меж ними возникали целые поля чёрных дыр, и казалось, настала эпоха великого разрушения. Всё сущее гибло, и ничего больше не существовало.
В этот миг лишь Изначальный Священный Свет и Хаотическая каменная печать в пятицветном божественном свете яростно сталкивались!
— Эта Хаотическая Драгоценная Печать чересчур ужасна! — все содрогнулись, и каждого пробрал ледяной холод.
Особенно персонажи уровня повелителей святых земель — они испытывали глубочайшую опаску. Если Царь Павлин выйдет против них с этой каменной печатью, как им противостоять?
Такое божественное сокровище, если выплавлять его день за днём, — кто знает, в какое божественное орудие оно превратится в будущем!
Впрочем, люди боялись и старшего соученика святого повелителя Яогуан. Мастер уровня живого ископаемого оправдывал свою славу и, без сомнений, мог ходить наголо и убивать повелителей святых земель!
— Грохот!
Хаотическая каменная печать билась против Священного искусства Изначального Света. Царь Павлин снова выкашлял кровь полным ртом, но по-прежнему не отступал.
Люди понимали: если так будет продолжаться, кто умрёт, а кто выживет — сказать трудно.
Царь Павлин хоть и кашлял кровью, но его энергия крови была буйна, словно море, и он мог вести долгую войну на истощение. А живое ископаемое из Яогуан, хоть и был несравненно ужасен, но жизненный срок его подходил к концу, и он не мог себе этого позволить.
— Остановись!
— Прекрати!
Святой повелитель Яогуан и даос Красный Дракон закричали одновременно, не желая, чтобы битва продолжалась. Каждый боялся потерять своего бойца, и это была бы невосполнимая утрата.
Красный Дракон, святой повелитель Яогуан, Наньгун Чжэн и многие другие великие мастера вмешались и силой разняли двоих, положив конец этой битве.
Е Фань стремительно бросился вперёд. Он вынул нефритовый сосуд и протянул Царю Павлину божественный источник. Открыв пробку, он наполнил воздух благоуханием, и у нескольких человек вокруг сразу загорелись глаза.
Особенно у старого даоса Красного Дракона и даоса Ворона: взгляды их стали жаркими, словно они увидели древний канон Великого императора. Они пылали огнём.
Царь Павлин сделал несколько глотков подряд и тут же сел, скрестив ноги. Чистая энергия во всём его теле взбурлила, и тяжёлые раны с видимой глазу скоростью стремительно затягивались.
Его энергия крови вздымалась до небес, и всё тело сияло ослепительным светом. Врождённый пятицветный божественный свет вился вокруг, а Хаотическая Драгоценная Печать тонула и всплывала над его головой.
Е Фань не стал забирать нефритовый сосуд обратно, а передал его Красному Дракону и даосу Ворону. Оба они были взволнованы: для них, чей жизненный срок подходил к концу, это был драгоценный дар.
— Красный Дракон! На самом деле больше всего я хочу сразиться с тобой! — неподалёку заговорил старший соученик святого повелителя Яогуан — Ван Чжэн. Он уже принял одно священное снадобье и мгновенно восстановился.
— Хорошо! Я сражусь с тобой! — старый даос Красный Дракон, что попирал Восточные земли, — кого он боялся? — сразу же принял вызов.
— Не ходи! Этому старому хрычу осталось жить меньше полугода, и он хочет перед смертью утащить тебя с собой! — остановил его даос Ворон.
— Он что, думает, что эти полторы тысячи лет, что я провёл в ловушке на Священном утёсе, прошли для меня даром? Я отправлю его в последний путь раньше срока! — произнёс старый даос Красный Дракон.
Все изумились: великая битва начиналась вновь, и два живых ископаемых готовились сразиться. Это, без сомнений, была самая вершина нынешних битв!
Много ли было в Восточных землях таких ужасающих людей, что дожили до трёх тысяч лет? Когда они были в зените славы и устрашали Поднебесную, даже повелители святых земель взирали на них снизу вверх.
Теперь же они достигли своего личного пика, но жить им оставалось недолго, и они вот-вот должны были уйти в нирвану. Нельзя не назвать это печалью.
От века и до века многие несравненные герои терпели поражение именно от времени. Сколь бы ни были глубоки их свершения, это было бесполезно, и им оставалось лишь тускло шествовать к концу жизни.
— Вшух!
Два живых ископаемых почти одновременно вступили на древнее поле битвы, и оба они были неуловимы, словно призраки.
— Старший соученик, будь осторожен! — передал звуком святой повелитель Яогуан. Он знал, что было на уме у его старшего соученика, что был старше его на тысячу лет. Понимая, что скоро уйдёт в нирвану, тот хотел устранить Красного Дракона — этого несравненного великого врага.
— Шлёп!
Двое древних антикваров, что прожили по три тысячи лет, нанесли удар без всякого пыла. Словно простые смертные, они обменялись одним ударом ладоней, и в этом не было видно ничего особенного.
Многим из молодого поколения это показалось пресным и скучным, лишённым всякого облика несравненных мастеров, и они не видели здесь никакой глубины.
Однако все персонажи уровня повелителей святых земель содрогнулись. В этом одном ударе ладоней в пустоте мелькнули и исчезли бесчисленные следы Дао. То было противостояние, подобное великому разрушению.
Но оба они в мгновение ока растворили это, и обычный человек вовсе не мог ничего заметить.
— Ужасно... — сердце Е Фаня замерло. Он развил божественные глаза и, разумеется, видел всё это.
— Шлёп!, Бах!...
Два живых ископаемых двигались не очень быстро и время от времени наносили удар. Без несравненных священных искусств они вели смертельный бой, что вернулся к изначальной простоте!
— Мы оба с тобой на исходе жизни и не можем позволить себе долгой битвы. Давай одним ударом разрешим жизнь и смерть!
Оба произнесли это одновременно, и мысли их совпали: они хотели мгновенно определить победителя.
— Грохот!
Живое ископаемое из Яогуан — Ван Чжэн — исторг из своего иссохшего тела сияние в десять тысяч чжанов, и оно захлестнуло всё боевое ристалище. Он был подобен золотому святому духу.
В этот миг он был несравненно могуч. Его плоть наполнилась бескрайней жизненной силой, и энергия крови была подобна морю. Изначальный Священный Свет заслонил небо и землю и был ужасен ни с чем не сравнимо!
— Грохот!
Бескрайний Священный Свет в пустоте превратился в золотой древний треножник, что был весь покрыт драконьими узорами и давил на целый великий мир!
— Это... он с помощью Священного искусства Изначального Света воссоздал облик Священного треножника из чёрного металла с драконьими узорами Яогуан и часть его законов!
Все вскрикнули и изменились в лице. У них было наваждение, будто они ощутили крупицу священного величия предела.
Старый даос Красный Дракон издал протяжный клич. Все его волосы развевались как безумные, а взгляд был острым, словно нож. Казалось, он разом отрастил восемь рук и в одно мгновение нанёс восемь печатей закона.
— Что?! Это Восемь форм Небесного демона! Самое древнее и ужасающее несравненное наследие демонической расы, и он слил их воедино и нанёс одним ударом!
Люди остолбенели, и сердца их содрогнулись. Весь мир обдало ледяным холодом, и казалось, они сейчас задохнутся.
Восемь форм Небесного демона слились воедино, и старый даос Красный Дракон сотворил в пустоте багрового дракона — до того настоящего, что от него разливалось дыхание доисторической эпохи, и давящая мощь дракона разлилась окрест.
Это древнее поле битвы было готово развалиться!
Не будь оно защищено Башней Бессмертных Слёз Нефритового озера, что струила одну частицу истинного божественного величия предела, боевое ристалище давно бы перестало существовать.
— Грохот!
Два живых ископаемых яростно столкнулись и нанесли сильнейшие удары, одним махом решая жизнь и смерть!
Целые поля чёрных дыр возникали вокруг, и казалось, в них рождается вселенная, а внутри мерцает звёздный свет. Будто творилось новое небо и земля, и дыхание разрушения и возрождения, словно прилив, бурлило вокруг.
Мгновение, и вечность!
Казалось, прошли долгие сто жизней, и казалось, минуло лишь одно мгновение. Время застыло, и невозможно было разобрать.
— Плюх!
Старый даос Красный Дракон выплюнул кровь полным ртом и вылетел прочь из чёрной дыры в пустоте. Всё его тело пошло трещинами, и он был почти при смерти.
— Плюх!
По другую сторону живое ископаемое из Яогуан потускнел взором. Его череп треснул, и мозг вытек наружу. Тело его разорвалось на части и превратилось в руины.
Кровь обагрила небосвод. Его плоть обратилась в кровавое месиво, а кости раздробились в белую как снег крошку. Старый даос Красный Дракон заживо убил его.