Осанка императора

Золотая древняя боевая колесница с грохотом катилась вперёд. Вся в рубцах от мечей и выбоинах от копий, она была подобна императорской колеснице древности и источала устрашающую мощь. Вокруг неё вздымались драконы и фениксы, чьи песни потрясали девять небес, и свет ударял в небо.

Цзян Хуайжэнь был взбешён: золотая древняя боевая колесница промчалась мимо, разметав ему волосы и едва не раздавив голову.

Даже это маленькое чудовище совершенно не принимало его всерьёз и, стоя на колеснице и глядя на него свысока, изрекло такие слова — воистину разнузданно и деспотично.

— Я буду ждать тебя внутри! — таковы были последние слова Ван Чуна. Золотая древняя боевая колесница была слишком быстра и исчезла в мгновение ока.

Вдалеке, на другом пути, глаза Е Фаня то темнели, то вспыхивали, и он проговорил про себя:

— Небесное око боевого искусства!

Ван Тэн постиг небесное око боевого искусства, которое было даже страшнее его небесного ока наставника истока и могло насквозь прозревать любые иллюзии, полностью раскрывая истину и ложь гиблых земель.

Самым ужасающим было то, что в разгар битвы небесное око могло улавливать любые уязвимости, и это было самое страшное. Более того, когда некоторые овладевали небесным оком, действия других людей в их глазах замедлялись до скорости улитки, словно застывая.

— Этот человек очень могуч, но мой брат говорит, что он ещё не первый в мире. — маленькая луна рода Цзи подошла следом; её чёрные волосы развевались, глаза были одухотворены, а щёки — словно из бараньего жира и нефрита; всё вместе делало её очень живой и мягкой.

Сто учений явились, и множество великих мастеров вошло внутрь. Следопыты обладали особым взглядом, и выбранные ими пути совпадали с восемью жизненными путями, определёнными Е Фанем.

— Средний император прибыл.

Снаружи поднялся шум, и многие заговорили: человек с распущенными волосами шёл очень медленно, словно гора или пик, и по одному из жизненных путей шаг за шагом входил в Бессмертную землю.

Девять тысяч лет назад он уже был императором целого поколения, и ныне даже главы всех учений, видя его, испытывали трепет; хотя его телу было лишь около двадцати лет, его культивация говорила сама за себя, и он горделиво взирал на всех героев.

— Маленький Е-цзы, мы так войдём — это ничего? Не будет ли Ван Тэн искать с тобой ссоры? — тихо спросила Цзи Цзыюэ.

— Не страшно, в этом месте им, братьям, не дадут бесчинствовать. — Е Фань ничуть не тревожился.

— И наследник Яогуан пришёл. — маленькая луна рода Цзи указала в другую сторону и тихо добавила: — Мой брат говорит, что наследник Яогуан гораздо сильнее, чем думают люди.

На том жизненном пути повелитель святой земли Яогуан величаво взмахивал широкими рукавами, а за ним следовал муж, всё тело которого омывалось в божественном сиянии и который был подобен сыну бога солнца.

Кроме того, за ними следовала и Яо Си в длинной юбке, касавшейся земли, изящная и прекрасная, словно фея из лунного дворца, шагавшая неторопливо и грациозно.

Сердце Е Фаня дрогнуло:

— Похоже, наследник Яогуан уже может стоять наравне со старшими, иначе повелитель святой земли Яогуан не посмел бы привести его в такое место.

Люди четырёх бессмертных божественных династий тоже все вошли внутрь, и несколько сыновей императоров особенно привлекали взоры, шествуя драконьим шагом и тигриной поступью следом за старшими поколениями.

Когда вошли те старые монахи из Западной пустыни, прибыли и высокие мастера с Южного хребта; там были не только боевые владыки человеческого рода, но и несколько великих демонических владык, ибо с древности Южный хребет изобиловал великими демонами.

— Без схватки дракона и тигра не обойдётся.

Люди пришли почти из всех Пяти краёв, и место рождения Синего императора и впрямь было необычайным — на этот раз оно всколыхнуло сердца очень многих.

— Это Божественный вычислитель вычислил, иначе столько людей ни за что не нашло бы сюда дорогу. — Цзи Цзыюэ приоткрыла эту тайну.

— Опять этот Божественный вычислитель! Каково же его происхождение? — Е Фань заподозрил неладное: два года назад высший ученик Божественного вычислителя помог школе Инь-Ян определить его местонахождение, и если бы он снова не овладел Плетью, бьющей по духу, его, скорее всего, без конца бы преследовали.

В этот миг они вошли в центральную область Бессмертной земли и находились на открытом пространстве между Прудом Превращения в бессмертного и древней пещерой; вокруг смутно виднелось множество людей.

Однако никто не осмеливался действовать опрометчиво, потому что чем ближе к цели, тем опаснее могло быть это место; все ждали, пока следопыты и прибывший из Восточных земель Оуян Е с товарищами сделают заключение.

Оказавшись здесь, Е Фань стал совершенно раскован: он изучал это место больше месяца и разбирался в нём гораздо лучше следопытов и прочих удивительных людей, давно уже постигнув всё до конца.

— Вы и впрямь посмели войти! Если вдруг рухнете в драконью дыру и погибнете страшной смертью, вините только себя. — Ван Чун сразу заметил Цзян Хуайжэня, У Чжунтяня, Пан Бо и остальных и холодно усмехнулся.

Они не стояли вместе, а находились в разных местах, но теперь остановились и не рвались к драконьей пещере и Бессмертному пруду. Потому что Е Фань заметил неладное и велел им не двигаться.

— Этот щенок слишком нагл, мне так и хочется дать ему пару пощёчин. — выругался Ли Хэйшуй; они понемногу собрались вместе.

— Всё потому, что его старший брат слишком могуч, и люди старшего поколения не смеют его задевать; его будущие достижения будут безмерны. — вздохнул Лю Коу.

— Чёрт, я дождусь, когда маленький Е-цзы достигнет великого свершения святого тела, и тогда мы их прихлопнем! А этого одиннадцатилетнего сопляка просто придушить надо. — Цзян Хуайжэнь стоял с разметавшимися волосами.

— Что, вы ещё не смирились? — холодно усмехнулся Ван Чун и, стоя на золотой боевой колеснице, свысока смотрел на них.

В этот миг Ван Тэна рядом не было: он, к удивлению, стоял вровень с теми главами учений и вместе с ними что-то обсуждал, и он действительно имел на это право.

— Чем ты хвалишься? Если бы твоего старшего брата здесь не было, многие посмели бы прикончить тебя одним пальцем. — раздалась чья-то звуковая передача, звучавшая то слева, то справа, и было неведомо, кто это.

Пан Бо понял, что дело плохо: кто-то подзуживал, сваливая это на них и желая стравить их в драке.

— Кто это? — Ван Чун был ещё мал, но свирепости в нём хватало; он обвёл всех взглядом и наконец остановился на Цзян Хуайжэне и его друзьях.

— Грохот!

Внезапно вдалеке раздался раскат великого столкновения, потрясшего небо и землю: двое высших людей вступили в схватку, и исторгнутая волна отбросила многих прочь.

Немало людей рухнуло в опасную зону и тут же было обращено «Небесным Рвом» в гной и кровь, исчезнув без следа, не оставив даже волоска.

Северный император Ван Тэн и Средний император схватились друг с другом; никто не ожидал, что эти двое вступят в противостояние в таком месте, и от одного их удара лица многих глав учений изменились.

— Как же они сошлись?

Все были чрезвычайно изумлены, а те, кто что-то знал об Обители Чудес, изумились ещё больше: последние два с лишним года Северный император всё время пребывал в затворе, и говорили, что он культивирует некое чудесное искусство, и никогда ещё он не вступал в противостояние со Средним императором.

Однако люди знали, что боя между ними не избежать, и что Северный император, вероятно, сдерживался, не желая прежде времени скрещивать оружие с Сян Юйфэем, чьё имя гремело в мире уже девять тысяч лет.

— Только что Северный император подошёл и, кажется, что-то сказал, но Средний император ответил отказом, и неизвестно почему, они внезапно схватились.

Один человек уровня главы учения, стоявший неподалёку, говорил так, но и он видел лишь общую картину и не знал, отчего двое, стоящие на уровне дракона и феникса, вступили в противостояние.

В этом краю неба и земли раздавались пение драконов и крики фениксов; Ван Тэн был весь окутан священным сиянием, и свет яростно клубился, заливая всё вокруг. Каждый раз, когда он наносил удар, вокруг него вздымались драконы и фениксы и пели над его головой в унисон, так что он выглядел как Небесный император, сошедший в мир.

Среди присутствующих не было никого, кто не изменился бы в лице, особенно главы всех учений — властители нынешнего мира, чьи могущество и боевая мощь были безбрежны, сейчас ощущали в своих сердцах сильное давление.

Средний император стоял с разметавшимися чёрными волосами, героический и величественный, и каждый его удар, каждая форма были широки и размашисты; от него не исходило сияния, бьющего в небеса, но была сила, обращающая гнилое в чудесное.

При каждом столкновении этих двоих всё в десяти сторонах приходило в великое смятение; многие просто не могли удержаться на ногах, и их уносило в высокое небо, и даже полу-великие мастера могли лишь отступать.

Если бы это место не было особенным и вечно нетленным, бесчисленные горные хребты давно бы уже обратились в пыль: их сила была столь безмерна, что одного указания пальца хватило бы, чтобы обрушить горные пики.

— Осанка Небесного императора, стать Сражающегося с богами святого императора!

Люди были поражены: эти двое были слишком могучи, и редко с древности доныне кто-то в столь юном возрасте достигал таких свершений, подавляя глав учений старшего поколения.

Каждый раз, когда Ван Тэн наносил удар, вокруг него появлялись истинные драконы, священные фениксы, белые тигры и чёрные воины, исторгая священный свет и сотрясая девять небес, и всё небо было заполнено сиянием.

Девять истинных драконов, девять священных фениксов, девять белых тигров и девять чёрных воинов охраняли четыре стороны света, являя собой четыре символа неба и земли, и золотой свет вздымался волнами, окружая его в центре, словно сошедшего в мир Небесного императора.

Средний император тоже был совсем необычен, подобный возродившемуся в древности святому императору, чрезвычайно величественный; каждое его движение, поднятие рук и постановка ног были исполнены величия, и в применяемых им приёмах была срединная правильность и умиротворённость, но в то же время сила, способная переплавить само небо и землю.

Всё его тело не источало сияния, но казалось, что он движет звёздами всех небес, и рождалось чувство, что ему невозможно противостоять, словно Великий император человеческого рода перешагнул через десять тысяч веков.

— Мой брат непременно победит! В молодом поколении он по праву первый в мире! — Ван Чун сжал кулаки.

На самом деле у глав всех учений от него болела голова: кто мог бы с уверенностью сказать, что победит Ван Тэна? С древности доныне многие ли в этом возрасте имели такие достижения?

Цзян Хуайжэнь был крайне раздосадован: только что золотая боевая колесница едва не пробила ему голову, деревянная заколка выпала, и волосы рассыпались. Он холодно усмехнулся:

— Надеюсь, Средний император прикончит его.

Хотя он говорил тихо, уши Ван Чуна были очень чутки, и он уловил эти тихие слова. Резко обернувшись, он бросил:

— Ты ищешь смерти!

— Сопляк, ты слишком зарвался! — взорвались У Чжунтянь и остальные. Все они были потомками великих разбойников и привыкли действовать по своей воле — когда ещё их так оскорбляли?

— Вы, несколько, хотите умереть? Я вам это устрою! — Ван Чун спрыгнул с золотой боевой колесницы и двинулся на них; за ним следовали двое древних существ: одно было покрыто золотой чешуёй, а другое — словно отлито из серебра.

Хоть Цзян Хуайжэнь, У Чжунтянь и Ли Хэйшуй и были разгневаны, они не могли не признать, что Ван Чун очень могуч — недаром он был братом Ван Тэна: в свои неполные двенадцать лет он уже достиг восьмого уровня Превращения в дракона и был самым юным чудовищем Обители Чудес.

— Вы, проклятые разбойники, я слышал, что вы старые друзья Е Фаня, — я давно хотел с вами разделаться! — холодно усмехнулся Ван Чун; с двумя древними существами за спиной он совершенно не боялся пострадать.

Пан Бо вышел вперёд и с усмешкой произнёс:

— Сопляк, ты вообразил, что превратился в своего брата? У тебя ещё нет права говорить такое.

— Нет права? Скоро я всех вас растопчу и брошу в драконью дыру на корм красному мохнатому чудовищу! — Ван Чун, хоть и мал годами, но в выражениях был крайне резок; стоя на синем камне и глядя на них свысока, он продолжал: — Тот, кого я встретил в Циньчэне, был Е Чжэтянем, верно? Пусть вылезает — на этот раз я раздавлю его.

Он подал знак двум древним существам приготовиться к бою и, обводя всех взглядом, хотел выискать Е Фаня.

Вдалеке битва Ван Тэна со Средним императором приковала взоры подавляющего большинства людей, но немало было и тех, кто заметил движение здесь.

— Мал годами, да горазд на дерзости, занёсся до небес. — раздался чей-то голос, и вслед за этим пустота сильно дрогнула; огромная нога длиной в целый чжан¹, окутанная золотым светом, с высокого неба наступила вниз.

¹ 1 чжан ≈ 3,3 м.

— Бах!

Пыль ударила в небо, и земля сильно дрогнула; Ван Чун громко вскрикнул, но совершенно не мог уклониться и был придавлен этой огромной золотой ногой к земле.

Е Фань холодно усмехнулся, применив одну из чудесных форм; он стоял, подобный золотому богу войны, с героической и прямой осанкой, высотой в десять чжанов.

Все были сильно поражены: Ван Тэн был совсем рядом, а кто-то осмелился так поступить и наступил ногой на его младшего брата.

— Е Фань... — вскричал Ван Чун. Он не мог поверить: его старший брат был здесь, а Е Фань и впрямь выступил и наступил на него ногой.

— Это исчезнувший два с лишним года назад Е Фань, чудовище из Восточных земель! — многие были изумлены.

Наследник Яогуан, Яо Си, сын императора Великого Ся, святая дева Нефритового озера, вторая красавица Центральных земель принцесса Юэлин и многие другие молодые люди тоже были здесь, и все обратили на это взоры.

Многие люди уровня глав учений тоже были удивлены: Северный император был совсем рядом, а Е Фань посмел так поступить — этого никто не ожидал.