Голое бегство

Перед древней чайной рощей просветления Жестокий Великий император стоял в чёрной дыре. Мужчина то был или женщина, стар или юн — разобрать не удавалось. Он протянул руку и принялся медленно выводить знаки в пустоте, и вокруг сразу разлилось дыхание великого Дао.

Е Фань, Пан Бо и большой чёрный пёс распахнули глаза до предела и затаили дыхание, пытаясь разглядеть, что именно он пишет. Из их божественных глаз били холодные молнии, прикованные к тому участку пустоты.

— Шелест...

Древняя чайная роща просветления закачалась, все листья на ней затрепетали, вступая в резонанс с этими древними знаками. Вся крона засияла: в ней проявились всевозможные маленькие треножники, бессмертные, восемь триграмм, божественные колокола, бессмертные фениксы и прочее.

Все были потрясены до глубины души. От начертанных Великим императором древности знаков древняя чайная роща просветления пришла в такое состояние, что трудно было даже вообразить, какое чудесное, непостижимое состояние он являл!

— Да что же он написал? — не терпелось болтуну Ту.

— Проклятье! Почему этот император ничего не видит?! — заскулил большой чёрный пёс.

Но не только он — даже Е Фань с Пан Бо не могли ничего обнаружить. Им не дано было даже просто увидеть, как движется его кисть. Чем пристальнее они вглядывались, тем сильнее рябило в глазах.

— Наньнань, что ты видишь? — тихо спросил Е Фань.

— Я вижу только милую рожицу. Она очень озорная: то плачет, то смеётся и всё время загораживает те знаки, — ответила малышка. Её большие глаза были чисты и безмятежны, длинные ресницы легко подрагивали.

— Вшух!

Жестокий император исчез. Безначальный Великий император с огромным колоколом над головой, мерно ступая, приблизился. С колокола свисали десятки тысяч струек тумана Хаоса, зыбкие, словно шёлковые нити.

Он слился с небом и землёй в единое целое, и рассмотреть его истинный облик было нельзя. Он встал прямо на то место, где только что был Жестокий император, словно принялся разглядывать какие-то древние знаки, затем на лице его отразилось размышление, и спустя долгое время он тоже начал наносить штрихи.

И опять никто ничего не увидел. Свисавшие с огромного колокола шёлковые нити тумана Хаоса заслоняли всё, что происходило. Оставалось лишь гадать, какой смысл был в том, что вывели два Великих императора.

— Я понял: два Великих императора, перешагнув через реку истории, сражались друг с другом! — вздохнул большой чёрный пёс, припомнив какие-то дела давно минувших дней.

— Что ты знаешь? — не выдержал Ли Хэйшуй.

— Согласно древним письменам, Безначальный Великий император однажды изрёк... — забормотал большой чёрный пёс.

Все переглянулись с недоумением. Каждый раз, как эта псина ссылалась на древние письмена, сколько бы ни спрашивали по всем Восточным землям, никто таких письмен не видывал. Но перебивать его всё же не стали.

Жестокий Великий император родился очень рано — на целых сто тысяч лет раньше Безначального Великого императора. Даже Великий император не мог не умереть, а разделявший их отрезок времени был чересчур огромен, так что встретиться они не могли.

Однако Безначальный Великий император сумел понять боевую мощь своего предшественника. Отзыв его о Жестоком Великом императоре был таков: очень силён и очень грозен. Безначальный император говорил, что видел даосские следы, оставленные тем.

— Так, значит, их противостояние произошло именно здесь. Поединок, перешагнувший реку времени... Увы, их образов больше не увидеть. Сколько же героев обратилось в жёлтую землю... — протяжно вздохнул большой чёрный пёс.

— Из твоих слов выходит, что ни один Великий император древности не сумел остаться в живых? — на сердце у Е Фаня было очень неспокойно. Прежде он всё же питал кое-какие грёзы, но теперь эта крупица надежды, казалось, разбилась.

— Эх! — только и вздохнул большой чёрный пёс.

— У этой псины слишком много тайн. Давайте подвергнем её большому допросу и всё выведаем! — предложил болтун Ту.

— Гав!

— Ладно, хватит препираться. Давайте скорее соберём чай просветления и уйдём отсюда, — прервал их Е Фань. Ведь это место — Бессмертная гора, чьё имя гремит сквозь века, одна из семи запретных земель жизни Восточных земель. Чем дольше они здесь промедлят, тем больше опасность.

Собрав чуть больше пятидесяти листьев Дао, Е Фань уже не мог продолжать. Семя священного лекарства цилиня давно уподобилось рисовому клёцку — со всех сторон облепленное, завёрнутое наглухо.

Тут в душе его шевельнулась мысль. Он вынул Плеть, бьющую по духу, и передал Пан Бо, чтобы тот попробовал её.

— И правда, эта деревяшка настолько прочна, что даже звёздный песок из костяной муки мудреца древности не мог её пробить. Очень может статься, что она и впрямь выкована из божественного корня, — как раз и проверим.

Пан Бо, держа Плеть, бьющую по духу, стал осторожно срывать листья чая просветления, а Е Фань внизу держал наготове семя цилиня — на случай, если догадка неверна, чтобы не расходовать драгоценные листья Дао впустую.

— Вшух!

Лист с древней чайной рощи просветления прильнул к Плети, бьющей по духу, не упав на землю, и это поразило всех.

— Она и впрямь выплавлена из божественного корня! Вот уж поистине тайное сокровище! Жаль только, что бьёт лишь по божественному сознанию и не обладает достаточной мощью, — сказал большой чёрный пёс.

Пан Бо действовал очень быстро. Все листья Дао с целого дерева были сорваны и прилеплены к Плети, бьющей по духу. Хрустально-прозрачные и сияющие, они все были разные: маленькие цилини, маленькие солнца, маленькие луны... Все мерцали и были полны дыханием великого Дао.

Всех переполняло невероятное возбуждение. Пусть даже два листа вместе равнялись одному зрелому листу, всё равно они стоили больше пятидесяти листьев божественного чая просветления! Узнай об этом повелители святых земель — впали бы в безумство и передрались бы за них насмерть!

То был бессмертный деликатес, редчайший священный предмет, что дарует душе покой и просветление к Дао. Пусть от одного-двух листов успех не гарантирован, но восемь-девять листьев непременно даруют просветление!

После Четырёх пределов практикующие нуждаются в постижении, чтобы прорываться на новые уровни. Два-три лишних постижения, глядишь, и сломают оковы, подняв на ступень выше. То было драгоценнейшее божественное средство: купить его было почти невозможно даже за гору истока — обычно его вообще не продавали.

Древняя чайная роща просветления стояла теперь совершенно голая, но по-прежнему была непостижима и чудесна, словно приводила в движение наивысший Путь, рождая совершенно особое чувство.

— Давайте попросту выкопаем её и унесём, — предложил Ли Хэйшуй.

— Верно, хорошая мысль! — кивнул Ту Фэй, глубоко одобряя.

— Копать буду я! — Е Фань захотел лично взяться за дело. Как-никак, был «человеком с опытом» — уже выкапывал корни бессмертных священных лекарств.

— Я помогу тебе! — Пан Бо выступил вперёд, желая подсобить.

— Да вы что, саранча? Как вышло, что вы ещё решительнее этого императора? Обобрали листья — и ладно. А теперь и с корнем утащить, чтоб и волоска не осталось? Это уж чересчур! — большой чёрный пёс обалдело вытаращил глаза.

— Ты что, ещё надеешься когда-нибудь сюда вернуться? Это наш единственный шанс, — ответил Е Фань, опуская маленькую Наньнань на землю и готовясь к делу.

Большой чёрный пёс чуть не лишился дара речи:

— С каких это пор вы стали большими мной, чем я сам? Уж не под влиянием ли этого императора?

Всем стало слегка неловко, и они почувствовали, что и впрямь перещеголяли самого Чёрного императора.

Большой чёрный пёс продолжил:

— А ну живо прекратили! Нигде, кроме Бессмертной горы, её не вырастить. Безначальный Великий император в своё время пробовал — и едва не угробил это старое дерево.

— И впрямь недаром тебя то и дело громом поражает, если ты на такое сподобился, — буркнул болтун Ту, ничуть не осознавая, что они сами только что вознамерились совершить то же самое.

— Выкопать с корнем нельзя, но сломать несколько ветвей-то мы можем? Я чувствую, что даже ветки этого дерева обладают чудесными свойствами, — сказал Пан Бо.

— Верно, так и сделаем! — поддержал Ту Фэй.

— Вшух!

Вдруг свет засиял с невероятной силой: пятицветное сияние взметнулось к небу, семицветный блеск затмил солнце. И вот это древнее дерево прямо с корнем поднялось из земли. Два его гигантских главных корня были похожи на две человеческие ноги — до того живая картина.

— Вшух-вшух-вшух!

Пробив землю, оно со всех ног припустилось бежать! Скорость была предельной — в мгновение ока оно исчезло в глубине Бессмертной горы.

— Мать моя! Оно... оно побежало! — рот у болтуна Ту разинулся так, что совсем перестал закрываться.

Пан Бо тоже впал в полнейший ступор: старое дерево, задрав корни, улепётывало со всех ног. От изумления у него чуть не отвалилась челюсть, и он долго не мог вымолвить ни слова, а потом выпалил:

— Мать честная! Голое бегство!

Все остолбенели и разинули рты. Очень долго никто не мог сказать ни слова. У этого древнего дерева было слишком уж комичное чувство юмора: вот так удрать — от этого просто не знали, что и сказать.

— Ну что, обалдели?! — большой чёрный пёс брызгал слюной, по очереди отчитывая каждого, вне себя от возмущения. — Если бы вы не спугнули его, мы бы просидели здесь в медитации два стража¹, и это заменило бы месяц упорного совершенствования снаружи!

¹ Страж (时辰) — китайская мера времени, соответствующая двум часам.

Древняя чайная роща просветления была одним из видов бессмертных священных лекарств и, разумеется, могла летать по воздуху и пронзать землю, сама выбирая себе пристанище. Поймать её было невероятно сложно.

— Ладно, радуйтесь тому, что есть! Мы собрали все листья Дао с целого дерева. Каждый по отдельности продать — и то десятки тысяч цзиней истока² выручишь. Считай, мы откопали божественное сокровище! — утешал Ли Хэйшуй, хотя сердце у него обливалось кровью.

² Цзинь (斤) — китайская мера веса, около 0,5 кг.

Сейчас одна лишь маленькая Наньнань оставалась совершенно спокойна. Хлопая большими глазами, она с любопытством разглядывала всё, что было внутри Бессмертной горы.

— Идёмте, нельзя мешкать, скорее уходим, — поторопил Пан Бо.

Маленькая Наньнань снова сидела верхом на большом чёрном псе и своим нежным детским голоском указывала дорогу, следуя туда, куда извивались линии золотых узоров.

— Это... явно ведёт прямо к центру Бессмертной горы. Мы ищем путь к жизни или сами идём на верную гибель? — все они засомневались.

Что находится в самом центре Бессмертной горы, не знал никто. Даже сам Великий император Пустоты в тот год входил туда с решимостью обратить всё в прах вместе с собой. Как же им было не тревожиться?

С двух сторон высились чёрные горы, величественные и могучие, окутанные туманом, непостижимые и таинственные. Все они были владыками средь гор, императорами пиков — ни одной подобной не сыскать в целом мире. Они давили до крайности, и чудилось, будто все вернулись в добиблейские времена.

— Грохот...

Донёсся рык бурлящей реки. Все изумились: впереди неслась, пенясь, большая чёрная река. Чернота эта была зловещей, лишённой малейшей искры жизни, и при одном взгляде на душе становилось тоскливо и тяжко.

Волны ярились, бились, словно чёрный злобный дракон, готовый взмыть в небо, и это приводило в невероятное смятение. Стоя перед этой рекой, сердце Дао утрачивало устойчивость, а изначальная сущность жизни трепетала.

— Река тьмы! Такая вода и впрямь существует в мире... — обомлел большой чёрный пёс.

По преданиям, такая река протекала в загробном царстве тьмы, а они узрели её воочию! Не изумиться было невозможно.

— Смотрите, там ещё есть источник — жёлтый до ужаса! — указал пальцем Ли Хэйшуй.

Прямо у берега большой чёрной реки находился водоём-источник, жёлтый, словно трупная вода, до крайности пугающий. Он тихо струился и неподалёку образовывал озеро.

— Жёлтый источник?! — сердце Е Фаня сжалось.

— Именно так. Это и впрямь Жёлтый источник. Может, и правда существуют Девять глубин? — засомневался большой чёрный пёс.

Озеро, образованное Жёлтым источником, походило на жёлтую драконью жемчужину, а чёрная река тьмы — на злобного дракона. Вместе они создавали ужасающую картину.

— Под этой мёртвой водой таится нечто невообразимое! Ни в коем случае не приближайтесь! — предостерёг Е Фань. Его искусство истока позволяло видеть горы и подземные жилы, и он ощутил, что это место — бездна великого несчастья и верной гибели.

— Бессмертное священное лекарство!

— Верно, скорее смотрите — и правда бессмертное священное лекарство!

Пан Бо, Ту Фэй, Ли Хэйшуй и остальные вскрикнули. Даже большой чёрный пёс истек слюной.

Прямо из Жёлтого источника медленно всплыла чёрная божественная трава. Аромат её бил в нос, благоухал и пьянил, так что невозможно было оторваться и хотелось немедля броситься к ней.

Обликом она походила на чёрную орхидею, хрустально искрилась, будто выточенная из чёрного нефрита, струилась пьянящим блеском и то появлялась, то исчезала в Жёлтом источнике, неся в себе ритм великого Дао.

Друзья вдохнули разок — и все поры на теле разом раскрылись. Дух прояснился, тело освежилось, словно они приняли самое святое омовение и готовы были тотчас воспарить на облаках.

— О Небо! Это и впрямь зрелое бессмертное священное лекарство! Добудь его — и на склоне лет, когда жизненный исток иссякнет, съешь и сможешь прожить ещё одну жизнь!

— Мы должны во что бы то ни стало придумать, как сорвать его. Упустить такое идущее против небес святое сокровище — сожалеть будешь всю жизнь.

Все были взволнованы. Настоящее бессмертное священное лекарство было во множество раз драгоценнее, чем сорванные ими листья божественного чая просветления. Сравниться с ним могли бы только бессмертные плоды, рождаемые древней чайной рощей просветления.

Увы, когда бессмертные плоды чайной рощи созревали, они провисели бы на ветвях чуть больше тысячи лет, а потом опадали сами. Несколько десятилетий назад плод то ли сорвали жуткие существа внутри Бессмертной горы, то ли он сам упал.

Чтобы снова расцвести и дать плод, дереву требовалось самое малое пять тысяч лет на вызревание, а могло и превысить десять тысяч лет.

— Рискнём! Мы обязаны сорвать это бессмертное священное лекарство. Такой случай второй раз не представится! — даже Пан Бо принял такое решение.

— Погодите! — Е Фань поначалу тоже загорелся, но тут одно обстоятельство внезапно пришло ему на память.

Когда несравненный божественный правитель воскресал, в мир явились три старых чудовища, что прожили больше четырёх тысяч лет и не умирали. Они сломали предел долголетия для высших мастеров — каких-то две с лишним тысячи лет — и продлили жизнь более чем вдвое.

Тогда-то трое старых чудовищ и поведали, что четыре тысячи лет назад, преследуемые божественным правителем до самой Бессмертной горы, они избежали смерти, по ошибке съели траву тьмы и только потому дожили доныне.

— Это вовсе не бессмертное священное лекарство. Это ужасная трава тьмы. Съевший её обращает тело в гнилой труп, и лишь божественное сознание остаётся нетленным, — остановил их Е Фань.

Он полностью всё вспомнил. Трое идущих против небес старых чудовищ говорили, что нашли траву тьмы в озере Жёлтого источника. Скорее всего, это было именно здесь.

Когда Е Фань всё подробно рассказал, все так и втянули в себя холодный воздух. Трава тьмы частично обладала свойствами бессмертного священного лекарства, но в ней таился ещё и ужасающий пагубный изъян. Этого касаться было нельзя.

— Какая жалость! — Пан Бо, Ту Фэй и остальные были несказанно разочарованы, а большой чёрный пёс и вовсе без конца сыпал проклятьями.

Им пришлось снова тронуться в путь. Они далеко обогнули реку тьмы и озеро Жёлтого источника — это было место несравненной беды, и даже на огромном расстоянии от него у всех бегали мурашки по телу.

Лишь когда они отошли на очень большое расстояние, то наконец смогли выдохнуть: незримое гнетущее чувство хоть немного отступило.

Они прошли несколько ли³ вперёд. Деревьев и трав становилось меньше, всё чаще попадались скалы, и вскоре они вступили в огромную область каменных утёсов. Земля здесь была жестка и суха, древние деревья росли редко — лишь несколько стволов.

³ Ли (里) — китайская мера длины, около 0,5 км.

Здесь было очень сухо, повсюду лежали громадные валуны. У подножия чёрной скалы путники обнаружили несколько вырубленных человеком древних пещер. Следы ножа и топора были отчётливы, но запечатлели на себе печать бесчисленных лет и ветров.

— Сюда кто-то приходил!

Они наткнулись на скелет, прозрачный и сверкающий, словно нефрит. Сколько лет минуло — неведомо, но по нему всё ещё струился блеск. Он лежал ничком перед входом в одну из древних пещер.

— Это определённо был мастер высшего уровня. Скорее всего, он пришёл в Бессмертную гору, чтобы продлить жизнь, да так здесь и умер.

— Эй, рядом с ним золотая табличка и древний свиток, и они совершенно не истлели! — острый глаз болтуна Ту заметил необычное под нефритовым скелетом.

— Сокровище! Столько лет прошло, а они не разрушились, — точно ценная вещь! — большой чёрный пёс первым кинулся вперёд.

Следуя указаниям маленькой Наньнань, они все приблизились и остановились у входа в древнюю пещеру.

— Дзыг!

Большой чёрный пёс ухватил огромной лапой золотую табличку. Та сияла и искрилась, но излучала леденящий до костей холод. От неё разлилась бескрайняя аура убийства, и пёс, напуганный, сразу же швырнул её на землю.

— Дон!

Золотая табличка была размером не больше ладони, и на ней стоял лишь один древний знак: «Убить!»

Одна только аура убийства, источаемая этим знаком, ввергла Чёрного императора и всех остальных словно в ледяную бездну. Её было почти невозможно вынести, и сердца у всех бешено заколотились.

Слишком уж силён был этот дух убийства! Казалось, знак обагрён кровью тысяч и тысяч живых существ. Сквозь толщу тысячелетий этот знак доносил бесконечную ауру смерти и войны, что почти ломала людям кости и сухожилия.

— Да он пострашнее несравненного смертоносного оружия! Что это за штука?! — потрясённо выдохнул Пан Бо.

Это точно не было оружием — на нём не отпечатали даосских узоров. Всего лишь табличка, но сквозь неё прорывался дух убийства, пронизывающий тысячелетия, и один знак «Убить» готов был разорвать сердца и души всех присутствующих.

— Это вещь неслыханной свирепости!

Все смотрели на эту золотую табличку с опаской в сердце и не смели к ней притронуться. Она и впрямь, казалось, запятнана кровью тысяч и тысяч живых существ, и от неё веяло леденящим холодом, пронизывавшим до костей.

Большой чёрный пёс вытащил из-под скелета древний свиток. Но тут же, словно напуганный, почти в тот же миг снова отбросил его и испуганно вскрикнул.

— Что такое?! — все отступили назад.

— Это человеческая кожа... Содранная с мудреца древности, нетленная плоть божества, что не гниёт уже за сотню тысяч лет! — голос большого чёрного пса дрожал.

— Что?! Это кожа мудреца древности?! — все остолбенели.

Эта кожа мудреца не была повреждена ни на чуточку. Кто знает, сколько десятков тысяч лет прошло, а по ней всё ещё струился блеск. Сверху донизу она была усеяна мелкими письменами.

— Скорее смотрите, что же там написано?! — у всех перехватило дыхание, и на сердце стало неспокойно. Если уж писали на коже, содранной с мудреца древности, столько слов — это точно была не рядовая вещь.