Восемь-девять тысяч лет

В Циньлине есть два драгоценных места: одно — Пруд Превращения в бессмертного, другое — древняя драконья пещера. В мире ходит предание, что, обретя одно из них, можно постичь Дао.

О Пруде Превращения в бессмертного и говорить нечего — в нём родился сам Синий император, а много ли таких поразительных людей было с древности до наших дней? Этого достаточно, чтобы всё объяснить.

Драконья пещера Циньлиня, если не сильнейшая в Центральных землях, то почти такова, иначе зачем бы древние императоры наперебой стремились похоронить себя здесь? Именно из-за предания, что здесь можно стать бессмертным через разложение трупа, под землёй и скопилось столько древних усыпальниц.

Всё пошло от той древней драконьей пещеры: все хотели быть погребёнными в ней, надеясь однажды стать трупными бессмертными и вечно пребывать в мире людей, нетленными вовеки.

Третий наставник истока своим искусством истока похищал творение неба и земли и просчитывал всё до конца. Никто с древности доныне не мог найти драконью пещеру Циньлиня, а он определил её место и похоронил себя в ней.

С тех пор минуло столько лет, целых семьдесят тысяч лет, что даже простая былинка, окажись она там, давно обрела бы дух, не говоря уж о чудесном трупе.

Болезненный старик предполагал, что эти останки наставника истока вдыхали и выдыхали лунный свет, вбирали изначальную энергию Циньлиня и, вскормленные драконьей пещерой, давно уже превратились в плоть долгой жизни, содержащую квинтэссенцию продления жизни.

— Есть свет — и есть тьма, есть ян — и есть инь, есть жизнь — и есть смерть. Вроде бы это древний чудесный труп, но он обильно пропитан солнцем и луной, а также драконьей пещерой и хранит в себе тайну долгой жизни.

Один великий мудрец уже додумался, что в теле третьего наставника истока возникла священная пилюля, подобно тому как в Великой Тьме заключается одна точка ян: оно вдыхало и выдыхало сияние солнца и луны и сгустило одну пилюлю ян.

После семидесяти тысяч лет взаимообращения с ними, кто знает, насколько могучим стало её священное действие? Некоторые древние мудрецы предполагали, что это должна быть одна человеческая бессмертная пилюля, легко усваиваемая человеческим телом.

Это было невероятно редкое, не поддающееся оценке бессмертное снадобье, которому невозможно назначить цену. Возвращение жизни мёртвому и наращивание плоти на белых костях — это лишь малость; гораздо важнее то, что в ней заключалась возможность постижения Дао.

Узнав всё это, Е Фань не мог не изумиться: человекообразное красное мохнатое существо изначально вызывало в нём отвращение и олицетворяло собой злой рок, но теперь оказалось, что внутри него заключено высшее бессмертное сокровище.

— Древняя драконья пещера Циньлиня и впрямь сравнима с Прудом Превращения в бессмертного — в обеих есть неслыханные редкостные сокровища, и говорят, что, обретя одну из них, можно постичь Дао. Похоже, это не пустые слова.

Сердце его сильно забилось: чем искать Пруд Превращения в бессмертного, не лучше ли начать с древней усыпальницы? Он получил наследие наставника истока и обладал в этом деле могучим преимуществом.

К тому же погребальная пещера третьего наставника истока непременно должна была подчиняться методам наблюдения рельефа из Книги наставника истока, и если тщательно следовать расчётам, можно будет обнаружить следы.

Болезненный старик сказал:

— В Циньлине таится один древний великий дракон, и, естественно, там есть и священный мозг уровня мечты. Он либо в Пруду Превращения в бессмертного, либо в драконьей пещере!

Это было ещё одно поразительное известие: драгоценный мозг, порождённый древним великим драконом, определённо был высшим священным творением, а если он превратился в живое существо, то был сравним с бессмертным священным снадобьем!

В мире всегда ходило предание, что священный мозг уровня мечты реально существует и обладает собственной жизнью и, вполне возможно, очень могуч, но никто его никогда не видел.

— Я чувствую, что на этот раз в Циньлине появятся вещи, способные потрясти весь мир. Боюсь, одного только священного мозга уровня мечты хватит, чтобы Пять краёв пришли в кипение, — проговорил про себя Е Фань.

Болезненный старик, однако, покачал головой:

— Я так не считаю. Боюсь, произойдёт великая беда. За столько лет священный мозг уровня мечты вполне мог превратиться в целого святого духа — в этом не было бы ничего удивительного.

— Что?! Древний святой дух, способный соперничать с Великим императором?! — Е Фань испугался. Если такое создание и впрямь существует, то, сколько бы людей ни пришло на этот раз, все они погибнут.

— Ли Хэйшуй тоже пришёл... — издалека Е Фань заметил Ли Хэйшуя, Цзян Хуайжэня, Лю Коу и У Чжунтяня; их сила за это время значительно возросла.

В прошлый раз Ли Хэйшуй был жестоко унижен, и хотя Е Фань потом отомстил за него, перебив всех обидчиков, он всё равно был глубоко уязвлён и последние два с лишним года культивировал на пределе сил.

Е Фань отдал Пан Бо доску от гроба с древа чая просветления, и тот передал один кусок Ли Хэйшую, что и впрямь сыграло огромную роль.

В Циньлине высились величественные огромные горы, и старые деревья извивались, словно драконы; многие древние деревья были высотой с горные пики и буйно зеленели. Это была древняя земля, полная жизни.

Окружностью в миллион ли¹ — для Центральных земель это была лишь крохотная область, но на деле эта земля была безбрежна и превосходила размерами Землю на другом конце звёздного неба неизвестно во сколько раз.

¹ 1 ли ≈ 0,5 км.

— Слишком огромна! Этот древний великий дракон затаился под землёй, и найти его совершенно невозможно... — только теперь Е Фань осознал, насколько велика разница между ним и наставником истока: тот сумел определить истинную драконью древнюю пещеру, а он не мог найти даже входа в неё.

— Это же... — болезненный старик застыл, ошеломлённо глядя вперёд.

Древние деревья колыхались, и впереди раскинулось огромное озеро, искрящееся бликами, с зелёными волнами на десятки тысяч му², вызывая чувство бескрайнего величия и мощи.

² 1 му ≈ 667 м²; «десять тысяч му» — метафора безбрежности.

На берегу озера стоял мужчина лет двадцати с небольшим, божественно-величественный, но с безучастным лицом. С распущенными волосами, он застыл там, словно окаменелость.

— Годы торопят человека, и старые знакомые похоронены в жёлтой земле. Даже герой целого поколения не может этому противостоять, но он избежал этого и явился в нынешний мир... — пробормотал про себя болезненный старик.

В этот миг они стояли на горном хребте, в полутора десятках ли от того великого озера, и могли не опасаться, что их заметят.

— Ты говоришь о нём? — изумился Е Фань.

— Средний император, герой своего поколения Сян Юйфэй. В девятнадцать лет он уже подавлял всех владык Поднебесной и был самым молодым императором Центральных земель того времени, — с чувством произнёс болезненный старик.

Е Фаня пробрала дрожь: каково же происхождение этого болезненного старика? Его тон звучал как-то неправильно. Сколько же ему лет?

Кто такой Средний император? Герой среди людей девятитысячелетней давности, поразивший древность и современность. Хотя он и воскрес в нынешнем веке, видевших его было немного. Как же болезненный старик мог так говорить?

— Ты слишком много думаешь. Разве может кто-то в этом мире прожить девять тысяч лет... — болезненный старик невольно усмехнулся и покачал головой. — Я лишь читал записи о его жизни, вот и не сдержал вздоха.

— Ты, старина, меня и впрямь напугал.

— В те годы Центральные земли славились выдающимися людьми и одухотворёнными местами, и несколько человек поистине не знали себе равных. Увы и ах! Кроме одного Сян Юйфэя, сокрытого в Обители Чудес, все остальные обратились в прах.

— Разве были люди, которых можно поставить вровень с Сян Юйфэем? — изумился Е Фань. Появления одного такого гения было достаточно, чтобы быть занесённым в древние книги.

— Был ещё один, поразивший древность и современность. Жаль, что он шёл одним путём и никогда не оборачивался, но в конце концов не устоял перед годами, — тяжело вздохнул болезненный старик.

— Кто же это? — спросил Е Фань.

— Гай Цзюю. — болезненный старик лишь произнёс эти три слова, и на его лице промелькнула тень печали и тут же исчезла.

— Это он! — Е Фань сразу вспомнил. Это был несравненный герой, потрясший весь мир.

Восемь тысяч лет назад Гай Цзюю был непобедим в мире, и в Пяти краях не было противника, способного выдержать хотя бы один его удар. Люди считали, что он сможет постичь Дао и стать императором, но в конце концов он потерпел неудачу.

Синий император умер лишь две тысячи лет назад, и хотя тело его умерло, Дао ещё не рассеялось. В этом мире не мог родиться новый Великий император. Гай Цзюю с горьким вздохом на склоне лет ушёл далеко в Восточные земли и в конце концов упокоился в жёлтой земле.

Ныне в Восточных землях появилась Ся Цзюю — упрямая и властная девочка, получившая наследие Гай Цзюю; стоило зазвучать Мелодии девяти глубин, как приходили в движение девять небес.

— Синий император и впрямь был слишком могуч: он постиг Дао в пост-древнюю эпоху и проложил для потомков иной путь. Но именно из-за его могущества, даже через десять тысяч лет после смерти, его Дао трудно исчезает, и другим трудно стать императорами.

Е Фань кивнул, глубоко соглашаясь. Судя по всем его деяниям, этот Демонический император был могуч до противности небу, и даже близкие к нему люди не могли постичь, какого уровня он достиг.

— Бегущая вода уходит вдаль, и волны вымывают героев. Синие горы всё так же стоят, и сколько раз вечерняя заря алела... — болезненный старик покачал головой. — Гай Цзюю был так поразителен, но шёл до конца и никогда не оборачивался. Он не принял доброй воли Обители Чудес и в конце концов потерпел поражение. Впрочем, потерпеть поражение от уже умершего Синего императора — это не позор.

— Неуклонно идя вперёд, он, должно быть, был великим мужем с несгибаемой гордостью, — вздохнул Е Фань.

Впереди Средний император стоял перед озером, всё такой же неподвижный, словно утративший жизнь, и безмолвно смотрел на великое озеро; тело его было подобно засохшему дереву.

Прошло много времени, а он всё оставался таким же. Е Фань удивился:

— Что он там делает?

Болезненный старик, задумавшись, произнёс:

— В давние годы Сян Юйфэй рано ушёл из жизни, не дожив и до двадцати лет. Одна девушка покончила с собой, бросившись в озеро, чтобы последовать за ним.

— А-а-а! — раздался громкий крик, и Сян Юйфэй бесследно исчез, с быстротой невероятной.

— Девять тысяч лет прошло. Даже если бы он добыл бессмертное священное снадобье, это уже ничего бы не изменило. Ему остаётся лишь в немой скорби стоять на месте гибели любимой, — покачал головой болезненный старик.

— Так и есть: у каждого из этих людей есть никому не ведомое прошлое, свои собственные повести... — проговорил про себя Е Фань.

Он шёл вместе с болезненным стариком и по дороге повстречал немало старых знакомых. В конце концов он снова покинул его и направился прочь из больших гор: ему нужно было собрать кое-какие материалы, доступные лишь наставнику истока, готовясь к исследованию древней драконьей пещеры.

Посреди миллионоликого Циньлиня стояла одна древняя столица, и никто не знал, сколько тысяч лет она уже существует. Она звалась одним из десяти древнейших городов Центральных земель и носила имя Циньчэн.

Городские стены были покрыты отметинами, испещрёнными следами минувших лет. В городе люди сновали туда-сюда, неиссякаемым потоком, и было очень оживлённо. Простого люда было много, но и культиваторов хватало.

Уличные представления, торговцы снадобьями, выкрики продавцов разнообразной снеди — всё это звучало без умолку; было шумно, весело и многолюдно, и в лицо веяло дыханием бескрайней мирской суеты.

Е Фань потратил пять-шесть дней и уйму истока, обошёл множество торговых домов, но раздобыл лишь немного коры божественного истока, чего было совершенно недостаточно.

В древней драконьей пещере был зачат священный мозг уровня мечты и похоронен третий наставник истока — кто знает, с какими чудесами можно там столкнуться. Ему нужны были всевозможные материалы, чтобы вырезать и выплавить Шесть печатей, запечатывающих бессмертных.

На седьмой день Е Фань направился в знаменитый в Циньчэне Павильон Небесной Столицы — это было супер-сокровищное заведение, разделённое на девять этажей, где продавались всевозможные редкости.

Ещё издалека он услышал шум спора: перед величественным Павильоном Небесной Столицы стояли две противоборствующие стороны.

Е Фань замер: перед павильоном собралось немало старых знакомых, и обстановка была несколько напряжённой. Одну сторону как раз представляли Ли Хэйшуй и его друзья, и Пан Бо был среди них.

Во главе другой стороны стоял совсем юный отрок — это был младший брат Ван Тэна, то самое маленькое чудовище, которому ныне уже исполнилось одиннадцать лет. Он держался чрезвычайно властно, стоя в пустоте и свысока глядя на Цзян Хуайжэня и Лю Коу.

Рядом с ним находились полтора десятка юношей и девушек, все до единого могучие и достигшие уровня Превращения в дракона, из числа святых сыновей и святых дев.

Одна из девушек с издёвкой насмехалась над Ли Хэйшуем и остальными, одновременно всячески подстрекая Ван Чуна и его сторонников к действию.

— Ваша школа Инь-Ян что, хочет в третий раз сменить святую деву? — Пан Бо не стеснялся в выражениях.

Другой мужчина презрительно окинул их взглядом:

— Подобные уколы не имеют смысла. Если дело дойдёт до драки, многие ли из вас останутся в живых?

— Святой сын Инь-Ян, будь осторожнее в словах. Печальный пример не так уж далёк, извлеки урок.

Святой сын Инь-Ян холодно усмехнулся:

— Ты имеешь в виду то святое тело? Уже два с лишним года как спрятался и до сих пор не смеет показаться. Жаль только, что столько могучих мастеров нашего учения хотят отнять его жизнь, но не знают, где он.

Они не нападали лишь потому, что здесь же находились брат и сестра Цзи Хаоюэ и Цзи Цзыюэ, стоявшие рядом с Пан Бо, и даже Ван Чун их опасался.

— Школа Инь-Ян снова избрала святого сына? Вам не надоело? Я считаю, что он вам вовсе не нужен! — смеясь, Е Фань шаг за шагом приближался издалека.