Указывающий на Синего императора

Тело таинственного бритоголового монаха из Западной пустыни было рассечено надвое, жизнь его едва теплилась. Голову чудовищного гения Янь Юньлуаня и вовсе сорвали — он вот-вот должен был погибнуть.

Это была картина, залитая кровью: два могучих мастера, после того как Е Фань превратился в драконью даосскую черту, оба пали, не в силах противостоять разделительной линии инь-ян Великого предела.

Е Фань одной рукой держал голову Янь Юньлуаня, а вторая его рука превратилась в золотую небесную скрижаль, подавив верхнюю половину тела монаха; так он и стоял посреди поля.

На месте битвы было так тихо, что слышно было падение иглы; кровь текла и капля за каплей падала вниз, словно тихая мелодия Жёлтого источника. Два великих мастера были подавлены силой одного человека, и их тела раскололись — от этого сердце замирало.

Вдалеке все безмолвствовали. То, как Е Фань в конце развернул искусство «Доу», сокрушая всё, словно сухой тростник, и его несравненное мастерство, давило на них удушающим ощущением — это было слишком страшно.

Лишь долгое время спустя кто-то заговорил, и начались приглушённые обсуждения, полные потрясения.

— Легендарные Девять тайн — искусство «Доу» — и впрямь у него в руках; оно позволяет выводить боевые искусства всех небес и разворачивать любые методы битвы.

— Жаль, что иероглиф истинной речи «ом» горького монаха был неполон и не мог соперничать с даосским искусством «Доу».

— Шесть иероглифов истинной речи буддизма непременно вновь явятся миру, и в будущем, вероятно, они по-настоящему сразятся с даосскими Девятью тайнами, чтобы определить, кто выше.

Е Фань пристально взглянул на монаха:

— Что такое Сражающийся с Буддой, и каково его происхождение?

Это и был тот вопрос, ответ на который жаждали узнать и остальные: в эпоху после древности у буддизма ещё сохранился один древний Будда — поистине, скрытая мощь их огромна и невообразима.

Горький монах не отвечал; он был крайне раздосадован, но не произносил ни слова. Неполнота иероглифа истинной речи «ом» угнетала его сердце.

— Не скажешь — тогда пусть для тебя цвет и есть пустота, а смерть и есть пустота.

— Остановись! — внезапно издалека раздался громкий окрик, и двое старцев прилетели, с ужасом глядя на голову Янь Юньлуаня в руке Е Фаня.

— Отпусти Юньлуаня! — закричал другой, и его лицо наполнилось паникой.

Они были стражами Янь Юньлуаня, но в обычные дни не следовали за ним неотступно. Сейчас они поняли, что опоздали, и, естественно, изменились в лице.

— Сказали мне отпустить — и я отпущу? — Е Фань ничуть не обеспокоился.

— Немедленно остановись и отпусти Юньлуаня! — они бросились вперёд.

— А если я не остановлюсь? — спросил Е Фань.

— Если ты посмеешь тронуть Юньлуаня, тебе не будет пощады! Род Янь тебя не простит...

— Больше всего я ненавижу, когда мне угрожают. — Е Фань прямо оборвал их и со щелчком «бах» раздробил пальцем голову Янь Юньлуаня, так же легко, как расколоть грецкий орех.

— Ты... я убью тебя!

Лица обоих побелели, лишившись всякого цвета, а сердца будто провалились в бездну. Е Фань не ведал никаких запретов: ни святые земли, ни божественные династии его совершенно не страшили, и он чистым и быстрым движением прикончил Янь Юньлуаня.

— Юньлуань... парень по имени Е, плати жизнью! — двое из рода Янь бросились на него с растрёпанными волосами, словно обезумев.

— Раз вы так по нему тоскуете, ступайте следом и воссоединитесь с ним. — Е Фань убрал бронзовую боевую броню и небесную алебарду Янь Юньлуаня.

— Убьём! — двое великих мастеров ринулись в атаку.

В Обители Чудес, перед одной изящной горой, двое молодых людей в нерешительности стояли у пещеры Ван Тэна, не осмеливаясь тревожить его.

— Кто снаружи? Входите. — раздался спокойный голос.

Каменные врата с грохотом открылись, и наружу хлынула густая благодать, переливающаяся всеми цветами; вокруг витал бессмертный туман. Двое молодых людей напряжённо вошли внутрь.

В пещере на чёрной нефритовой постели спокойно сидел, скрестив ноги, человек. Длинные волосы его были густы и черны, а в глазах рождались и умирали бесчисленные звёзды — глубина его была неизмерима.

— При... приветствуем тебя, брат Ван. — заговорил один из них с дрожью в голосе; этот человек давил на них даже сильнее, чем их собственный патриарх.

— У вас какое-то дело? — ровно спросил Ван Тэн.

— Святое тело Е Фань появился... — и юноша быстро рассказал о том, что произошло снаружи.

Однако, сколько бы они ни ждали, Ван Тэн ничего не говорил, и оба в растерянности переглянулись.

— Брат Ван...

— Я знаю. — Ван Тэн произнёс лишь эти несколько слов и не проявил ни малейшего желания вмешиваться.

— Он использовал Девять тайн и искусством «Доу» победил Янь Юньлуаня и одного бритоголового монаха. Буддийский иероглиф истинной речи «ом» тоже явился. — сказал один из них, сообщая эту новость.

— Вот как, Девять тайн... — в глазах Ван Тэна возникли и исчезли образы, и из его макушки вырвался луч священного света, а в воздухе с грохотом проявилась золотая древняя боевая колесница.

Священный свет превратился в величественную и могучую фигуру, всю окутанную золотым сиянием, пронзающим небеса; за спиной у неё висел священный меч, и она, словно Небесный император, нисходящий в мир, стояла на боевой колеснице.

К тому же вокруг этой фигуры сверкал божественный свет: девять истинных драконов, девять священных фениксов, девять белых тигров и девять чёрных воинов, мерцая ослепительным блеском, образовывали четыре символа и окружали его.

— Ведите! — тихо повелел этот образ, и звук его сотряс небеса.

Двое молодых людей обнаружили, что уже стоят на боевой колеснице, которая давно выехала из пещеры и летела к небу, и сердца их невольно затрепетали.

Одна лишь инкарнация Ван Тэна была столь могуча: стоя на золотой древней боевой колеснице, под пение драконов и фениксов, под рёв белых тигров и рокот чёрных черепах, в океане золотого света, сияя и переливаясь, он был подобен древнему императору, объезжающему небеса.

— Это... Ван Тэн!

— Ван Тэн выехал на боевой колеснице!

— Это одна его инкарнация, несущая на спине императорский меч! Кого он едет рубить? Неужели собирается на решающий бой со Средним императором?

В Обители Чудес, среди изящных горных пиков, многие увидели эту картину и чрезвычайно изумились; одна за другой человеческие фигуры взмывали в воздух и следовали за ним.

Каждое движение Ван Тэна привлекало всеобщее внимание, а путешествие одной его инкарнации, естественно, тронуло сердца многих, и они потянулись следом.

— Он едет убить чудовище из Восточных земель!

— Что?! Святое тело Е Фань снова появился и там, вдалеке, идёт великая битва — на сей раз ему, вероятно, грозит беда.

— Девять тайн явились, и Ван Тэн намерен собрать все даосские Девять тайн и овладеть ими полностью; неудивительно, что он лично вмешался.

По дороге мелькали людские тени; несколько сотен человек следовали за ним, и добрая половина Обители Чудес была встревожена — все хотели увидеть величие Северного императора.

Когда Девять тайн явились, Северный император вышел из затвора; золотая древняя боевая колесница неслась, как ветер и молния; всю дорогу раздавались драконье пение и крики фениксов, белые тигры озаряли небо, и всё было в ослепительном сиянии — величественное и грандиозное.

Однако когда боевая колесница прибыла, поле битвы давно опустело, и всё было кончено: двое могучих стражей Янь Юньлуаня пали, а Е Фань ушёл уже давно.

Горький монах тоже погиб, и от него остался лишь клочок изодранного монашеского одеяния. Все могучие мастера были убиты Е Фанем, ни один не избежал гибели.

— Жаль, снова разминулись, не успели. — сокрушался кое-кто; редкий случай увидеть Ван Тэна, вышедшего из затвора, но его непобедимого величия так и не узрели.

Е Фань ничего этого не знал и давно уже был за тысячу ли¹ отсюда. Он попрощался с Пан Бо и Ли Хэйшуем с друзьями, не слишком тревожась за их безопасность.

¹ 1 ли ≈ 0,5 км.

Второй великий разбойник Северных земель в последнее время появлялся в Центральных землях и как-то раз пришёл в Обитель Чудес, неся с собой Треножник, пожирающий небо. В соперничество младшего поколения он, возможно, и не вмешался бы, но если кто-то захочет отнять у них жизнь, живое ископаемое точно не потерпит.

— Расстояние в тридцать с лишним десятков тысяч ли — не так уж и далеко, сможем часто видеться. — Е Фань попрощался с ними и двинулся дальше на запад.

Надо признать, Обитель Чудес была таинственным местом и обладала всевозможными древними книгами. Пан Бо разыскал для него множество материалов, и теперь он мог определить примерный район поисков.

Десять тысяч лет назад в Центральных землях существовал достигший высочайшего расцвета род Цай, чья преемственность была чрезвычайно долгой, а скрытая мощь ужасала. Подозревали, что они владели одним из Девяти тайных искусств, однако в одну ночь были полностью уничтожены.

— Девять тайн родом из Восточных земель, их разрознили, и одна из тайн попала в Центральные земли. Жаль, что остальные, похоже, и впрямь утеряны навсегда.

Однако ещё больше сердце Е Фаня не могло успокоиться при мысли о том, кто же уничтожил род Цай, доведя его до распада. Кто мог стереть с лица земли древний род, не многим уступавший божественной династии?

В различных древних книгах тех лет не было никаких определённых заключений, ибо не осталось ни единой улики или зацепки; то было беспочвенное дело.

Просматривая эти материалы, Е Фань убедился, что в своё время не было сделано никаких выводов, однако спустя несколько тысяч лет появилось множество предположений, и точки зрения сильно различались.

Одни говорили, что это божественная династия Великое Ся нанесла удар и, неся несравненное божественное могущество Меча Великого императора, одним ударом обратила род Цай в пыль. Другие говорили, что божественная династия Цзюли с помощью оружия предела переплавила это древнее наследие.

Третьи утверждали, что это дело рук кого-то из Восточных земель, кто явился с оружием императора, чтобы вернуть Девять тайн, и стёр род Цай из Центральных земель, не оставив следов.

А кое-кто говорил, что это дело совершил буддизм Западной пустыни: гора Сумеру была слишком таинственной и неизмеримой, там пребывал невиданный мастер, и это было ему вполне по силам.

— Сражающийся с Буддой? Нет, время не совпадает.

Затем Е Фань наткнулся на множество других предположений, и все они звучали весьма убедительно.

— Воистину стало исторической загадкой, проникнуть в неё невозможно.

Наконец Е Фань наткнулся на одно неофициальное предание, затесавшееся в куче материалов, в котором содержалась поразительная версия, совершенно не похожая на прежние.

— Это не группа людей пошла на убийство, а всего лишь один человек, находясь в десятках тысяч ли, легонько щёлкнул пальцем — и уничтожил бессмертную традицию...

Когда Е Фань дочитал до этого места, его пробрала дрожь: один человек, лишь силой одного пальца, стёр древний род?

Это было просто неслыханно! Ведь, как известно, род Цай тех лет мало чем уступал божественной династии!

В этих неофициальных записках не было прямо указано кто, но смутно указывалось на одного человека. Такая ужасающая боевая мощь с древности до наших дней была свойственна лишь нескольким людям, и в ту эпоху... ответ напрашивался сам собой!

Синий император!

Десять тысяч лет назад в мире жил один Великий император, и если и был такой человек, то это, без сомнения, Синий император.

— Замешан сам Великий император... Что же произошло в те годы? Неужели это и впрямь дело рук Синего императора?

Е Фань застыл. Это было потрясающее предположение: последний Великий император этого мира — зачем ему было так поступать? Ради чего стоило действовать самому Синему императору, и что в этом было сокрыто?

— Разные догадки, и трудно разобрать... — он тихо вздохнул. Прошли слишком долгие века, и теперь всё покрыто тайной, остаётся лишь строить беспорядочные предположения.

Пройдя более тридцати с лишним десятков тысяч ли на запад, Е Фань достиг древних земель и увидел бескрайнюю пустошь: вокруг — безбрежные древние деревья, окружавшие участок руин.

Повсюду буйно зеленели густые первобытные леса, уходящие в бесконечность, и лишь этот участок земли посреди был совершенно бесплоден: ни травинки, тихий и безлюдный.

— Это и есть руины рода Цай...

Осталось лишь немного обломанных стен да руин, на которых гнездились вороны, издавая тоскливое карканье. Былое величие и нынешнее запустение — разительный контраст.

Огромная бездна длиной более сотни ли проходила через эти бесплодные земли; обломки и щебень лежали по краям бездны. Можно было вообразить, как бескрайние небесные дворцы былых времён обрушились и провалились вниз.

— В прошлом чистая земля рода Цай, должно быть, находилась над этим огромным каньоном, но потом осела.

Е Фань взлетел в высокое небо и осмотрел местность с помощью священного искусства наставника истока, и в тот же миг сердце его сильно дрогнуло!

Бездна была совершенно неправильной формы и выглядела ужасающе. Однако, владея искусством истока, он мог восстанавливать облик гор и вод и точно вычислять изменения рельефа.

В его зрачках мерцал свет, то появляясь, то исчезая; он раз за разом проводил расчёты, воссоздавая былые очертания местности.

Бездна непрерывно менялась, а затем приняла правильную форму: длиной более сотни ли, бездонно глубокая!

— Это отпечаток одного пальца!

Е Фань едва мог поверить своим глазам: бездна длиной более сотни ли была как будто выбита одним щелчком чьего-то пальца, а затем стёрта!

— Неужели это и впрямь дело рук Синего императора? Зачем ему было так поступать...